Кэт Новак Второе Дыхание

Пролог

Лулу, Tritia - Тонкий лед

Март 2025 года.

Я стоял ни жив ни мертв посреди кабинета своего отца и не мог пошевелиться. Глядя на свою невесту, любимую девушку, в которой когда-то души не чаял, я не мог понять как такое могло случиться и почему именно со мной. Стая вопросов металась в голове, и ни на один из них не было внятного ответа. Понимание было только в одном: меня водили за нос два близких человека, а я ничего не замечал… Был в счастливом и эгоистичном неведении, пока они не ткнули своим предательством мне в лицо как быку красную тряпку. Гнев неотвратимо поднимался из недр моей души и захлестывал удушливой волной.

- И как давно?

Мой голос прозвучал тихо, но с таким откровенным презрением, что напряжение в воздухе натянулось как струна, готовая лопнуть в любую секунду. Ангелина вздрогнула так, будто на нее замахнулись хлыстом, и зажмурилась не в силах продолжать смотреть на меня. Отец шагнул к ней, успокаивающе коснулся ее плеча ладонью и, твердо взглянув мне прямо в глаза, ответил:

- Полгода. Твоя мама знает, мы уже все обсудили по поводу развода…

Из моей груди вырвался тихий смешок, который затем перерос в громкий смех, сильно смахивающий на истерический. Я вцепился пальцами в волосы и потянул их, причиняя самому себе легкую жалящую боль. Мне казалось, я схожу с ума. Если уже не сошел… Горло саднило от хриплого надрывного смеха, а грудную клетку сдавило так, что удавалось делать только короткие поверхностные вдохи.

- Макс, пожалуйста, пойми нас… Мы влюбились друг в друга, и бороться с этим не могли. Понимаешь, чувствам и сердцу не прикажешь, - дрожащим голосом бормотала Ангелина, в ее глазах стояли слезы и мольба о прощении. - Прости нас, пожалуйста, ведь мы не планировали…не думали…это все очень неожиданно, даже для нас, пойми.

Я замотал головой так сильно, что меня затошнило - слушать все эти объяснения не было сил ни моральных, ни физических.

- Вы… Не знаю такого слова, которым вас можно назвать. Ненавижу обоих. Идите нахрен, - просипел я, прикрыв глаза и качнувшись из стороны в сторону, и пулей вылетел из кабинета.

Не разбирая дороги, еле переставляя налившиеся тяжестью ноги, я несся прочь будто за мной гналась стая бешеных псов. Прочь от предательства, эгоизма и дрянных поступков людей, которые еще каких-то полчаса назад были мне самыми близкими - один родным отцом, а другой девушкой, с которой был готов построить собственную семью.

Когда я как в тумане сел в свою машину и завел двигатель, мне казалось, что весь мой мир рухнул. Рев мотора, вибрация и трение кожи руля о стиснутые ладони, гул взбунтовавшейся крови в ушах, пелена перед глазами и выступившая испарина на лбу… Такого в своей жизни я еще ни разу не испытывал и как справиться со всем этим, выдержать этот натиск боли от разбитого сердца не понимал.

Я столько раз побеждал в соревнованиях, но, похоже, свою самую главную битву проиграл.

Не выдержать соперничества с собственным отцом? Да запросто. Видели бы вы его! Моложавый, подтянутый, следящий за собой хлыщ, у которого наверняка кубиков на прессе больше чем у меня от постоянных тренировок в тренажерном зале… Никогда не понимал зачем успешному юристу внешность ходячего секс-символа, а теперь, похоже, все встало на свои места.

Виды за окнами моей Ауди слились в одно размытое пятно. Песня, рвущая мое сердце на куски, кричала из динамиков на полную мощность колонок, и я почти кричал вместе с ней. Кажется, мой телефон разрывался от сообщений и звонков теперь уже бывшей девушки, стылый ветер, со свистом врывающийся в салон автомобиля, нещадно бил по ушам, а сердце стучало так, будто вот-вот проломит ребра.

Яркая, режущая по глазам вспышка фар впереди. Визг шин и несколько сильных ударов. Левая сторона головы и всего тела словно отмерла - я ее не чувствовал; лишь кровь, заливающая лицо, глаза и рот давала острое ощущение сломанности, чего-то неправильного.

Казалось, это конец.

Где-то над головой послышался высокий голос. Кажется, он кричал, звал, что-то требовал, но у меня не было сил ни пошевелиться, ни разомкнуть губы и хотя бы что-то простонать в ответ.

Все мое существо пылало и сгорало в адовом огне боли. Тогда, наверное, я подумал, что мне пришел конец. И даже, возможно, грешным делом обрадовался этому.

- Держись, пожалуйста! Держись!.. Сейчас, потерпи немного…

Последние слова коснулись моего сознания, прежде чем я провалился туда, где нет страданий.

Глава 1. Макс

Три Дня Дождя - Чертова весна

ТРАВМА - Закричу на весь мир

Maroon 5 - Lips on you

Год спустя.

Я лечу в пропасть.

Как бездонная черная пасть, готовая захлопнуться в любой момент, она расширяется и неотвратимо поглощает меня.

Спазм сковывает горло - я пытаюсь кричать, но не могу выдавить ни звука.

Тишина бьет по ушам, давит на голову, а сердце, словно глохнущий мотор, еще пытается толкать кровь по венам.

Руль машины выскакивает из рук будто живой и куда-то исчезает, всю левую сторону тела пронзает такая резкая и острая боль, что из глаз сыплются искры.

Кровь заливает лицо, стекает за шиворот куртки, попадает в рот, от чего к горлу подступает тошнота.

Звуки гулких ударов и ломающегося стекла, прикосновение чьих-то рук к моему лицу и сонной артерии на шее. И высокий голос, который кричит, зовет, вытягивает мое сознание из темноты, просит держаться и не отключаться.

Резко распахнув глаза, я запутался в одеяле и с глухим стуком свалился на пол. Сердце неистово стучало, выбивая пулеметную очередь, в груди пекло так, будто я пробежал десяти километровую дистанцию, и теперь меня скрутила одышка. Отголоски той боли охватили всю левую часть тела, особенно область плеча и ключицы, и я непроизвольно ощупал их.

Опять этот сон. Казалось, я не видел его уже целую вечность - последний раз эти долбанные флешбэки возникали у меня почти год назад.

Потерев ушибленный затылок, я с тихим стоном забрался обратно на кровать и уткнулся взглядом в белый потолок. Сердце все еще гулко стучало в висках, а исступленное дыхание сушило горло. Я медленно закрыл глаза и шумно задышал по технике “4-7-8”, как учил психотерапевт. Все постельное белье сбилось в кучу и неприятно липло к телу, подушки валялись на полу. Моего внутреннего педанта это бесило, но у меня не было сил все это поправить.

Этот голос, - то ли женский, то ли мужской, - искаженный в моих обрывочных воспоминаниях, до сих пор еще стоял в ушах. Я до сих пор не знал кто тогда оказался рядом со мной на трассе и благодаря кому я, возможно, не сдох. В больнице и в полиции мне не смогли дать вразумительного ответа - когда они прибыли на место, поблизости никого уже не было, а при вызове скорой помощи имя свое этот человек не назвал.

Наконец паника с большой неохотой начала отступать, выпуская из своей цепкой хватки, и в кромешной темноте спальни я смог сквозь зубы выдохнуть свое излюбленное:

- Фак...

***

Тренер смотрел на меня одним из своих фирменных пытливых взглядов и нервно притопывал ногой. Я буквально всей кожей ощущал терзающие его сомнения, и это явно его раздражало.

- Морозов, ты уверен? В принципе, можно еще подождать. Ты полностью восстановишься, и мы…

- Уверен, Илья Викторович. Я больше не могу сидеть на скамейке запасных, - отрезал я, беспардонно перебив его, и бросил мимолетный взгляд на смарт-часы: пульс 81, сатурация 97, полет нормальный. - Есть риск все просрать, вы же понимаете. Мое время как спортсмена уходит.

Васильев подался вперед, строго припечатывая:

- Твое козлиное упрямство до добра не доведет, Максим. Лично я еще не получал добро от твоего врача на усиленные тренировки. Я твой тренер, а не идиот, и это мне потом нести за тебя ответственность, не забывай об этом! Мы тут что, по-твоему, в игрушки играем?

Я лишь отрицательно помотал головой. Лучше было промолчать, а то градус едва контролируемой злости начал опасно расти: Викторович вечно со мной как с ребенком разговаривал. Я понимал его беспокойство и недовольство моей сумасбродностью. Но и он должен был меня понять - мне необходимо снова начать нормально тренироваться, мне было необходимо вернуть контроль над своей жизнью, телом, головой. Со дня той аварии прошел почти год. За это время я перенес две операции, прошел психотерапию, а тело успело восстановиться. Да я даже снова сел за руль, не испытывая страха перед вождением автомобиля. Но все это не мешало ощущать себя разбитым, слабым и немощным: я всегда был человеком, который следовал своим четким планам, где все расписано и разложено по полочкам. А теперь я чувствовал себя маленьким и потерянным в этом огромном мире, и вся моя прошлая жизнь утекла сквозь пальцы как вода. У меня было все, о чем я мечтал: титул олимпийского чемпиона, признание, народная любовь, путешествия, крутая машина, шикарные апартаменты в одном из самых дорогих жилых комплексов Владивостока с видом на море… И невеста тоже была. А с ней в придачу грандиозные планы на совместное будущее.

Все рухнуло в одночасье. Разделилось на “до” и “после”. Как ни назови все то дерьмо, что произошло тогда, последствия были одни и те же. Те события слишком сильно ударили по мне и моему самолюбию, превратили в сплошной комок нервов и скрытой агрессии. Я не справлялся с эмоциями и той отчаянной злобой, что кипела во мне, поэтому в какой-то момент сдался на милость мозгоправу. И тем четче было понимание, что в моей жизни не хватало спорта, того духа соревнования, предвкушения и сладкого ошеломительного чувства победы. Я был уверен - только он сможет помочь мне выпустить пар.

Вынырнув из своих мыслей, я встал с места и посмотрел на огромный голубой бассейн, мерцающий от мерного покачивания воды и ярких лампочек. Мерный плеск, до боли родной запах хлорки и ощущение прохладной плитки под ногами остудили мою бурю.

- Все риски я беру на себя. Это моя жизнь и только мне решать что с ней делать. Сейчас мое решение таково: я возвращаюсь в профессиональный спорт, и хочу чтобы именно вы мне помогли с этим.

Мы встретились с тренером глазами. Я вложил в свой голос всю решимость и всю силу, что у меня были.

- Конечно, можно найти кого-то другого. Но мне бы этого не хотелось: вы мне уже как отец. Столько всего было пройдено вместе, и вы знаете меня как свои пять пальцев. - Я кивнул в знак прощания и, уже уходя прочь, добавил: - Подумайте, пожалуйста, над моим предложением. Только не слишком долго.

Тяжелый вздох тренера послышался за моей спиной, который говорил громче слов: он был согласен уже тогда, когда только услышал мои слова, которые, как мне кажется, от меня ждал. И я бы соврал если б сказал, что не был рад этому.

Остановившись у своей машины, я оглянулся на здание спортивного комплекса “Олимпиец”. Внутри решимость росла и крепла в геометрической прогрессии - спорт всегда помогал мне справиться с любыми трудностями в самые темные времена. Я отдал все свое детство и юность плаванию, вложил все, что у меня было, в то, чтобы достичь вершины, и ни о чем не жалел. Хотя… Может разве что об одном: что позволил себя слишком оторвать от реальности, затуманить разум - я был так поглощен своей спортивной карьерой, что не замечал того, что творилось прямо под носом. Этого я простить себе так и не смог, как бы не старался мой психотерапевт, который из кожи вон лез, отрабатывая свои деньги.

Вставив ключ зажигания в скважину, я кинул быстрый взгляд в стекло заднего вида. Оттуда на меня смотрели уставшие глаза с покрасневшими белками от лопнувших и воспаленных капилляров. Я прикрыл веки, вдохнул через нос и медленно выпустил воздух через рот, стягивая сильно отросшие волосы у лица в небольшой хвостик.

Когда я уже собирался стартовать с места, на телефон брякнуло сообщение в мессенджере от моего лучшего друга:

“Макс, ты где пропадаешь? Мы тут скоро все в мясо будем, поторопись!”

Губы непроизвольно растянулись в полуулыбке: прекрасно когда есть друзья, которые всегда рядом в любой момент, которые разделят с тобой все горести и радости и достанут с самого глубокого дна. Вдавив педаль в пол, я лихо вывернул с парковки и с утробным рычанием мотора унесся в сторону клуба.

На город уже опускалась ночь, и у меня были на нее большие надежды.

***

Трезвый как стекло, с абсолютно ясным умом, я сидел и хмуро наблюдал за веселящейся на нижнем этаже компанией своих ребят. Музыка лупила по ушам из колонок, басы долбили по низам, качая и раскрепощая толпу на танцполе. Довольные лица, пьяные улыбки, нестройные голоса, подпевающие “Пустите меня на танцпол пьяным подвигаться…”, тесно прижатые друг к другу молодые танцующие тела… А во мне бурлила злость на самого себя: так хотеть “согрешить” и тупо не смочь преодолеть свои чертовы принципы - могу, умею, практикую. Как итог: ни грамма алкоголя, ни единого кусочка пиццы-роллов-и вообще хоть какой-либо еды из того, что была на столе.

Шумно вздохнув и скатившись по спинке дивана вниз, я вытянул ноги, потер лицо ладонями в попытке стереть первые позывы свалить домой, упасть лицом в подушку и заснуть мертвецким сном. На столе в свете неоновых ламп печально поблескивала пустая тарелка, которая предназначалась мне. Такая чистая, ничем незапятнанная… Прямо как я, мой стиль жизни и моя репутация. Состояние было такое паршивое, что даже поесть не вышло - к горлу подкатывала едкая тошнота. И чем дольше я смотрел в режущую глаз белизну посуды, тем становилось еще того тошнее.

Фак.

- Максимка, пойдем хоть потанцуем! А то тут скоро все стухнет от того какой ты кислый сидишь.

Слева от меня на диван почти с разбегу приземлилась разгоряченная от танцев Вика, моя давняя подруга еще со школы. Она залпом влила в себя остатки своего алкогольного мохито и ощутимо пихнула меня локтем в плечо.

- Что-то не стоИт на танцы сегодня, - буркнул я, окидывая безучастным взглядом танцпол, видневшийся с балкона нашей вип-зоны. Вышло грубее, чем хотелось, но я знал, что она не обидится: слишком хорошо меня знала.

- Ух, звучит как вызов! Я всегда тебе готова с этим помочь, дорогой мой, только попроси, - томно произнесла Вика, обмахиваясь ладонями и придвигаясь ко мне вплотную, чтобы во всей красе продемонстрировать свое глубокое декольте.

Издав сухой смешок, я закатил глаза и мягко отодвинул девушку от себя на расстояние вытянутой руки. Та, забавляясь, посылала воздушные поцелуи в мою сторону и строила похабные рожицы.

- И не мечтай, Еремина. Не для тебя моя розочка росла, - ухмыльнулся я и покачал головой: все свои техники соблазнения подружка на мне использовала уже не раз, но все впустую.

Вика вдруг сделала серьезное лицо и горько усмехнулась.

- Ну и зря ты так. Может я давно люблю тебя, дурака, по-настоящему, а ты не даешь мне ни единого шанса выбраться из френдзоны.

- Ох, подруга, Боженька каждый раз тебя отводит, радуйся. Со мной скукота смертная, вон, у бывшей моей спроси, - пошутил я, ощущая себя странно и неудобно под ее пристальным взглядом, и улыбнулся, невинно похлопав ресницами.

Та, прыснув, потрепала меня по затылку и молча ушла из вип-комнаты, нарочито вызывающе качая бедрами под музыку. В воздухе повисла недосказанность и флер извечной безответной влюбленности.

Бесспорно, Вика была красивой и эффектной девушкой, но слишком… стандартной, трендовой. Видали этих инстаграмных девушек? Однотипные, бездушные, показушно идеальные, будто резиновые куклы для развратных игрищ гиков и задротов. Еремина была из той же серии, только рангом в разы выше - она была элитной куклой Барби для богатых папочек.

Поймите меня правильно: я никого не осуждаю. Женщинам нравится так выглядеть, мужчинам нравится такая внешность, и все счастливы, все в плюсе. Просто это не мое. В девушках я всегда искал другое - например, честность и искренность, верность, нежность и заботу, возможность быть самим собой. Правда, когда-то и я смотрел на таких девушек совершенно иным взглядом - моя теперь уже бывшая невеста была из этой же категории. Красивая картинка: девушка с идеальными фигурой-кожей-волосами рядом со мной, тонна фотографий в социальных сетях, где только любовь, идиллия, путешествия, дорогие удовольствия, рестораны - все под копирку. И я поддерживал этот образ нашей пары - думал, так надо, так правильно и круто, ведь я же публичный человек, спортсмен, у меня все должно быть красиво и идеально… А теперь об этом без смеха и испанского стыда и не вспомню.

Однозначно, звание “Лох года” принадлежит исключительно мне вот уже целый год. И да, аплодисменты принимаются.

Внезапно воздух рассек лихой скрэтч, обрубая игравший до этого трек, и с танцпола послышался гул человеческих нарастающих голосов. Заинтригованный я вышел на балкончик посмотреть что происходит и облокотился на ограждение. За диджейской стойкой на уровне второго этажа теперь стояла девушка в неоново-синем парике и прозрачных очках а-ля “привет из 90-х”. Притихшие басы сменил ломаный бит, и тут же все оживились, кто-то из танцующих взвыл от восторга, засвистел, захлопал в ладоши. Девушка резко крутанула что-то на диджейском пульте, поднося к губам микрофон, и по всему помещению ударил мощный звук ее голоса и хардстайла.

Эмоционально выкрикивая слова трека артиста ТРАВМА, она танцевала и прыгала в бешеном ритме по балконному уровню словно заводной мяч, а вся орущая от восторга толпа внизу вторила ей, бороздя воздух лесом рук. Ее сильный звонкий голос разносился по всему залу, пронзал электрическими импульсами, энергетика сшибала с ног. По всему телу побежали мурашки, а волосы встали дыбом. Я пораженно наблюдал за ней - никогда не видел ярче выступления диджея с такой самоотдачей.

Девушка допела последнюю ноту, и зал вновь взорвался сотнями голосов. Она вернулась за стойку, продолжив свой сет, периодически подогревая публику дерзкими танцами, взмахом рук и подбадривающими криками.

Слишком шумно и весело. Все было слишком этой ночью для меня в таком подавленном настроении. Ноги сами понесли меня прочь - мне был позарез необходим прохладный ночной воздух, который бывает только во Владике, особенно в конце апреля. Отойдя от всех дымящих при входе в клуб и поймав на себе хмурый и подозрительный взгляд крепких ребят из фейс-контроля, я со вздохом прислонился к холодной кирпичной стене и растер пальцами пульсирующие виски.

Где-то неподалеку послышалось шмыгание носом и судорожные короткие вздохи как если бы кто-то сдерживал слезы либо страдал насморком. Я невольно прислушался и осторожно заглянул за угол.

У служебного входа в свете единственного фонаря над дверью, чуть сгорбившись и обхватив плечи руками, стояла та самая девушка, которая еще недавно отрывалась за диджейским пультом. Густые волосы синего парика упали ей на лицо, и я не мог понять что с ней. Девушка несколько раз безуспешно щелкнула зажигалкой, смачно выругалась и со злым отчаянным вздохом откинула голову и стукнулась затылком об стену.

- Помощь нужна? - спросил я на автомате, вглядываясь в темноту заднего двора клуба за ней.

- Обойдусь, - раздраженно бросила она, даже на меня не взглянув, и вновь продолжила пытаться высечь огонек.

- Как угодно, - безразлично хмыкнул я, пожав плечом, и отвернулся, наблюдая как самолет в виде мигающей точки пересекает ночное небо.

Несколько минут мы молчали, она наконец закурила, шумно и медленно выпустила дым. Позади послышался ее хриплый голос.

- Как же в жизни все сложно, правда? Хочешь просто быть участливым, предлагаешь помощь, а тебе на это отвечают грубостью. Несправедливо.

Не оборачиваясь и пряча руки в карманы, я глубокомысленно выдал:

- “Может, вы еще не заметили, но жизнь вообще несправедлива”.

Девушка издала сдавленный смешок.

- Слова какого-нибудь великого и мудрого человека?

Я обернулся и прислонился плечом к стене, разглядывая ее более внимательно. Она уже сняла с головы парик, и ее, как оказалось, длинные темные волосы с яркими цветными прядями волнами стекали по ее спине. Чуть выше среднего роста, складная, фигуристая, длинные ноги в плотно обтягивающих кожаных брюках и довольно откровенный светло-розовый кружевной топ виднелся из-под кожанки, усеянной шипами на плечах. До моего чуткого носа доносились исходящие от нее запахи: табака с ванилью и моря с цитрусовой ноткой. Юное чистое лицо без тонны макияжа с мягкими чертами, родинка под левым глазом и поблескивающий пирсинг-колечко в крыле носа - на вид ей не больше двадцати, поэтому едва ли она узнала цитату.

Она была привлекательной, дерзкой и яркой - это сразу бросалось в глаза даже при свете одной-единственной лампы. И хоть внешне девушка транслировала спокойствие, внутри нее чувствовалось явное напряжение.

- Почти. Это сказал Северус Снейп, персонаж из книг о Гарри Поттере, - сказал я, чуть склонив голову набок. - Так, значит, ты та самая зажигательная диджейка из клуба.

Она дерзко и насмешливо оскалилась.

- А ты тот самый парень, который словно на похороны пришел, а не потусить с друзьями. Твоим кислым настроением за километр несет. У меня вообще-то всегда все танцуют! Чуть всю самооценку мне не обрушил…

Я скептически выгнул бровь: что за наглая девица! Общается со мной так фривольно будто мы уже давно знакомы, а не перекинулись парой фраз за эти десять минут.

- Слишком слабая самооценка, раз она так зависит от окружающих, - с каким-то странным мрачным удовольствием подколол я девушку. - И я собирался повеселиться, но…не смог по определенным причинам, - понизив голос, добавил я зачем-то, как будто оправдываясь.

- Не зависит, просто мне важен каждый слушатель на танцполе, - она шагнула ко мне, гордо задрав подбородок.

Ее близость неожиданно сильно взволновала меня. Тепло ее тела, запах свежих духов вперемешку с едва ощутимым дымом сигарет проник в ноздри и вызвал приятные ощущения. Глаза ее были как две потемневшие капли янтаря, а в пристальном взгляде танцевали чертики. Утонуть в омуте глаз - кажется, так говорят? Так вот я тонул в нем, стоя на задворках ночного клуба. Я заметил, что тушь у нее слегка размазалась, а веки припухли, будто она…

- Ты плакала? - тихо спросил я, нахмурившись, и внутри поднялось желание защитить от обидчика эту острую на язык и самоуверенную девчонку. - Кто тебя обидел?

Где-то там, за этим образом, на мгновение показалась ранимая душа, что так тщательно была ею самой спрятана. Дыра, зияющая во мне, почувствовала что-то свое, близкое, а в кончиках пальцев желание коснуться девушки отдалось ощутимой пульсацией.

На ее лицо набежала тень, губы сжались в тонкую линию, а янтарный взгляд вспыхнул и обжег своей прямотой и откровенностью. С каждой секундой воздух между нами густел и становился таким плотным, что его можно было смять руками.

- Может тушь попала в глаз, а может сердце разбили, - так же тихо ответила она, с напускным безразличием пожимая плечом, и сложила руки на груди, как бы невзначай задев мою ногу своим отведенным в сторону коленом. Это мимолетное соприкосновение отозвалось во всем теле вспышкой, электрическим током пробежало по каждой жиле, от чего я невольно вздрогнул.

Опустив взгляд на ноги незнакомки, стоящей слишком близко, я невесело усмехнулся.

- М-да, как же это знакомо, - протянул я и, спохватившись, тут же добавил: - Это я не про тушь, конечно же.

Я взглянул на нее вновь и увидел как она кусает губы и не знает куда деть свой взгляд: он то шарил по улице, то падал во вспыхивающий от входящих сообщений экран смартфона и украдкой метался по мне, словно оценивая. В поле моего зрения попало декольте ее кружевного топа, едва прикрытое полами кожанки, не скрывающей привлекательных округлостей. Широкая полоска оголенной кожи на животе и грубый ремень ее кожаных штанов так и приковывали к себе мой взгляд. Сердце подпрыгнуло куда-то к горлу и провалилось в желудок.

Сморгнув навалившееся наваждение и ощущая медленно, но верно нарастающее возбуждение, я прочистил горло и неловко отступил от девушки.

- Ладно, я… В общем, мне пора, - пробормотал я, но тут же умолк, потому что она вдруг порывисто придвинулась вплотную и пальцем ухватилась за шлевку на поясе моих брюк, притягивая к себе. Я пораженно уставился на губы, оказавшиеся так близко, и ощутил ее теплое дыхание на своем подбородке.

- Не уходи, - шепнула она, бегая глазами по моему лицу и так взволнованно дыша, что ее грудь касалась моей. Кровь в ушах зашумела, а низ живота неожиданно потяжелел от острого желания ощутить вкус ее губ. - Останься со мной сегодня. Одна ночь и только. Пожалуйста…