Беатрис Кингли Фаворитка

Глава 1 Неизвестное

Королевство Аверна. Провинция Брезар

Мачеха избавилась от меня без лишнего шума — просто продала торговцу за пару золотых монет. Тот промышлял сбором людей для знатных господ, разделяя «товар» на тех, кто годился для тяжёлой работы, и тех, кого отбирали строго по лицу и фигуре, для утех.

Меня же, исхудавшую, с окоченевшими от холода пальцами, отбросили как брак и отправили в отдельную каморку вместе с другими забракованными девушками. В комнате так же находились юноши для знатных дам, или тяжелой работы.

Говорили, что скоро явится человек, и приобретет товар, для утех старому барону Гидеону Торнтону.

Мы тихо сидели, в темной комнате без окон, под надзором двух наемников. Один из них, не торопясь, чистил тряпкой замок длинного кремнёвого пистолета, а у второго на поясе тяжело покачивалась шпага в потертых кожаных ножнах с массивным чашевидным эфесом. За тонкими деревянными перегородками всё было слышно...

— Вот, отобрал для вас самых лучших, — услужливо рассыпался в похвалах торговец, встречая покупателя.

Я услышала как покупатель крикнул: — Ты, вздумал выбирать барону за меня?

Торговец испуганно заикаясь: — Но... я же хотел как лучше...

— Показывай всех, — холодно и грозно скомандовал покупатель.

Нас пятерых вывели на середину зала. Девушки, отобранные торговцем, из девяти человек, все выглядели свежо и привлекательно. Они уже знали, кому предназначались, и тихо перешептывались, кто же это за старый лорд.

— Тихо! — прикрикнул торговец, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Выбирайте... — он неуверенно махнул рукой в сторону первого ряда. Покупатель шагнул ближе к первому ряду, звеня тяжелым кошелем на поясе. Он остановился напротив, окинув стоящих девушек холодным, оценивающим взглядом.

— За каждую в этом ряду — ровно двадцать золотых монет, — отчеканил торговец и достал из глубокого кармана камзола маленькие весы и привычным движением взвесил на пальцах одну из уже полученных монет. — Ни меньше добавил он. Товар отборный, годен для любых рук.

Покупатель словно не слышал, шёл не спеша мимо ряда девушек, которых торговец выставил напоказ. Он цепко вглядывался в каждую — оценивал лицо, фигуру, будто выискивал мельчайший изъян.— Ты, шаг вперёд, — сухо бросил он одной, а затем кивнул другой.

После он подошёл к нашему ряду — тому самому, который торговец с самого начала попытался задвинуть в самую глубокую тень. Покупатель остановился прямо перед нами, опустив тяжелый взгляд на наши лица, и уголок его губ едва заметно дёрнулся.

— Эти сколько? — спросил покупатель, останавливаясь перед нами.

— Эти — пятнадцать, — отчеканил барышник.

Я видела, как у торговца мгновенно загорелись жадным огнем глаза. Я же помнила, как утром он, показывая на нас говорил своим людям, что их бы хоть за пять сбыть — и то за счастье будет. Но он сразу понял, с кем имеет дело: этот покупатель был богат, в его кошельке звенело настоящее золото, и хитрый торговец тут же взвинтил цену.

Он медленно прошёл мимо меня, уже собирался двинуться дальше, но вдруг замер и сделав шаг ко мне, оглядев меня снизу вверх. — Вы её вообще не кормили?

— Так... её только вчера вечером привели! Вы на остальных посмотрите, — засуетился торговец.

Покупатель пристально всмотрелся в моё лицо, потом взял мою руку, и глядел на тонкие, почти прозрачные от истощения пальцы. Выведя меня вперед, он бесцеремонно развернул меня к себе спиной, и провел рукой по спине. — Снимите одежду.

Когда последние завязки развязали, и тонкая ткань последней рубахи соскользнула с плеч, открывая меня ледяному воздуху залы. Я задохнулась от унижения, инстинктивно дернувшись, чтобы прикрыться руками, но чужая грубая ладонь одного из людей торговца безжалостно перехватила мои запястья и заломила их за спину, лишая последней защиты. А торговец стоя за спиной покупателя устрашающе взглянул на меня.

Я стояла перед ними совершенно нагая. Истощенное, покрытое мурашками от холода тело выдавало каждую черту голода: Я взглянула на себя, резко проступающие ребра, впалый живот. В свете чадящих факелов кожа казалась сероватой, безжизненной.

Покупатель молчал долго, скользя взглядом от макушки до пят с холодной с какой оценивают лошадь на ярмарке. Наконец он криво усмехнулся и сухо бросил: — Худовата. Одни кости - скривив губы произнес он.

Торговец, видно хотел выгодно продать такой плохой товар, и в глазах мелькнул страх боясь упустить выгодную сделку, тут же засуетился рядом, подобострастно подступая ближе и вытягивая шею: — Зато ноги длинные и стройные! — тут же заискивающе возразил торговец.

Покупатель молча отсчитал золото не торгуясь. — Ладно, сам знаю, — бросил он, и в тот же вечер в карете меня доставили прямо в замок, сердце стучало от страха, я не знала что за барон, и как он будет ко мне относится.

Перед входом в замок, покупатель остановился сказал - лишнее не болтай, и отвечай только когда спросят.

Я кивнула, и мы двинулись по лестнице на второй этаж в покои барона.

Старый барон, едва взглянув на меня, брезгливо поморщился и ткнул в мою сторону массивной тростью: — Это ещё что за заморыш? Я же сказал привезти мне сочную девку, а не щепку.

— Сочные быстро вянут, милорд, — не растерялся покупатель, который оказался доверенным лицом барона. Подойдя ближе, он быстро развязал завязку приоткрыв грудь. — Вы только взгляните, какая грудь, а черты лица — не уступают знатным леди.

Старый барон смотрел на него как на безумца, но покупатель продолжал и повернув меня спиной к барону

А спина? Да, сейчас она сжалась, плечи напряжены от страха, но посмотрите, Такая прямая линия не даётся от природы — её вбивают годами строгой выучки. И снова повернувшись вперёд указывая на грудь продолжил

А уж как эта грудь всплывёт над корсетом! И пальцы — вы гляньте на эти длинные, изящные кисти… Таких у простых девок не бывает.— Говорят, она сирота, — тихо добавил покупатель. — Видно, пришлось ей несладко… Но породу никуда не денешь.

— В бархате да при хорошем уходе... — угодливо продолжал он, широко разводя руками.Но, взглянув на барона, он тут же осёкся. Тот его даже не слушал. Сидя в глубоком кресле, барон медленно, морщась, потягивал из тяжёлого хрустального кубка крепкий напиток. Взгляд старика, переведённый на меня, был скучающим и брезгливым — я ему явно не понравилась. Мой покупатель нерешительно замер, пока барон не спеша допивал.Как только старик осушил кубок до дна, он снова взглянул на нас с холодной неодобрительностью.

Покупатель мгновенно поймал этот взгляд и тут же возобновил:— ...уверяю вас, при хорошем уходе, и если её хорошо кормить, она будет выглядеть и на сотни золотых!

Взгляд старика ожил, он снова посмотрел на меня. На этот раз в его помутневших от алкоголя глазах промелькнул липкий интерес. Он медленно отставил пустой кубок на резной столик, подался вперед и прищурился, вглядываясь в мое лицо, сидя в своём глубоком бархатном кресле у пылающего камина и брезгливо поправлял раздушенные кружевные манжеты, и глухо покашливал. Ему явно доставляли боль старые суставы он сидел потирая ноги — Ладно, — с досадой прохрипел старик, морщась взглянул на мою обнажённую грудь, задержал взгляд на руках на мгновение и лениво хмыкнул: — Ну... грудь и вправду неплоха.

Однако тень разочарования так и не сошла с его лица. Он брезгливо повернулся к стоявшим служанкам и сухо бросил:

— Заберите её. Промойте хорошенько, оденьте во что-нибудь приличное… И кормить! Кормить хорошо, чтобы ребра перестали торчать. Посмотрим, что из неё выйдет.

Завтра вечером приведёте ко мне.

Глава 2 Золотая птица

Меня отвели в отведенные покои — светлые, с высоким потолком и тяжёлыми бархатными портьерами. Вскоре служанки поставили на резной столик ужин, из замковой кухни: запечённая фазанья грудка с пряными травами, нежное рагу из кролика, пышный белый хлеб и густой сливочный соус с миндалём. После долгого голода эта еда казалась невероятным блаженством.

Едва я закончила, в комнату бесшумно вошли служанки. Они принесли огромную медную ванну и наполняли её, постоянно подливая горячую воду из кувшинов. В воду добавили благовонные масла и сушёные лепестки роз. Меня аккуратно погрузили в благоухающее тепло. Девушки мягко растирали истощённое тело душистым мылом, смывая с кожи грязь и усталость, а затем с особой заботой бережно расчёсывали мои спутанные волосы, высушивая их у очага. Тепло, сытость и ласковые касания подействовали мгновенно. Скинув тяжесть прошлых дней, я опустилась на мягкую перину, утопая в чистых перинах, и мгновенно провалилась в глубокий, безмятежный сон.

Утро началось без суеты. Девушки-служанки принесли теплую воду в кувшинах, помогли мне умыться и расчесали волосы.

Вскоре в двери постучали — в покои опустив голову вошла молодая служанка. Она низко поклонилась, опустив глаза, и тихо произнесла:— Меня прислали прислуживать вам, миледи. Если что-то понадобится — зовите, меня зовут Ровена, я буду стоять за дверью. Ещё раз поклонившись, она бесшумно выскользнула из комнаты.

Утренние часы текли в непривычном, покое. Никто не торопил, не кричал и ничего не требовал. Я просто отдыхала, привыкая к мягкости кресел у пылающего камина. К обеду дверь снова отворилась, и слуги внесли подносы с едой. Покои наполнились ароматом блюд,

Дверь за служанками тяжело скрипнула и затворилась на засов. На грубом дубовом столе остался стоять массивный серебряный поднос, от которого поднимался густой, сбивающий с толку пар.

Я замерла посреди комнаты, не смея сделать и шага. От запаха кружилась голова — в доме мачехи мне редко перепадало что-то лучше вчерашней похлёбки или засохшего куска хлеба, а здесь... Здесь пахло так, что во рту моментально пересохло, а живот скрутило от голодного спазма.

Медленно подойдя к столу, я опустилась на стул и заглянула под тяжёлую крышку. На блюде лежал щедро политый тёмной подливкой кусок мяса, от которого шёл пьянящий аромат пряностей и чего-то хвойного, резкого, похожего на можжевельник. Рядом темнела корочка запечённой птицы, глубокая миска с золотистым наваристым бульоном, ломти белоснежного хлеба и плотный кругляш сыра с маслянистым срезом. А рядом, на отдельном блюдечке, горкой лежали засахаренные фрукты и орехи. Я взглянула на них, и в груди больно кольнуло: я так давно не ела ничего подобного — даже при жизни отца, в лучшие времена, такое лакомство появлялось на столе лишь по большим праздникам.

Пальцы дрожали, когда я потянулась к еде. После дней холода и голода это казалось нереальным, почти опасным сном.

Не съев и половину я просто лежала без движения, тяжело дыша с непривычно набитым животом. Тело после холода и голода расслабилось, растеклось по мягкой постели, и вставать не было ни малейших сил. Когда еда немного переварилась я доела оставшееся блюдо.

Когда за окном начало смеркаться, в дверь тихонько постучали, и вошла служанка. На этот раз она принесла небольшой вечерний перекус. На столе осталась глубокая глиняная чашка с дымящимся горячим чаем, свежий мягкий хлеб, масла и щедрый ломоть плотного сыра с резким солоноватым запахом.

Служанка молча кивнула и тут же вышла, заперев дверь. Есть снова вроде бы не хотелось, но желудок от тепла и уюта мягко напомнил о себе. Я поднялась, подошла к столу и, отломив кусок мягкого хлеба, густо намазала его маслом и сыром, запивая густым, обжигающим чаем.

Ближе к вечеру дверь снова отворилась. Вошли две молчаливые служанки, принесли с собой бадью с горячей водой, а Ровена несла пахучие масла и стопку тонких, струящихся тканей.

Меня быстро, но аккуратно ополоснули. Кожу растёрли мягким полотенцем, а затем щедро смазали душистым маслом, от которого тело мгновенно расслабилось, согревшись изнутри. Влажные волосы расчесали костяным гребнем, оставив их распущенными тяжёлой волной падать на спину. На меня надели лёгкие, невесомые одежды, сквозь которые едва угадывались очертания фигуры.

И сказав следовать за ними, повели по слабо освещённому коридору. Тяжёлая резная дверь в покои барона приоткрылась со скрипом. Они завели меня внутрь, и бесшумно выскользнули за порог и тут же затворили створки за моей спиной, На кресле у камина сидел старый барон.

Глава 3 Немилый барон

Барон сидел в глубоком кресле у камина, опершись обеими руками на тяжёлую резную трость. Его брезгливый взгляд медленно скользнул по мне снизу вверх.

Я медленно подошла и встав перед ним, и поклонилась.

— Немного лучше… — сухо произнёс он, разглядывая меня с ног до головы. — Как тебя звать?

— Хелен, — тихо ответила я, не поднимая глаз.

Сколько тебе лет?

Почти 22 милорд? - тихо ответила я

Он налил мне вина - Бери!

Я медленно подошла, взяла тяжелый хрустальный кубок и села на самый край кресла. Сделав несколько глотков, отставила его на резную столешницу. В голове слегка закружилось, а по телу медленно разлилось приятное тепло.

Барон молча смотрел на меня. Его взгляд прожигал насквозь. Он хмурился, но в глубине его глаз я видела не злость, а какую-то липкую, брезгливую жалость. Словно я была не человеком, а заморенным уличным животным, которое по ошибке впустили в богатые господские покои. Его брови изогнулись в ломаной линии, и он поспешно отвёл глаза — будто вид моих острых локтей и выпирающих ключиц причинял ему физический дискомфорт. Мне захотелось поглубже вжаться в кресло, чтобы хоть как-то скрыть свою унизительную худобу.

Пошевелившись в кресле, старик сбросил в сторону тяжёлое покрывало. Я увидела его дряблые, покрытые глубокими морщинами ноги и свисающий член. К горлу тут же подступила липкая тошнота, но я сжала зубы и заставила себя выдохнуть, давя подступающий страх.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.