Джулия Хэнли На грани

Вздыхаю.

– Я знала, что ты меня поймешь и…поддержишь.

– Ладно, прости. Просто я ушам своим не верю… Он выбрал тебя, и ты пошла к нему?

– Узнать правду о Скотте…

Мало ли что она сейчас подумает!

– Так он тебе и признался! – Эм закатывает глаза. – Или?

– Нет, – машу головой. – Он взбесился и выставил меня.

– Как мило. Просто герой.

– Я сама в шоке от себя.

– Еще бы! Пойти с Хартом к нему домой…Это надо быть наглухо отбитой. Он же мог тебя изнасиловать. Помнишь ту историю…

– Девчонки врут, – перебиваю я. Чисто из желания рассказать правду. Наверное.– Он не такой. К несчастью…

– Аха, – протягивает Эм. Я знаю этот взгляд, и он означает: «Я требую подробностей».– И что это значит? Ты втрескалась в этого мужлана?

– Я не знаю, что это значит.

Мой голос срывается и к глазам подступают слезы.

От злости? Обиды?

Я не знаю, почему, черт возьми, мне не все равно на него!

Эмили смотрит на меня несколько секунд и ведет вглубь зала. Пока я устраиваюсь за столиком с чьим-то именем, написанным на столешнице, подруга мешает мне коктейль.

Сегодня это «Секс на пляже» в высоком бокале.

Она выбрала его специально. Все еще не верит, что между нами был только спор…

Я делаю глоток и продолжаю молча смотреть на Эм.

– Хорошо, что ничего не случилось. Но впредь я буду брать с тебя клятву на крови, что ты не сделаешь очередную глупость и вместо работы не помчишься к…

– Обещаю. Никаких глупостей.

– Развлекайся, – Эм улыбается. – Под моим присмотром.

– Угу.

Я киваю и начинаю медленно рассматривать зал.

Справа от меня, у самого окна, сидит парочка. Девчонка в вязаном свитере положила голову парню на плечо, а он гладит ее по волосам и что-то шепчет на ухо.

Кажется, они счастливы.

Дальше, за соседним столиком, расположились трое байкеров в потрепанных косухах. Они громко смеются, чокаются и стучат стаканами по столам так, что солонки подпрыгивают.

Парни живут по своим правилам, и никто им не указ.

Слева, за двумя сдвинутыми столиками, разместилась компания студентов. Они активно обсуждают что-то, шутят, фоткаются на телефон и строят рожицы.

А я чувствую, как внутри разрастается дыра. Сначала маленькая, размером с монетку, а потом она становится все больше и больше.

Я учусь на первом курсе Северо-Западного университета Чикаго. На юридическом. У меня обычные любящие родители, папа – инженер на заводе, мама – медсестра в городской больнице Далласа, и брат, который сейчас лечится там же.

Моя семья живет в скромном двухэтажном доме в пригороде, где по утрам пахнет кофе и тостами, а на крыльце спит старый лабрадор Бадди. Они ведут обычную, скучную жизнь, и не так давно я тоже была ее частью, но год назад все изменилось.

Тогда Скотт поступил в “Северо-Западный”, где сейчас учусь я, и почти сразу же оказался в больнице. С тех пор на лице мамы редко появляется улыбка.

А я…

Я живу по расписанию, которое сама себе составила: лекции, работа, разговор с братом, сон.

Вернее, жила, пока не поехала с Кейденом и не позволила ему прикоснуться к себе по-настоящему. Сегодня он взял мою жизнь и перетряхнул, как сумку, вывалив из нее все содержимое.

Опускаю взгляд на свою рубашку и замираю. Она завязана узлом на животе.

Неужели я сама, вот этими пальцами, повторила то, что сделал Харт, будто он влез ко мне в голову и нажал на нужную кнопку?

Тяну за кончик ткани, развязываю узел и расправляю рубашку.

– Лорен? – Эмили подходит сбоку и ставит передо мной еще один коктейль. Я вздрагиваю, потому что подруга появляется бесшумно. Или я была не здесь…– Не говори, что еще что-то случилось.

– Нет, я…

В этот момент мир замедляется, как в кино, когда режиссер хочет, чтобы зритель запомнил каждую деталь. Музыка в баре становится приглушенной, и смех за соседними столиками звучит где-то очень далеко.

Парень из студенческой компании, тот, что в синей толстовке с капюшоном, вскакивает с места и радостно кричит:

– Кей! Твою мать, ты здесь!

Я поворачиваю голову и снова вижу его! Кейдена!

Это сон? Что он здесь делает?

Харт стоит в дверях бара. В черной куртке, надетой поверх футболки, потертых джинсах и тяжелых ботинках. Его волосы влажные от моросящего дождя, а на лице – ни одной эмоции.

Наши взгляды встречаются, заставляя меня вжаться в стул. Буквально. Я физически чувствую, как спина прилипает к деревянной спинке и немеют ноги.

Он здесь и смотрит только на меня.

Эмили что-то говорит, но я не слышу ее. Парни машут вслед приятелю, зовут его, но он даже не оборачивается. Кейден идет через зал, и я считаю его шаги…

Топ, топ, топ– мое сердце бьется в такт им.

Харт останавливается у моего стула и смотрит на меня сверху вниз.

– Домой не дошла и решила напиться? – надменно спрашивает он.

Сжимаю край стула.

– Я здесь работаю, вообще-то. В отличие от некоторых.

Звучит по-детски, знаю, но ничего не могу поделать с собой.

Он садится на соседний стул, не спрашивая разрешения, и скидывает куртку на столик.

– Я тоже работаю,

– Это не работа, – смотрю на его руки и замечаю свежие ссадины. Видимо, после меня он успел еще кого-то отлупить.Или что-то. Стену, например.– Это избиение людей.

– Что-то не припомню, чтобы ты отворачивалась, когда я разделывал «сборную по женскому регби» у тебя на глазах.

Он прав. Я смотрела, но видела не соперников и не удары, которыми Харт отправлял их вниз, а его самого.

– И ты пришел, чтобы что?

– Чтобы выпить, – он кивает Эмили, которая застывает с полотенцем в руках и смотрит на нас круглыми глазами.

Подруга наливает виски в стакан со льдом и ставит перед ним. У нее дрожат руки, будто это она, а не Кейден, несколько часов назад уложила на лопатки кучку спортсменов.

Маленькая лужица остается рядом со стаканом, но Харт не видит ее.

– А ты решила продолжить свою игру?

Перевожу взгляд от мокрого пятна на лицо Кейдена.

– Какую игру?

– Ты назвалась Лорен, – он склоняется над столом, и его лицо оказывается очень близко к моему. Я чувствую запах виски и еще чего-то горького, мужского. – Это вообще твое имя?

– Что? Издеваешься?

– А похоже? – он не повышает голоса, а пытается вогнать меня в этот стул с потрясающим хладнокровием. – Может, ты и не сестра Скотта вовсе. Может, ты кто-то еще. Журналистка или просто психопатка, которая коллекционирует уродов вроде меня.

Уродов? Неожиданное заявление для такого эгоистичного парня!

– Ты параноик. Мир не вращается вокруг тебя, Харт.

– Врешь, – он наклоняется еще ближе, и его колено касается моего. – Ты пришла в мою квартиру не за правдой, и сейчас ты здесь не просто потому, что работаешь.

– Я здесь работаю, – стараюсь говорить твердо. – Это моя смена. Должна была быть, но подруга меня подменила. И да, я не знала, что ты снизойдешь до посещения такого…дешевого места.

– Кто знает? Ты способна на все, – его усмешка режет по живому. – Твой братец – убийца. Может, и ты из того же теста.

– Как ты смеешь после всего!

– Что, не нравится, маленькая лгунья?

Он берет стакан с виски, но не пьет. Просто крутит его, наблюдая, как тает лед.

– Мой брат – жертва…

– Он ублюдок, который убил человека.

– И кого же?

– Спроси сама, – Кейден громко ставит стакан. – Может, у него хватит смелости признаться…

– Нечего спрашивать. Он не мог.

– А ты задавай вопрос. Это же просто. Посмотри ему в глаза, как смотрела в мои, – Харт облизывает губы, – когда я ласкал тебя вот этими пальцами между ног.

– Чудовище, – вспыхиваю я.

– А ты дура, – он откидывается на спинку стула и складывает руки на груди. Почему я чувствую себя виноватой?– Думала, я не замечу, как ты на меня смотрела в яме? Как таяла, когда я к тебе прикасался? Ты пришла не узнать правду, а переспать со мной. Будь я хоть немного настойчивее…

Я чувствую, как кровь приливает к щекам.

– Заткнись.

– Правда глаза колет? – он снова подается вперед, почти касаясь моего плеча. – Ты бы дала мне, Лорен. Или не Лорен? Как тебя на самом деле зовут?

Хватит! Кем он себя возомнил? Может, я и раскисла, но всему есть предел! И глупости тоже!

Я смотрю на свой коктейль, потом на наглое, уверенное лицо Кейдена, и мое временное помешательство отступает. Внутри поднимается волна ярости, обиды, боли – всего вместе. И вот я стою на пороге, но не квартиры Харта, а очередного необдуманного шага.

Знаю, что пожалею об этом! Но меня это не останавливает.

Я беру бокал, смотрю в глаза Кейдена и медленно выливаю содержимое ему на голову.

Розовая, липкая жидкость течет по его волосам, лбу, щекам, шее и исчезает под воротом футболки. Капли падают на стойку, на его куртку, на пол, но он не двигается. Только сжимает челюсть так, что желваки ходят ходуном.

В баре становится тихо. Компания за соседним столиком замирает с открытыми ртами. Байкеры перестают смеяться и теперь смотрят только на нас. Эмили прикрывает рот ладонью и то ли пытается сдержать улыбку, то ли боится. Кейден же продолжает молча смотреть на меня. На его ресницах блестят капли коктейля, и он моргает, смахивая их, но не поднимает руку, чтобы вытереть лицо.

Я должна радоваться, но, к несчастью, быстро осознаю, что с этого дня Харт сделает все, чтобы превратить мою жизнь в кошмар.

Я имитирую уверенность, ставлю бокал на стол и иду к выходу. В груди – пожар. В голове – его лицо и слова: «Скотт убил человека».

Он лжет? Конечно, этого не может быть! Не может!

Но почему тогда в глубине души я чувствую, что Кейден сказал правду?

Глава 3

г. Чика