Леока Хабарова Некроманя

Когда я умер, не было никого, кто бы это опроверг

(с) Е. Летов

Ты чавой-то сам не свой. Не румяный, не живой…

(с) Баба Яга

Тятя! Тятя! Наши сети притащили мертвеца!

(с) А.С. Пушкин. «Утопленник»

ГЛАВА 1. От жизни – всё

Лиза заказала шампанского, и Андрей украдкой скосоротился, присовокупив стоимость бокала к общему счёту за ужин. Надо бы сворачиваться, пока она не надумала отведать десерт: сливочно-розовая, щедро усыпанная свежими ягодами панна-котта на глянцевой странице меню выглядела слишком уж заманчиво. Только вот от ценника разом вышибало дух…

– Я из тех, кто настроен взять от жизни всё, – заявил Андрей, вальяжно откинувшись на мягкую спинку. – Ещё пару лет назад у меня не было ничего, кроме диплома и амбиций, а сейчас машина, квартира и стабильный карьерный рост.

Видавшая виды Киа была куплена в кредит, а крохотная – двадцать три квадратных метра – студия в глубоком замкадье взята в ипотеку с помощью многочисленной липецкой родни, но Андрей не циклился на пустяковых деталях. Машина и квартира – показатели его успеха, и точка. И вообще, он накормил девушку ужином в дорогом ресторане и вправе рассчитывать на всё, что в таких случаях полагается! Он и так эту Лизу третью неделю окучивал. Цветы дарил. В кино водил. Ну должна же дать, в конце-то концов!

– Останавливаться на достигнутом я не намерен. – Андрей скользнул взглядом по декольте спутницы. Ух, сочная девка! Такие с простыми работягам не встречаются. – Я пришёл в кампанию рядовым менеджером, а сейчас уже зам руководителя отдела по взаимодействию с региональными филиалами. Такие показатели делаю, что сам Басов меня отметил.

Лиза слушала со скучающим видом.

– Ты ведь знаешь Басова?

Девушка равнодушно пожала плечами и пригубила шампанского.

– Басов – фигура. Миллиардер. Финансовый гений! – Андрей отпил воды. Себе он заказал всего по минимуму: с такими расценками недолго без штанов остаться. – Работать у него – великая удача. Это путёвка в жизнь, понимаешь?

Лиза кивнула.

– В следующем году я планирую подняться до руководителя, и тогда…

– Махнём в клуб? – вопросила Лиза так внезапно, что Андрей сбился с мысли.

– В клуб? – нахмурился он.

– Угу.

– В какой?

– В «Метелицу». – Лиза допила шампанское одним глотком. – На Патриках которая. Там все наши зависают.

Андрей похолодел. Знал он эту Метелицу! Самый дешманский коктейль стартовал там минимум от трёшки, а столик стоил дороже чугунного моста.

Ситуация складывалась неприглядная. Отказаться от «Метелицы» – упасть в грязь лицом и лишиться секса со статусной красоткой. Согласиться – потерять сбережения в канун очередной ипотечной выплаты. Такого выверта Андрей не мог позволить даже при всей своей лихости.

Засада!

– Может, лучше ко мне? Чайку попьём. Кино посмотрим.

Лиза улыбнулась так очаровательно, что захотелось купить ей два десерта сразу.

– Сперва в клуб, а потом к тебе, – томно прошептала она, чуть подавшись вперёд, отчего груди выпростались из декольте ещё сильнее. – И я покажу такое кино...

Лиза многообещающе облизнула пухлые губы, и Андрей завис, как допотопный компьютер с модемно-телефонным интернетом. Тяжесть в паху напомнила, что последний секс случился почти год назад, в Липецке, на днюхе Коляна, когда пьяная вусмерть толстушка-веселушка уволокла Андрея на кухню «пошептаться» наедине.

– Ну что? Поехали? – Лиза махнула официанту: неси, мол, счёт, и гарсон двинулся к столику.

До падения оставались считанные мгновения.

Как? Под каким предлогом отказать? Думай! Думай!!!

Андрей судорожно перебирал в голове варианты.

Кошка рожает? Не пойдёт: нету у него никакой кошки, некому рожать. Бабушка приехала? Уже лучше, но тоже мимо. Живот скрутило? Сразу нет! Намёки на понос никому ещё привлекательности не добавляли. Можно, конечно, соврать про работу, но какая работа в субботу вечером? Да он и сам уверил свою визави, что свободен, – переобуваться в полёте не вариант.

Лиза ждала. Сверлила синим взглядом, а секунды утекали, как вода.

«Ну же, рожай решение, липчанин понаехавший!» – ругнулся на себя Андрей, но решение не приходило. И как раз в тот миг, когда позор финансовой несостоятельности почти обрушился на голову, телефон, мирно спящий экраном вниз, утробно зажужжал (звук Андрей предусмотрительно вырубил ещё на стадии салата).

Звонил Никита Бабенко. Младший помощник грозного Басова.

– Шеф вызывает, – без предисловий бросил он. – Срочно.

– Сам?

– Сам.

– Куда подъехать? – выпалил Андрей, не веря ушам.

Его. Вызывал. Лично. Сам. Басов!!!

– Сейчас скину точку. Но торопись: Шеф ждать не любит.

– Еду. – Андрей дал отбой и серьёзно взглянул на Лизу. – Прости, милая, сегодня с клубом никак: экстренная ситуация. Без меня не обойдутся. – Он протянул карточку подоспевшему официанту. – Но ты не кисни, зай! Зимой рванём на Мальдивы.

Поверила Лиза или нет, Андрей не понял и вникать не стал. Небрежно чмокнул красавицу в макушку и выскочил на улицу, где ждала в переулке верная Киа цвета подкисшей ноябрьской грязи.

Подруга – резвая, нервная – завелась с пол-оборота, и Андрей вырулил из проулка, едва не зацепив зазевавшуюся автоледи на модном нарядном китайце.

Уже на Садовом сообразил, что не предложил Лизе заказать такси. Некрасиво вышло!

«Придётся разориться на букет с извинениями, а то не даст», – уныло подумал Андрей и, повинуясь команде навигатора, свернул налево, взяв курс на север МКАДа.

ГЛАВА 2. В сиянии перспектив

Три машины подряд прошли по встречке с дальним светом, и Андрей на мгновение ослеп. Стиснул руль крепче, будто это что-то решало, и выпалил:

– Что за лютая пердь?

– Не пердь, а историческое место, – поправил динамик голосом Никитоса. – Один из древнейших погостов области. Да и вообще России.

– Какие дела могут быть на кладбище ночью?

– Спросишь у Басова. Он потребовал тебя вызывать – я вызвал. Так что все вопросы к нему.

– А почему меня?

– Сказал, ты перспективный.

Ответ приятно согрел самолюбие, и Андрей разлыбился.

– Да, я такой, – ответствовал он.

– Когда будешь?

Андрей бросил взгляд на навигатор.

– Сорок минут, – отрапортовал он. – Час максимум.

– Давай скорее.

– Даю, – сказал Андрей, вырубил связь и врубил музыку.

Заиграли Ricchi е Poveri.

Мимо пролетали высоченные мрачные ёлки, и полная луна кропила их верхушки бледным призрачным серебром, проливая капли на тёмный асфальт дороги.

Минут через тридцать навигатор подсказал отворокту, мелькнул знак, зашелестел под колёсами гравий, и Андрей различил вдалеке белёсый абрис невысокой кладбищенской церкви.

Филантьевский погост, основанный в семнадцатом веке во время эпидемии чумы – так отрекомендовал это место всезнающий Никитос.

За железными прутьями забора тянулись бесконечные ряды надгробий. Темнели покосившиеся кресты. Скорбно высились мраморные памятники. Вековые деревья простирали к тёмному небу корявые, лишённые листвы руки-ветви. Вдалеке ухал филин.

Жутко!

Но Андрей жути не замечал: подумаешь! Бояться нужно живых, а не мёртвых. Мёртвые лежат себе спокойненько в гробах, тихонько подгнивают, никого не трогают, а живые…

Он припарковал Кию у ворот, аккурат между здоровенным чёрным Хаммером Басова и пафосным алым Порше Никитоса. Нежно хлопнул дверцей, пиликнул брелоком и двинулся вперёд, вглубь погоста.

Интересно, что Басову здесь понадобилось? Да ещё в такой час? Хотя… Об эксцентричности Карла Радимовича Басова ходили легенды. В конторе говаривали, будто Шеф однажды собрал замов на экстренное совещание в Пасхальное воскресенье. Прямо в храме. Чуть ли не во время крестного хода. Так что…

Для Карла Радимовича таких пустяковых преград, как время и место, попросту не существовало: если Басов хотел лицезреть кого-то немедленно, запросто мог вызвать и на кладбище ночью. А что такого? Дело прежде всего! К тому же, Басов человек занятой – к нему, говорят, даже супруга на приём за месяц записывается.

Сам Андрей Шефа видел всего раз – во время собеседования при трудоустройстве. Поэтому перспектива личной аудиенции – пусть даже в таком странном месте – кружила голову и заставляла сердце биться чаще.

Никитос ждал у статуи молящейся девы.

– Ты где застрял? – рыкнул он.

– Пробки, – походя соврал Андрей, и Никитос многозначительно фыркнул.

– Идём. – Он двинулся по узкой тропе промеж низеньких оградок. Под ногами шуршала опавшая листва. – Шеф весь извёлся.

– Стряслось что? – Андрей споро шагал следом, то и дело натыкаясь взглядом на овальные портреты, венки, кресты и таблички с датами. Рождение и смерть…

– У него и спросишь, – раздражённо буркнул Никитос. – Он меня сегодня ни свет ни заря в офис выдернул. Прямо с бабы сорвал, стервец. Личные дела сотрудников затребовал и заперся с ними в кабинете на весь день.

Андрей понимающе кивнул. Закидон вполне в духе Басова: всех взбаламутить ничего толком не объяснив. Явно случилась какая-то жопа. Но какая именно?

– И где он сейчас?

– В склепе.

Андрей аж споткнулся.

– В склепе?! Это малость странновато, не?

Никитос ругнулся.

– Слушай, Смолин. Если что-то не устраивает – пиши заявление. На твоё место человека найдут за десять минут.

Андрей смолчал. Он хорошо понимал раздражение Никиты: просранный выходной, несостоявшийся секс, очередной аврал и новая неведомая запара. Бабенко получил должность пару месяцев назад и готов был стены грызть, лишь бы удержаться. Басов гонял свежеиспечённого зама в хвост и в гриву, превратив в личного холопа, и Никитос всё чаще срывался на бывших товарищах, а ныне – подчинённых.

С первой же зарплаты Бабенко взял Порш и снял квартиру в Сити.

Андрей точно знал, что после повышения поступит так же.

Бери от жизни всё!

Никитос остановился у мрачного приземистого сооружения из серого камня. На незамысловатой двускатной крыше скорбел мраморный ангел.

– Иди, – угрюмо изрёк Бабенко. В призрачном свете луны заколебавшийся зам напоминал мифического стража у границы загробного мира. Андрею подумалось, что вот именно так, должно быть, выглядел Харон, без отпуска, выходных и тринадцатой зарплаты трансферящий души через Стикс. – И помни первое правило…

– Если Басов приказал – выполняй без разговоров, – закончил за него Андрей.

– Молодец. – Никитос усмехнулся и хлопнул его по плечу. – Смотри, не облажайся. Если всё пройдёт гладко, наверх поднимешься уже начальником отдела.

Андрей перехватил его взгляд. Усмехнулся.

– Не облажаюсь, будь спокоен. Уж кто-кто, а я свой шанс не упущу. – Он резво сбежал по стёртым ступеням, толкнул дверь и нырнул в ледяную тьму могильника.

Бери от жизни всё!

ГЛАВА 3. Нюансы

Карл Радимович Басов сидел на раскладном стуле, по-ковбойски закинув ногу на ногу. Он являлся маститым бизнесменом и даже входил в перечень самых влиятельных предпринимателей, тем не менее в деловой костюм облачался чуть реже, чем никогда. Истёртая, видавшая виды кожанка, чёрная футболка, чуть мешковатые серо-синие джинсы, остроносые казаки и абсолютно неуместные (особенно в склепе ночью) солнцезащитные очки с узкими зеркальными линзами, – обычный его вид. А ещё Басов постоянно жевал ядрёную мятную жвачку, поигрывал брелоком и ехидно ухмылялся. В сочетании с блестящей, без единого волоска, лысиной, бычьей шеей и могучими богатырскими плечами (при весьма скромном росте) это создавало вполне узнаваемый образ братка, сбежавшего прямиком из девяностых. Не хватало только массивной золотой цепи с вычурным распятьем и пейджера на поясе.

– Стулин! – Карл Радимович наградил Андрея фирменной кривой ухмылкой. Глаз за очками было не разглядеть. На мраморном саркофаге горели толстые столбики свечей и лежало раскрытое личное дело.

– Смолин, – поправил Андрей.

– Я так и сказал. – Басов щёлкнул пальцами, и два шкафоподобных бугая в классических чёрных костюмах выступили из тени. Встали по бокам истуканами: ноги на ширине плеч, руки за спинами, на каменных физиономиях нечитаемые выражения. – Заместитель руководителя отдела по взаимодействию с региональными филиалами. Двадцать пять лет. Холост. Детей нет. Отношение к религии индифферентное. Всё верно?

– Так точно. – Андрей вытянулся по струнке. Басов хмыкнул.

– В армии служил?

– Никак нет.

– Вот и не выёживайся. – Басов закинул в рот жвачку. – Хижняк твой помер ночью.

– Ч-что? – Андрей запнулся, не веря ушам. Богдан Тимофеевич Хижняк – глава отдела по региональным взаимодействиям, непосредственный начальник Андрея. Только вчера он нарезал задач на полгода, установив недельный дедлайн… и вдруг помер. Да ну не может быть такого! – Как?

– Тромб, – коротко пояснил Басов. – Вдова просила помочь с похоронами.

Андрей понимающе кивнул. Ясно теперь, почему Шеф созвал всех на кладбище! Решил организовать Хижняку достойные проводы в последний путь.

Хорошее дело. Правильное. Андрей ещё больше зауважал Басова за внимание к почившему сотруднику: не каждый работодатель на такое подпишется. Большинство отделаются деньгами в конверте да скупыми соболезнованиями по телефону. А тут…

Молодец всё-таки Карл Радимович. Широкой души человек!

– Я в полном вашем распоряжении, Карл Радимович, – горячо заверил Андрей.

– В полном? – Басов вскинул бровь. – Это хорошо. Раздевайся!

Андрей опешил. Открыл рот. Закрыл. Попятился, но врезался в одного из телохранителей. На плечо легла тяжёлая длань.

– Я… Я не… не могу я! – залепетал сбитый с толку Андрей. – Я не из таких!

– Из каких «таких»? – нахмурился Басов и бросил охраннику: – Илюх, о чём это он, а?

Бугай в чёрном пиджаке пожал широченными плечами, а Шеф вдруг хохотнул.

– А-а! – Он улыбнулся шире. – Решил, я хочу тебя поиметь? Так?

Андрею мучительно захотелось сдохнуть.

– Ты мне, Стулин, это брось! – Басов грозно подался вперёд. – Глиномесом меня считаешь? Такого, стало быть, ты мнения о руководителе? Да?

– Н-нет… Нет, что вы, Карл Радимович! – В горле встал ком, голос срывался, а пот градом лился по спине. – Я вас безмерно уважаю!

– Уважаешь? – с сомнением уточнил Басов.

– Да!

– Безмерно?

– Безгранично!

– И первое правило помнишь?

– Помню!

– Так чего кочевряжишься? – Карл Радимович сбавил тон и поднялся. Приблизился. – Эх, Андрюха, голова два уха! Работаешь давно, да не знаешь ни-хре-на. А у нас, между прочим, корпоративная этика. Обычаи свои. Традиции. Обряды. Да?

Карл Радимович бросил взгляд на телохранителей, и те синхронно кивнули. Андрей молчал.

— Вот Хижняк помер, – Басов повернулся к бугаю-Илюхе спиной, и тот помог ему облачиться в странного вида тёмный балахон с широкими рукавами и капюшоном, – и я тебя собираюсь на его место назначить. А ты упираешься.

– Я не упираюсь! – возразил Андрей.

– Ну так разоблачайся, – повелел Басов. – Сейчас мы тебя торжественно в руководители отдела посвятим. Илюх, достань мой атам. Там, в сумке. Ага.

Андрей снял короткое полупальто, дрожащими пальцами расстегнул пуговицы рубашки, рванул пряжку на ремне… Всё это должна была сегодня делать Лиза, а уж точно не он сам по приказу начальника.

Какие же всё-таки фантазёры наши шефы!..

Корпоративная этика! Обряды! Торжественные посвящения! Где они, пределы эксцентричности господина Басова? В другой Вселенной? Возможно. Но скорее всего – их попросту нет.

Карл Радимович окинул Андрея взглядом.

– Ты в труселях намерен посвящаться?

Андрей вздохнул. Действительно – нету пределов. Уныло покосившись на телохранителей, он стянул боксеры и предстал перед Шефом в чём мать родила.

Ох, не так он планировал провести вечер! Не так!

– На, глотни. – Басов протянул серебристую флягу. Андрей замешкался. – Смелее, Стулин! Мне в руководителях бздуны не нужны.

Андрей глубоко вдохнул и шумно выдохнул. Была не была! В конце концов, что он теряет? Басов назначит его руководителем отдела. Всё остальное – нюансы.

Андрей сделал глоток, и голова мгновенно поплыла. Во фляге оказалось не спиртное, а странная горьковато-сладкая жижа с острым пряным запахом. Густая, как кисель, она обожгла нутро и согрела не хуже водки.

– Молодец! – Басов хлопнул его по спине, забрал флягу и кивком указал на мраморную плиту саркофага. – А теперь ложись.

– Что, сюда?

– Ага. Да не на живот, на спину ложись, чудила!

Андрей покорно перевернулся.

– И не дёргайся. Понял?

– Понял.

Телохранитель Илюха подал Шефу какую-то склянку. Басов макнул в неё пальцы и начертал на Андреевом пузе кроваво-красную пятиконечную звезду.

– Повторяй за мной, – приказал Шеф и затянул: – Я, ничтожный смертный…

Сделалось капец как не по себе, но Андрей не сумел воспротивиться: перед глазами всё плыло, конечности налились тяжестью, язык заплетался, а мысли путались, натыкаясь одна на другую.

– Я, ничтожный смертный…

– Добровольно вверяю свою жизнь…

– Добровольно вверяю свою жизнь…

– Карабасу из Ордена Огненной Длани.

– Карабасу из Ордена… – Андрей всё же приподнял голову. – Карл Радимович, это точно в рамках корпоративной этики?

– Да. Не ссы. Всё в рамках. В понедельник переедешь в кабинет Хижняка. Повторяй давай!

– Карабасу из Ордена Огненной Длани, – безропотно пробормотал Андрей. Сознание стремительно меркло, но вопросы оставались.

– А можно мне машину на баланс поставить?

– Ставь.

– А корпоративную квартиру, как у Богдана Тимофеевича, можно?

– Можно, – разрешил Басов и продолжил тянуть: – Решение моё твёрже камня и крепче стали! Да будет так! – Андрей повторил слово в слово. – О последствиях ознакомлен. Претензий не имею.

– Это… тоже говорить? – нахмурился Андрей.

– Говорить-говорить.

– Но… я ведь не ознакомлен… о последствиях.

– Ох, твою же мать, Стулин, ну до чего ты душный! – всплеснул руками Басов, а в следующий момент наверху раздался жуткий грохот, и склеп тряхануло, точно от взрыва.

Со сводов посыпались пыль и каменное крошево. До слуха донёсся душераздирающий вопль, а следом – протяжные завывания.

– Что там? – всполошился Андрей, норовя встать, но Карл Радимович легонько толкнул его в грудь, возвращая на место.

– Лежи-лежи, Илюха разберётся. Нормально всё будет.

Телохранитель шустро поднялся по ступеням и, хлопнув тяжёлой дверью, скрылся в ночи, а вот его напарник…

– Придержи его, Сём, – небрежно бросил Басов, когда кладбище вновь сотряслось от оглушающего грома, и второй бугай в два счёта прижал Андрея к холодной мраморной плите так, что не шелохнуться.

Жопа почуяла беду резко и основательно.

– Что вы делаете? Прекратите! – завопил Андрей. – Отпустите меня!

– Да брось, Стулин, – успокоил Шеф, а в руке его возник прямой нож с замысловатой рукоятью. – Это как комарик укусит!

– Я не согласен! Нет! Не-е-ет!!!

Лезвие коротко блеснуло в свете свечей и резко опустилось, пробивая грудную клетку. Андрей захрипел, конвульсивно дёрнулся и провалился в темноту…

ГЛАВА 4. Гости на погосте

Просыпаться не хотелось. Совсем. Свинцовые веки не желали подниматься, тело одеревенело, а башка по тяжести запросто могла перещеголять крышку канализационного люка. В ушах стоял перезвон.

Андрей сморщился.

Сколько же они вчера выжрали? Или не вчера? Или не они?

Андрей попытался собрать мысли в кучу. Не вышло.

«Поднимайся!»

Голос прозвучал прямо в голове или примерещилось? Примерещилось, конечно! Зато всё разом встало на свои места. Андрей с облегчением выдохнул. Он дома. Дома, в Липецке. Они с пацанами накидались вусмерть после очередного экзамена, вот его и вырубило. А мать, как обычно, напекла гору оладий со сметаной, а дозваться его, шалопая, не может.

– Иду, мам! – хрипло откликнулся Андрей, с великим трудом разлепив запёкшиеся губы. – Ещё минуточку!

«Повелеваю, явись на мой зов!»

«Чего это она?» – подумал Андрей и протянул:

– Ну м-а-а-а-м, ещё полминуточки!

Однако не досталось ему ни полминуты, ни трети, ни даже четверти. Тело безо всякого волевого участия подорвалось, принимая вертикальное положение, а ноги понесли куда-то неведомо куда: кругом стояла непроглядная тьма, и Андрей в душе не чаял, где находится.

– Э-э! – возопил он. – Что происходит вообще? Какого хрена?

Бледный призрачный свет резанул острым лезвием, и пришлось прикрыть глаза ладонью. Когда боль чуть стихла, Андрей осмотрелся.

Перед взором открылось кладбище. Тот самый Филантьевский погост. Густой туман стелился над могилами сизым пологом, а вокруг…

– Твою же мать! – тихо выматерился Андрей, не веря глазам.

Разрытые могилы. Покосившиеся надгробия. Выкорчеванные кресты. Распотрошённые в пух и прах венки. Дымящиеся воронки…

Да что здесь стряслось?!

И тут он понял. Вандалы! Толпа обдолбанных подростков устроила погром на кладбище. Такое сплошь и рядом происходит – Андрей читал в Сети.

Так. Надо вызвать полицию. Срочно. Пока вандалы не вернулись.

Андрей потянулся за сотовым… и осознал несколько весьма странных вещей.

Во-первых, он был гол. Как сокол. Совсем и абсолютно.

Во-вторых, на груди зияла жуткая рана, края которой потемнели до черноты.

В-третьих, кожа сделалась пугающе бледной, почти синей, да ещё холодной, точно качель на морозе.

«Обморожение, – сообразил Андрей. – В скорую надо звонить, а не в полицию!»

Но худшее ждало впереди. Вандалы, разворошившие кладбище в хлам, никуда не ушли. По крайней мере, не все.

Девица в кроваво-красном плаще сидела на могильной плите, лихо закинув ногу на ногу и с интересом разглядывала Андрея.

– Эй, вы чего тут устроили? – гаркнул Андрей и шагнул к ней, прикрывая срам ладонью. – Ошалели совсем?

Девица хмыкнула и ловко спрыгнула с плиты. Ботфорты на высоком каблуке заметно добавляли ей роста. Чёрные, стриженные под каре волосы чуть растрепались. Глаза в лунном свете отливали красным. Линзы, не иначе.

«Готка, – понял Андрей. – Для таких ночью по кладбищам бродить – милое дело».

– Очухался! – радостно сообщила она, но радости Андрей не разделял. Его трясло от ярости и странной липкой тревоги. Казалось, он что-то потерял. Что-то очень-очень важное.

– Где моя одежда? – рявкнул он. – Телефон? Ключи от машины?

– Пойдём. Дорогой объясню. – Девица развернулась и двинулась к выходу с кладбища на редкость уверенным шагом. Руки при этом она сунула в карманы ядрёно-красного плаща.

– Стой! – Андрей кинулся следом. – Куда почесала?

– Пора ехать.

– Ехать? Куда?!!

– За Карабасом, – бросила девица, не оборачиваясь. – Пока след не простыл.

Шла она быстро, и пришлось основательно ускориться. Андрей перешёл на рысцу, но впотьмах споткнулся. Выматерился.

– Да стой ты! – Дыхание сбоило. – Какой след? Какой Карабас? Ты что, не видишь – я голый!

Девица резко остановилась. Развернулась и улыбнулась криво, прямо как Басов. Глаза полыхнули красным огнём.

— Это единственное, что тебя беспокоит?

– Нет, – честно признался Андрей. – В понедельник важное совещание. Если не выйду – Басов меня убьёт.

– Уже.

– Что «уже»? – Напрягся Андрей. – Уже понедельник?

– Нет, – девица посмотрела странным взглядом. – Уже убил.

– Убил?

– Ага.

Андрей нервно сглотнул.

– К-кто уб-бил? – выдавил, запинаясь.

– Карабас.

– Кого?

– Тебя, дурашка! – бодро сообщила странная девка. – Ты мёртвый.

– Как это… мёртвый? – Андрей зачем-то глянул на руки. Покрутил ладони перед глазами.

– Совсем мёртвый. Напрочь. Поздравляю!

– Спасибо, – кисло откликнулся Андрей, окончательно убеждаясь, что красноглазая поехала крышей. – Да только мёртвые не ходят, не говорят и уж тем более не… ай! С ума сошла?

Пока он толкал тираду, красноглазая в два шага преодолела разделявшее их расстояния и со всей дури воткнула ему в плечо…

Кинжал! Самый настоящий, мать его, кинжал! И откуда только взяла? Чёртовы готы!

– Вот видишь, – спокойно изрекла девица. – Ни крови. Ни боли. Ты мёртвый, и второй раз уже не умрёшь. Аксиома!

Андрею сделалось дурно. Он медленно опустился на пятую точку. Попытался продышаться. Вдох – выдох. Вдох – выдох. Спокойно. Всё это сон. Просто сон. Странный, дурной и очень реалистичный, но всё-таки сон. Потому что…

– Так не бывает, – прошептал он на очередном выдохе. – Не бывает!

– Ну, почему же? – Красноглазая со спокойствием удава вытащила кинжал из его плоти, обтёрла лезвие полой плаща и сунула в ножны на бедре. – Очень даже бывает. И чаще, чем ты думаешь.