KingOfWolk Sapher Проект "Короли". Часть первая

Четвёртая глава

«Дорога в лагерь “Смерть”»

Свет портала ударил в лицо так резко, что я машинально прикрылся предплечьем – будто от кулака. Белая вспышка прожгла сетчатку, а затем мир дёрнулся, как плохо закреплённая декорация, и встал на место.

Я снова был там, где оставлял башню – на склоне, у каменной площадки, откуда открывался вид на серые руины и на темнеющий лес дальше по долине. За спиной шуршали мои слуги – десять теней, которые двигались синхронно, слишком тихо для живых существ. Гнарл стоял рядом, опираясь на посох, и смотрел на мир людей так, будто каждая травинка была для него угрозой.

Внутри башни, там, в тронном зале, билось Сердце – тяжело, размеренно, словно огромный зверь, которого загнали в клетку и заставили служить. Я не видел его отсюда, но чувствовал: гул в костях, дрожь в металле моих доспехов, вязкий холод где-то под ребром.

Сердце будто напоминало: я стал хозяином… но не полностью. Как будто оно терпит меня – пока.

Впереди ждала новая цель.

Кутёж.

Деревня, о которой говорил Гнарл, и нити, ведущие к Одноглазому, к Надзирателю, к лагерю “Смерть” – и дальше, туда, где засели настоящие хозяева этого мира.

Я шагнул вперёд, и мои демоны двинулись следом. Их когти шуршали по камню, а тени от них на земле выглядели слишком длинными, будто солнце боялось к ним приближаться.

Гнарл наклонился ко мне и прошептал:

– Повелитель. Здесь люди. Они боятся полуросликов… и всего, что с ними связано. И если увидят твоих слуг – будут стрелять. Не думай, что страх даст им разум.

Я кивнул, не отвечая. После всего, что я уже видел, я перестал требовать от людей логики.

*** Ловушка Александра ***

Пока я возвращал Сердце в башню и учился чувствовать его гул, один из “Мародёров” всё же выжил.

Израненный, залитый собственной кровью, он полз по холодной земле, цепляясь за кочки и корни, пока не добрался до лагерных укреплений. Его подняли за воротник, как мешок, и протащили к человеку, чьё имя в этих местах произносили шёпотом.

К Надзирателю.

– Господин… – просипел полурослик, захлёбываясь. – Отряд мёртв… Сердце Башни потеряно… Я видел… рыцаря в ржавых доспехах…

Надзиратель долго молчал. Лицо у него было каменным, будто высеченным из тьмы. Но один глаз – единственный живой – полыхнул чернотой, как если бы внутри него открылась щель в бездну.

– Значит, он появился, – сказал он наконец. – Новый враг. Тот, кого мы ждали.

Он повернулся к своим слугам:

– Передайте Александру. Пусть его огненный отряд сожжёт Кутёж дотла. Я хочу, чтобы даже угли не остались от этой деревни.

Гонец ушёл.

И нашёл Александра у костра – там, где пламя было не просто огнём, а привычным языком общения. Александр сидел спокойно, словно не жил в мире, где всё горит. Его клинок лежал на коленях, и по лезвию бежали живые языки огня, будто меч дышал.

– Надзиратель приказывает уничтожить Кутёж, – выпалил полурослик. – Враги убили “Мародёров”. Их вёл рыцарь в ржавых доспехах. Это он украл Сердце Башни.

Александр провёл пальцем по раскалённому лезвию – и огонь взвился выше, как ответ.

– Значит, так, – сказал он медленно.

Полурослик выдохнул с облегчением – он думал, что приказ будет исполнен.

Но Александр поднял глаза.

– Тогда деревня подождёт.

Гонец растерянно моргнул.

– Но господин приказал…

– Я знаю, что приказал Надзиратель, – перебил Александр. – Но жечь дома и резать безоружных – слишком легко. Я хочу его.

Он встал. Тень вытянулась от костра длинной полосой. Казалось, огонь держит его за плечи.

– Враг сам идёт к нам. Лучше встретить его там, где он не ждёт.

На каменном мосту через реку Александр остановился и оглядел долину. По ту сторону уже дымились поля: пшеница горела, оставляя чёрные клубы – знак для тех, кто умеет читать такие письма.

– Вот и всё, – прошептал он, положив руку на меч. – Пусть попадётся.

И исчез в тени, приказав полуросликам лечь по обе стороны моста.

*** Завершение ловушки Александра ***

Дорога заняла несколько часов. Солнце клонилось к закату, когда на горизонте поднялись деревянные стены деревни Кутеж. Низкие, старые, с потемневшими от дождей досками. Перед ними – ров с мутной водой, неподвижной и густой, как старая грязь.

Но больше всего пугало другое.

Тишина.

Ни смеха, ни крика, ни собачьего лая. Ветер свистел между крышами, как в пустом черепе.

Я остановился у ворот и поднял голос:

– Эй! Есть кто живой?!

Ответ пришёл мгновенно – не словами.

Надо мной скрипнула тетива. На стене показался крестьянин с луком. Лицо перекошено, руки дрожат так, что стрела могла уйти в землю даже без выстрела. Рядом поднялся второй – бледный, как мука, с губами, стиснутыми до белых полос.

– Сейчас я его пристрелю! – заорал лучник.

– Подожди… – второй схватил его за плечо. – У него демоны… Может, он не полурослик?

– Враки! – лучник не опускал прицела. – Они хитрые. Маскируются. Может, это два полурослика в одних доспехах. Сейчас стреляю.

Стрела ударила в землю в шаге от меня. Я даже не шелохнулся. Почему-то именно в этот миг я понял: если они захотят – меня здесь убьют. Не потому что я злодей. А потому что им проще верить в худшее, чем надеяться.

– Я не враг! – крикнул я. – Я не полурослик!

Крестьяне переглянулись. В их взгляде была не злость – только животный страх, который давит сильнее камня.

– Пошёл прочь! – выкрикнул второй. – Мы уже всё отдали! Хватит!

Я шагнул ближе к рву.

– Я пришёл с миром.

Тишина протянулась, как верёвка. Потом второй крестьянин выдохнул:

– Может… проверим его? Если он действительно не враг, он сможет помочь… с лагерем.

Лучник зло сверкнул глазами, но чуть опустил лук – на полпальца.

– С каким лагерем? – спросил я.

Слова дались тяжело, будто я сам произносил чужое проклятие.

Крестьяне переглянулись. И второй заговорил дрожащим голосом:

– С лагерем “Смерть”.

Он сглотнул. И я увидел: это не просто страх. Это привычка к страху.

– Наших людей увели туда, – прошептал он. – Рабов. Детей. Женщин. Никто не возвращался. Говорят, там тролль… надзиратель… и сам Мэлвин отправляет туда тех, кто мешает. Если хочешь доверия – освободи наших.

Голос сорвался, будто он держал это в горле годами.

Лучник добавил, уже тише:

– Вернёшь людей – мы впустим тебя. И дадим пятьсот золотых сверху. Только… не подведи.

Я покачал головой.

– Мне не нужны деньги. Дайте лучше информацию. Где Мэлвин и его войска?

В глазах второго мелькнула надежда – слабая, как свеча в подвале.

– Договорились.

Ворота остались закрыты, но это уже не имело значения. Я повернулся к своим слугам.

Лагерь “Смерть” звал.

Мы двинулись по дороге, и воздух становился тяжелее с каждым шагом. Не от погоды – от ожидания. Слишком пусто. Слишком тихо. Даже птицы не пели.

Когда показалась река, я остановился.

Каменный мост был старым, широким, с выбитыми в камне отметинами – будто по нему веками тащили телеги и гробовые плиты. За рекой поднимался дым: горели поля. Пшеница трещала где-то вдали, и этот треск звучал как предупреждение.

Гнарл прошипел:

– Повелитель… здесь пахнет засадой.

Я шагнул на мост.

Середина.

И в тот же миг из-за камней впереди выскочили пятеро полуросликов. За спиной показались ещё пятеро. Мост стал клеткой.

А потом из тени вышел он.

Высокий, широкоплечий воин. Броня старая, но крепкая – на ней ещё блестели следы былых побед, как шрамы. Лицо скрывал капюшон. В руках – меч.

И этот меч горел.

Не искрил, не тлел – горел так, будто в нём застрял кусок солнца. В воздухе дрожала жара, и камень под его сапогами казался мягче.

– Так-так… – голос Александра был низким и холодным. – Рыцарь в ржавых доспехах. Тот, кто посмел убить моих.

Я стиснул топор. Руки вспотели под перчатками.

– Ты не уйдёшь, – произнёс он, поднимая клинок. – Я заставлю тебя сгореть в своём железе.

Полурослики ринулись.

– В строй! – рявкнул я.

Мои слуги сомкнулись, как тени, и бросились навстречу. И тогда Александр сделал первый удар.

Взмах – и с лезвия сорвался поток пламени. Двое демонов вспыхнули, как сухая солома, и рассыпались пеплом раньше, чем успели закричать. Запах горелой плоти ударил в нос.

Я споткнулся не ногой – мыслью. В голове мелькнуло: они умирают так же легко, как те люди на арене.

Александр шёл вперёд медленно, но каждый шаг отдавался гулом в камне. Каждый удар его меча был как молния: огонь выжигал воздух, металл плавился у кромки. Я встретил его топором – и даже сквозь блок почувствовал, как кости в руках трещат от силы удара.

– Ты ничто, – прорычал он. – Я видел настоящих воинов. Ты – тень.

Мы сошлись ближе. Искры и пламя брызнули во все стороны. Он был быстрее, чем я ожидал. Его клинок не просто бил – он вёл бой, как дирижёр ведёт оркестр.

Я попытался вспомнить слова Гнарла: «Огонь»… и шар сожжёт врага.

– Огонь! – выдохнул я.

Ничего не произошло.

Только жар Александра, только мой страх, только стук крови. Я понял: знать слово мало. Нужно… что-то ещё. Воля? Сердце? Я не умел.

Один удар выбил топор из рук. Я услышал, как металл звякнул о камень, и в тот же миг понял: сейчас мне отрубят голову.

Но мои демоны бросились, отвлекая Александра. Он крутился вихрем, разя их одного за другим. Меч пел – да, именно пел, оставляя в воздухе огненные линии. Слуги падали и исчезали, словно их никогда и не было.

Я подхватил топор и рванулся снова.

Мы столкнулись. Моё железо против его пламени. С каждым ударом я слабел, а он будто становился сильнее. Наконец Александр поднял меч над головой. Огонь взвился к самому небу.

– Гори!

Лезвие рухнуло вниз.

Я упал на колено, в последний миг подставив топор. Удар сотряс мост. Огонь взорвался во все стороны. На секунду я ослеп – не от света портала, а от жара.

И в этот миг один из моих демонов рванул сбоку, вонзив копьё Александру в спину.

Александр взвыл, развернулся – и одним движением разрубил слугу надвое. Но этой секунды мне хватило.

Из последних сил я ударил снизу вверх.

Топор вошёл ему в бок.

Огненный клинок дрогнул. Пламя затрещало… и впервые на миг ослабло.

Александр шатнулся. Кровь потекла по камням моста. Но глаза его всё ещё горели – не огнём, а упрямством.

Он поднял голову и прохрипел:

– Я… знаю, кто ты… такой… Гнарл…

Я обернулся.

Гнарл застыл. Его единственный глаз расширился так, будто в него снова вонзили клинок.

– Невозможно… – прошептал он. – Александр… он был другом Одноглазого.

Александр улыбнулся окровавленными губами – и рухнул в реку.

Вода взорвалась паром, будто огонь в нём ещё жил. Тело исчезло в мутной глубине.

Я стоял среди трещащих камней, тяжело дыша. Из десяти слуг уцелели лишь шестеро. И слова Александра жгли сильнее его меча.

*** Воспоминание Гнарла ***

Мы ушли с моста, оставив дым и кровь позади. И только когда дорога снова превратилась в тропу, Гнарл заговорил – тихо, словно боялся, что его услышат.

– Повелитель… я помню разговор. Давний. После Великого похода.

Его голос стал сиплым, будто он снова глотал пепел.

– Одноглазый искал меня. Сжигал поля, рушил руины… Он не умел искать иначе. Я слышал его даже под землёй.

И однажды… в мёртвых развалинах… я стал свидетелем встречи. Одноглазый и Александр.

Гнарл остановился, словно видел это перед собой.

– Где он?! Где этот калека?! Где Гнарл?! – рычал Одноглазый. Его единственный глаз горел так, что стены плавились.

Александр стоял спокойно, опираясь на свой пылающий меч.

– Он уйдёт, – сказал он. – Ты же знаешь. Он скользкий, как дым.

– Замолчи! – взревел Одноглазый. – Я поклялся разорвать его на куски!

Но потом голос его стал холоднее.

– Слушай, Александр. Пусть Гнарл пока бегает, как крыса. Я хочу, чтобы ты сосредоточился на другом. На лагере.

Александр кивнул.

– На “Смерти”.

– Да. Там Надзиратель. Он нужен мне живым. Пока он стоит – люди будут дрожать. А дрожь – это власть.

Одноглазый наклонился ближе.

– Ты прикроешь его. Ты убьёшь каждого, кто осмелится шагнуть против лагеря. Без вопросов. Без пощады.

Александр сжал клинок.

– Так и будет.

– Вот и хорошо, – усмехнулся Одноглазый. – Ты мой меч. Надзиратель – моя тень. А вместе вы станете страхом, который никогда не умирает.

Гнарл замолчал, и мы пошли дальше.

Теперь я понимал: лагерь “Смерть” – не просто тюрьма. Это узел, через который Одноглазый держит людей за горло.