Данил Хохряков Лицо

I

Тщеславием гонимый по волнам

Он ветер перемен встречал лицом

И оправдания ища мечтам

Он видел местечковый трон венцом.

И в шторм, и в штиль его заботило одно:

Лишь след оставить, но не наследить,

Лишь сохранить прекрасное лицо,

Да т`олпы созерцателей сразить.

Сам по себе он слаб был, не красив,

Духовным состояньем не велик.

И если б не финансовый массив,

То слился бы в толпе мышиный лик.

И зная это, взял он ярких красок.

Преобразился как пасхальное яйцо.

А сотворив набор успешных масок

Одел лицо он на свое лицо.

Он не любим был, но его любили.

Не интересен, но его ценили.

И жёны были у него, и дети жили.

Да только маски всё его к себе манили.

Вот гордый он, как принц, иль нищий,

Стремительно направил взор

Полакомиться чужой пищей

И тем расширить кругозор.

Кататься стал он не в своей карете

И одеваться не в свои цвета.

И строго соблюдать закон Парето,

Заняв овечий шкурный пьедестал.

II

Чужая пища встала в горле комом.

Случился заворот кишок.

И дом родной не стал таким уж домом.

Он рушиться стал, как песок.

Наш друг, в панической атаке

Все маски в спешке перебрал.

Как в драматическом спектакле,

Чужие лица на лицо он примерял.

Не стал отхаркиваться он

И свой желудок промывать.

Ведь он Великий Фармазон!

… Лицо б своё не потерять.

И грянул гром. И маски разлетелись.

Осталось только бледное лицо

Под видом ангелов вдруг в`ороны слетелись

Зажав его в неумолимое кольцо.

Вот появился громовержец самозванный,

Чтобы судилище над грешником начать.

Раскрыть народу облик первозданный

И с лживых лиц сорвать прилипшую печать.

Вершитель судеб, облачившись в Будду

Заслушал мненье злой вороньей стаи.

- Он ел чужое! Он виновен, врать не будем! -

Прокаркал хор, объедки подъедая.

- Он разрушал, а говорил, что строит,

В расчете на признание и славу.

- И полагал, успехи денег стоят.

- Пренебрегал своим гражданским правом.

Одел ухмылку на себя вершитель:

- Чем оправдаешь ты свои деянья?

- Я не виновен, о Великий Повелитель!

Я ел своё. Чужое было подаяньем.

Так действует система. Я в ней винт.

Есть главный стол. Еды на нём для всех.

Вкушает Царь, пока живот не заболит,

Потом бояре гнут чрево угодный грех.

Там олигархи очень много поедали,

Бедняги трудятся, не покладая сил.

Они ж народу лозунги, рекламу дали

И сериал про богача, что слёзы лил.

В итоге с общего народного стола

Еды, конечно, всем и не хватало.

Закон Парето! Тут ему хвала!

Двадцать из ста всей пищей обладало.

Я стол имел лишь небольшой и скромный,

Деликатесными остатками богат.

И с подчиненными своими, всем ведомый,

Излишками делиться был я рад.

Нельзя меня судить законом уголовным.

Я честно жил, и честно своё брал.

Прошу признать всецело не-ви-нов-ным.

Народного и общего не крал!

Вершитель, выслушав, поправил ореол.

Подбросил жребий, подмигнув с усмешкой.

Наш друг надеялся, что выпадет «Орёл».

Ведь он не знал, что с двух сторон там «Решка».

Слились два полюса и грянул Приговор.

И тело задрожало от стыда и страха.

В газетах прочитают скоро: «Вор!»

Разрушатся мечты, и нет ужасней страха.

III

Вот он стоит. И нет на нём лица.

Лицо стекло и по полу течет.

Осталась только маска подлеца.

Лицо же к плинтусу стремительно плывёт.

Найдя в нём щель, лицо повергло в шок.

От плесени, от сырости и грязи.

Стоит внутри холодный воронок

Готовый в логово отправить сразу.

В том логове звериный сброд живет.

Он одержим своим укладным целям.

Там мусор падшей грязью отдаёт,

Разбросанный по всем углам и щелям.

Там Дом их Общий. Правят звери в нём,

Без мусора свой быт не представляя.

Свой вялый день, сменив на бодрый сон

На долго чувство времени теряя.

Там все больны, разносчики заразы,

При этом ядом разгоняют кровь.

Мечтают, как попасть из грязи в князи,

Но Общий Дом их возвращает вновь.

Там нет вражды, там ссоры пресекают

И согреваются под братское тепло.

При этом силой слабых подавляют,