Кикки Влеерне Amisspe

— Беги, — сказала она. — Беги и не оглядывайся.

И Онскава побежал.

Дом встретил его темнотой и тишиной. Мальчик ворвался внутрь, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, тяжело дыша. Слёзы всё ещё текли по щекам, но он вытер их рукавом и заставил себя двигаться.

Он метнулся к большому дубовому сундуку у очага, распахнул крышку и начал перебирать содержимое. Связки трав, склянки с маслами, мешочки с порошками — всё было здесь, всё, чем занималась его мать, готовя снадобья для жителей деревни.

Вот ветки жизненника — сухие, узловатые, пахнущие мёдом и горечью. Вот пучок синей вербены, цветы которой даже в сушёном виде сохраняли небесный оттенок. Вот глиняный горшочек с китовым жиром, густым и бледным.

Онскава смешал всё в старой медной чаше — осторожно, не торопясь. Потом вынес чашу наружу и поставил прямо перед порогом. Чиркнул огнивом и пламя вспыхнуло — но не обычное, красное или жёлтое. Оно было бирюзовым, холодным и ярким, словно кусочек неба, пойманный в огонь. Оно горело ровно, не мерцая, и от него исходил странный запах — свежий, чистый, отпугивающий тьму.

Мальчик вернулся в дом, запер дверь на все засовы — деревянный брус, железную цепь, крюк. Окна задёрнул плотными шторами. Потом забрался на верхнюю полку и нашёл маленький чёрный флакон с надписью, выцарапанной на стекле: «Сон души». Мать всегда запрещала ему прикасаться к этому зелью. Говорила, что оно опасно. Что его пьют только в крайнем случае. Но сейчас был именно такой случай. Онскава расстелил на полу шерстяную кровать — ту самую, на которой спала мать. Лёг, накрылся одеялом и открыл флакон. Запах зелья был странным — сладковатым, дурманящим, вызывающим ощущение, будто ты не спал несколько дней и вот-вот провалишься в забытьё. Мальчик поднёс флакон к губам и выпил.

Вкус оказался неожиданным — сладким, почти как мёд с травами. Онскава удивлённо поднял брови, но не успел ничего подумать, как веки его отяжелели, и мир поплыл. Он закрыл глаза и провалился в тёмную бездну.

* * *

Беспробудная тьма, густая и давящая, окружала его со всех сторон. Но рядом с Онскавой, у его ног, лежал факел — горящий ровным пламенем, дающий слабый свет. Мальчик поднял его и огляделся.

Он стоял в каком-то коридоре. Стены были неровными, словно высеченными из камня. Где-то вдали капала вода — мерно, монотонно.

— Что это за место? — прошептал Онскава, и голос его эхом отразился от стен.

Он двинулся вперёд, держа факел перед собой. Шаги его гулко отдавались в тишине. Вдруг под ногой что-то хрустнуло. Мальчик остановился и опустил взгляд. То, на что он наступил, было больше похоже на палку — только твёрдую, бледную, с красными и грязными пятнами. Сердце его ёкнуло. Это была кость. Холодный пот выступил на лбу. Онскава отшатнулся и ускорил шаг, почти побежал, стараясь уйти как можно дальше от этого места.

Но тут откуда-то издалека донеслась музыка. Пугающая, но невероятно печальная. Словно кто-то играл на скандинавской лире, и каждая нота была пропитана горем.

— Что происходит? — прошептал мальчик, но никто не ответил.

Он шёл дальше, и музыка нарастала, становилась громче, тяжелее, давила на грудь. Вдруг он наступил на что-то жидкое. Сначала он подумал, что это вода. Но когда поднёс факел ближе, увидел цвет. Красный.

Онскава задохнулся от ужаса, но заставил себя идти дальше. Пятнадцать шагов. Двадцать. И тут он увидел её.

Женщина в оборванном платье, с голубым шарфом на шее, стояла впереди, опустив голову. Она была худой, почти истощённой. Волосы спутаны. Руки безжизненно висели вдоль тела.

Дрожь охватила мальчика. Но он не мог остановиться. Словно что-то тянуло его вперёд. Он подошёл ближе. Протянул руку. Поднял её голову. И замер.

Лицо было покусанным, изуродованным. Но глаза — светло-голубые, знакомые — смотрели на него с выражением испуга и боли. Это была его мать.

— Нет! — закричал Онскава и отпрыгнул, роняя факел.

Женщина медленно, с усилием подняла голову сама. Кровь текла из её рта. Она смотрела на сына своими голубыми глазами, полными страдания.

— Зачем… ты… это… сделал? — прохрипела она, захлёбываясь кровью.

— Мама… я не хотел! Я не хотел этого делать! — Онскава рыдал, пятясь назад.

Мать встала. С костяным скрипом повернула голову — слишком далеко, неестественно. И тут на мальчика накатил звук. Топот. Громкий, гулкий, разносившийся эхом по коридорам. Рычание — грозное, ужасающее, нечеловеческое. Онскава закричал.

* * *

За окном ночное ненастье разбушевалось с невиданной силой. Гром гремел так, что стены дома сотрясались, словно под ударами невидимого молота. Молнии — ослепительно белые, яростные — разрывали небо на части, освещая лес призрачным, мертвенным светом. Казалось, будто где-то там, в вышине, разворачивается великое сражение — битва меж силами, что превосходят понимание смертных.

Мальчик вскочил с постели, сердце бешено колотилось. Он подбежал к окну и прильнул к стеклу, всматриваясь в бушующую тьму. И тут он увидел их. Вспышки. Светло-голубые, яркие, словно осколки неба. Они мелькали в глубине леса — раз, другой, третий — словно кто-то там, меж деревьев, творил магию.

Онскава замер, прижав ладонь к холодному стеклу. Он знал этот свет. Это была магия его матери. Не раздумывая, мальчик схватил фонарь, распахнул дверь и выбежал наружу.

Бирюзовое пламя огня Анабу всё ещё горело перед порогом, но Онскава не обратил на него внимания. Он бежал — сквозь дождь, сквозь ветер, сквозь грязь — туда, где мелькал голубой свет. В лес.

Войдя в чащу, мальчик почувствовал, как атмосфера изменилась. Здесь было тише. Дождь почти не пробивался сквозь густые кроны, но зато туман стал ещё плотнее, почти осязаемым. Онскава поднял фонарь и двинулся вперёд, следуя за вспышками.

Его беспокойство усиливалось с каждым шагом. Свет голубой лазури — свет магии матери — вспыхивал всё чаще, всё ярче. Но в нём теперь чувствовалась не сила, а отчаяние. Словно кто-то бился из последних сил.

— Мама, — прошептал Онскава, ускоряя шаг. — Пожалуйста, будь в порядке…

Вдруг впереди, сквозь деревья, мелькнуло что-то иное — не голубое, а фиолетовое. Тёмное, зловещее, пульсирующее, словно живое сердце тьмы.

Мальчик вырвался на поляну. Перед ним, в самом центре, стоял старый заброшенный колодец — тот самый, о котором ходит множество мифов и легенд, из глубины которого вырывалось пламя фиолетового света — густое, холодное, пропитанное злобой.

А рядом с колодцем, на земле, лежала его мать.

— Мама! Мама, нет! — закричал Онскава и бросился к ней.

Он упал на колени рядом, схватил её за плечи, тряс, пытаясь заставить открыть глаза.

— Мама, пожалуйста! Проснись! Пожалуйста!

Её веки дрогнули. Она медленно открыла глаза — бледно-голубые, затуманенные болью. Лицо её было в крови и грязи. Плащ изодран. Дыхание — прерывистое, хриплое.

— Сынок… — прошептала она, и голос её был почти неслышен. — Ты в опасности… Зачем ты оставил дом?.. Зло здесь… Беги!

— Почему?! — расплакался Онскава, прижимая её руку к своей щеке. — Я пришёл спасти тебя, мама! Что здесь произошло?! Кто тебя ранил?!

Мать с трудом приподняла голову, глядя на него с невыразимой печалью.

— Ты… ты призван, Онскава, — прохрипела она. — Великое Зло… то, что спит на дне колодца… оно призвало тебя. Это был не сон. Это была ловушка. Оно хочет затащить тебя в свой Подземный Замок. Оно убьёт тебя!

Она схватила его за руку, сжала с неожиданной силой.

— Убегай! Сейчас же! Я защищу тебя! Я задержу его! Убегай, пока можешь!

— Нет! — закричал мальчик. — Я не оставлю тебя! Не оставлю!

Но тут из глубины леса, из пучины листвы и тумана, донёсся звук.

Топот. Тяжёлый, мерный, словно шаги великана. И рычание. Звонкое, гулкое, полное ярости. Онскава медленно обернулся. И замер.

Из тьмы, меж деревьев, вышла фигура. Высокая — почти в полтора человеческих роста. Облачённая в гигантский чёрный плащ. Под плащом виднелось скелетообразное тело — кости, покрытые серой, мёртвой кожей, сухожилия, что натягивались при каждом движении. Лицо было худым, бледным, почти прозрачным. Скулы острые, словно вырезанные из камня. Рот — узкая щель, из которой доносилось хриплое дыхание. Но страшнее всего были глаза. Они горели фиолетовым пламенем — ярким, холодным, безжалостным. Они смотрели прямо на Онскаву. Сквозь него. Словно видели не мальчика, но его душу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.