Кел Дести Пешка

— Не-а. Ты же пока анализов не сдала, тебя в систему допустить не могут. Если бы данные были, тогда за тобой можно было бы наблюдать онлайн, где бы ты ни находилась. Видишь, у всех браслеты? — она кивнула в сторону девушек за соседним столиком.

На руках у всех были надеты устройства.

— Вот по ним и отслеживают мамаш, там даже камера установлена, чтобы общаться онлайн.

— С кем?

— С заказчиками.

— Какими заказчиками? — не поняла я, надеясь, что через такой браслет можно связаться с родителями.

— Блин, забыла совсем, что ты вообще не в курсе всей системы. Это только рабочим выдают «готового» ребёнка, а остальные социальные слои могут выбирать, кто его будет вынашивать. Сначала отбор идёт у представителей власти, затем у богатых шишек и дальше по ступеням иерархии. Самые последние выбирают уже из того, что осталось, а те, кто оказались невостребованными, вынашивают детей для рабочих.

— Так вот, те, кто выбрал себе суррогатную мамочку, имеют право наблюдать за ней онлайн двадцать четыре часа в сутки. Та ещё радость, скажу я тебе. Даже в туалет ты спокойно сходить не можешь. Помимо этого, они могут общаться с тобой по видеосвязи. Некоторые разговаривают со своими детьми, находящимися ещё в животе. Тогда мамаше наступает полная жесть: ни поспать нормально, ни своими делами заняться. Короче, как-то так. К чему это я: у тебя такого браслета ещё нет, вот и лови момент!

— Спасибо, Вика! Если бы не ты, я б, наверное, тут сразу с ума сошла!

— Нет, не сошла бы. Ты не из таких. Уверена, ты бы сама что-нибудь придумала.

Я засмеялась. Как ни странно, Вика понимала меня лучше, чем все друзья, с которыми я общалась годами. Я всегда старалась быть незаметной и не выделяться из толпы, чтобы не привлекать внимания властей. Но в госаппарате, видимо, тоже не дураки работают — сумели меня вычислить и изолировать.

Закончив с едой, мы выпили чаю, потом кофе и, откинувшись на спинки стульев, довольно засопели с набитыми животами. Вика сладко зевнула.

— Сейчас восемь, выдвигаемся в полночь. У нас есть четыре часа на сон. Постарайся уснуть, чтобы завтра не клевать носом.

Я кивнула, и мы пошли в свои комнаты.

— Отбой в десять, к двенадцати все точно будут спать сном младенца. Я тебя разбужу.

— Хорошо.

И мы разошлись. Я скинула обувь и, не раздеваясь, рухнула на кровать. Видимо, сказались стресс и поток новой информации, потому что я практически сразу провалилась в сон.

Разбудил меня тихий шорох. Приоткрыв глаза, я увидела, что уже стемнело. Сколько сейчас времени, я не знала. Что это не Вика, почувствовала на интуитивном уровне, так как открылась не входная дверь, а та, что вела в сад. Её так же тихо закрыли. Я увидела тёмную фигуру, которая метнулась в комнату и замерла, заметив меня на кровати. Я застыла, стараясь не двигаться, и притворилась спящей. Затем кто-то склонился надо мной. Я почувствовала шершавые пальцы, которые мягко провели по моей щеке. От неожиданности я вздрогнула и, пытаясь исправить оплошность, перевернулась на другой бок, имитируя движения во сне.

Затем я услышала, как открылась и закрылась входная дверь, и с облегчением выдохнула. Я была напугана. Кто это был и почему он крался в темноте? В любом случае вставать я боялась, поэтому, закутавшись в одеяло, спряталась под него с головой.

Через несколько минут входная дверь вновь открылась, и я замерла.

— Кристина! — раздался приглушённый голос Вики. — Просыпайся, пора выдвигаться.

Она подошла и бесцеремонно стянула с меня одеяло.

— Выспалась?

— Да, немного. — Почему-то я не хотела рассказывать ей о произошедшем. Сейчас в голову закрадывались мысли, что это мне просто приснилось. Всё-таки я испытала сегодня стресс, что и могло спровоцировать этот странный финт разыгравшейся фантазии.

Отбросив ненужные размышления, я сладко потянулась и спрыгнула с кровати. Чувствовала себя бодро: сказывалась выработанная годами привычка высыпаться всего за пару часов.

Мы вышли в сад, и я вдохнула свежий ночной воздух, напитанный ароматами леса и земли.

— Как красиво! — воскликнула я, глядя в звёздное небо.

— Да, в городе звёзд не видно, а здесь к ним быстро привыкаешь, со временем даже не замечаешь.

— Как можно не любоваться ими? — удивилась я. — Они же так прекрасны!

— Люди ко всему быстро привыкают, после чего относятся к этому как к обычной данности. Только когда потеряют что-то, осознают, как ценно это для них было.

Перепрыгнув через невысокое ограждение, мы побежали через поле к полоске леса, видневшейся вдалеке.

— А где расположен гарнизон с солдатами?

— У подножия гор, — ответила Вика, не сбавляя темпа. — Но это далеко, мы туда не пойдём. В лесу есть поляна, где солдаты отдыхают, по очереди неся караул. Посидим с ними.

— А твой парень тоже там будет?

— Нет, — вздохнула Вика. — Он командир гарнизона. Я видела его всего пару раз, даже не пообщались толком.

— А он знает, что нравится тебе?

— Да он всем нравится. Вот увидишь его и сама влюбишься без памяти! — засмеялась она.

— Не думаю, парни подруг для меня табу! — заверила я её.

Вика усмехнулась:

— Это радует. В любом случае, он неприступный как скала. Ни на какие женские уловки не реагирует. Мне даже страшно подумать, может, он гей… — Она помолчала. — Но я искренне надеюсь, что он всё же гетеро. Геев же в армию не берут, — она подмигнула мне. — Со временем его неприступная крепость падет к моим ногам! — вдохновенно произнесла она, и мы вместе рассмеялись.

Добежав до леса, мы согнулись пополам, опершись руками о колени. С трудом отдышавшись, расслабленно сели на мягкую траву.

— Куда теперь? — спросила я, вглядываясь в тёмные силуэты деревьев.

— Подождём кого-нибудь из караула, а там решим. — Она замерла, прислушиваясь. — Кажется, кто-то уже идёт, — Вика кивнула в сторону чащи.

Как бы я ни вглядывалась, я никого не видела, да и звуки леса казались обычными. Затем совсем рядом хрустнула ветка, и из тени вышел широко улыбающийся парень в камуфляже. Подбежав к Вике, он поднял её на руки и закружил:

— Вика! Красавица! Почему так давно не появлялась?!

Она весело хохотала и визжала.

— Всё, Стас! Отпусти! Голова уже закружилась! — смеялась она.

Он сделал ещё один вираж и нехотя опустил её на землю.

— Вик, это Кристина! — представила она нас друг другу.

— Новенькая работница? — поинтересовался парень.

— Производительница, — удручённо вздохнула она.

— Блин, жаль… Думал, кому-нибудь из ребят повезёт.

— Ага! — возмутилась Вика. — Губу-то закатай! Вам что, своих девочек не хватает?

— Так они же работают, а на службе отношения запрещены, — запричитал он. — А так хочется любви и ласки… Вика, ну посмотри на меня, я же такой пригожий! И тебя на руках готов носить, чем не жених?

— Да иди ты! — отмахнулась она. — Много тут вас таких женихов!

— Ну Ви-и-ик! — приобнял он её. — Ну хоть один поцелуй?

— Вам палец в рот не клади — руку оттяпаете! Отстань, я сказала, неугомонный! — и она шутливо смахнула его лапищу со своей талии.

— Стас, сегодня на поляне кто? — перешла она к делу.

— Да как обычно, — задумался он. — Правда, в связи с последними частыми набегами горцев главный иногда делает внеплановые проверки.

Глаза Вики радостно вспыхнули, что не осталось не замеченным солдатом. Он лишь покачал головой.

— Ну, тогда мы пошли. А тебе удачного караула!

— И не поцелуешь?! — предпринял он очередную попытку.

Она весело засмеялась.

— Пошли, Кристина, а то он так разгорячился, что точно зацелует! — хихикнула подруга.

Я поднялась с мягкой травы и пошла за Викой в глубь леса. Через несколько минут увидела слабое свечение между деревьев, к которому целенаправленно шагала спутница. Я старалась идти строго за ней, но всё равно с непривычки пару раз оступалась и падала, да и ветки цеплялись за одежду, били по рукам и лицу. Одна вообще так прилетела, что губу разбила. Я уже раз сто пожалела о своей необдуманной вылазке. Лучше бы спала сейчас в своей кроватке. Хотя если тот сон был не сон, то неизвестно, что лучше!

Мы вышли на поляну неожиданно. Вот мы продираемся сквозь кустарники — и бац! Стоим перед костром, окружённым молодыми мужчинами в камуфляже. Они с радостью взирали на Вику и с интересом — на меня.

— Мальчики, привет! — прощебетала подруга.

Раздались радостные возгласы. Вика, видя моё состояние, взяла меня за руку и, подведя ближе к костру, усадила на бревно, а сама примостилась рядом.

— Чего так долго не появлялась, егоза?! — спросил мужчина, который был возраста моего отца и старше всех присутствующих.

— Да работы было столько, что даже поспать толком не удавалось.

— Понятно. А подруга твоя откуда?

— Это Кристина, она прибыла сегодня. Её на комиссии так приложили, что чуть все кости не переломали. Сейчас пока на лечении, вот и взяла её проветриться, пока можно.

— Молодец, — похвалил он её.

Мне было неуютно. Казалось, что все смотрят на меня. Я сосредоточенно отдирала колючки от штанин и кофты и даже глаза боялась поднять. Вдруг все подскочили и встали по стойке смирно.

— Вольно, — раздался мужской голос у меня за спиной.

Вика посмотрела за мою спину влюблёнными глазами.

— Сержант Смолов, почему посторонние на территории лагеря? — раздражённо произнёс всё тот же мужчина, оставаясь позади меня.

— Да какие мы посторонние? — игриво прощебетала Вика. — Все друг друга знаем, как родные уже. Только Кристина у нас новенькая, так я вас сейчас познакомлю, — затараторила она.

— Сержант Смолов!

— Слушаю! — снова вскочил со своего места тот самый взрослый солдат.

— Освободить лагерь от посторонних. Через пять минут совещание.

— Есть! — козырнул сержант.

Мне было так стыдно и неприятно. Так долго тащиться через весь лес, чтобы нас так позорно выгнали.

— Макс!.. — жалобно произнесла Вика.

После этого мне стало ещё противнее. Зачем она так унижается? Я резко вскочила со своего места и, не давая мужчине шанса вставить и слово, твёрдо произнесла:

— Сержант Смолов! — в голосе звенели стальные нотки. Мы отрабатывали их вместе с папой так, чтобы после приказа ни у кого и в мыслях не было ослушаться.

— Слушаю! — отрапортовал он.

— Извините за наше вторжение в лагерь, — сержант чуть заметно кивнул, — больше такого не повторится. Вика, письмо Мани! — я протянула руку, продолжая удерживать зрительный контакт со Смоловым. В ладонь лёг бумажный конверт. — Сержант, у меня будет к вам личная просьба: передайте, пожалуйста, этот конверт… рыжему.

Среди сидящих солдат раздались сдавленные смешки. Смолов с серьёзным видом взял письмо и вновь отрапортовал:

— Будет сделано!

— Спасибо. Приятно было познакомиться, — искренне поблагодарила я и, развернувшись с целью поскорее скрыться в лесу, упёрлась носом в чью-то широкую грудь.

Медленно подняла голову и встретилась с яростным взглядом, прожигающим меня насквозь. Глаза незнакомца удивлённо моргнули, затем счастливо засверкали, и огромные руки, подхватив меня за талию, закружили в воздухе. Что происходит?! Мужчина радостно засмеялся:

— Кристинка?! Не узнаёшь?!

— Н-нет, — шокированно выдавила я, продолжая висеть над землёй.

— Мелочь глазастая! Ну?!

— Блин! Макс!!! — завизжала я и засмеялась. — Как был занудой, так и остался! Сноб столичный!

Он продолжал радостно кружить меня и хохотать. А мне было так приятно встретить здесь хоть кого-то знакомого из той прошлой жизни, когда всё было хорошо, что я просто раскрыла руки и обняла его крепко-крепко, спрятавшись от всего мира в его сильных объятиях. Он ассоциировался у меня с домом и родителями. В детстве Макс часто приезжал к нам вместе со своей семьёй. Взрослые часами сидели на кухне, а мы, оставшись без присмотра, совершали набеги на все запретные места. И он, как старший, всегда меня защищал.

Я вспомнила, как ко мне приставал один рабочий и я боялась признаться в этом родителям. Но приехал Макс, и мы вместе завалились к тому домой. Не знаю, что он тогда ему сказал — я ждала на лестничной площадке, — но после этого рабочий, завидев меня, тут же исчезал из поля зрения.

Я поняла, что плачу, когда Макс мягко отстранился и, приподняв моё лицо за подбородок, заглянул в глаза. А я смотрела на его повзрослевшее, мужественное и такое родное лицо.

— Ну что ты, маленькая?! — нежно произнёс он. — Кто-то обидел тебя? — Он вытер мои слёзы и серьёзно посмотрел на меня.

Я только покачала головой. Нет, Макс, сейчас ты, к сожалению, не сможешь мне помочь, как бы мы этого ни хотели. Я шмыгнула носом, успокаиваясь. Он сделал мне знак подождать, и я кивнула в ответ.

— Жек, — обратился он к Смолову, — проведи совещание, потом доложишь.

— Будет выполнено, — кивнул солдат, усмехаясь в усы.

Макс вновь повернулся ко мне и, взяв за руку, отвёл подальше от костра. Затем снял куртку, оставшись в одной чёрной футболке, которая обтягивала его мускулистое тело уже совсем взрослого мужчины.

— Когда же ты успел так возмужать? — вырвалось у меня.

Он рассмеялся, а затем серьёзно ответил:

— Ты тоже уже не та маленькая девчонка с огромными голубыми глазищами, — он усмехнулся, — хотя разбитые ладошки и коленки, похоже, до сих пор не хотят прощаться с детством сорванца.

Я засмеялась, разглядывая свои порванные штаны и ладони в занозах и ссадинах.

— А ты думаешь, легко продираться сюда сквозь лес в темноте?!

— Кристин, — прервал он меня, — ты как здесь вообще оказалась?

Я вздохнула, и Макс нахмурился.

— Сегодня утром я была на распределении… И меня определили в производительницы, — на одном дыхании глухо пробормотала я, чувствуя себя виноватой за это.

Он шумно выдохнул:

— Уроды!

— Вот и я им то же самое сказала! — кивнула я.

— Кому? — не понял он.

— Комиссии, — пояснила я. — Так и сказала: «Бесчувственные уроды!».

Он восхищённо посмотрел на меня:

— А они?

— А что они? — пожала я плечами. — Скрутили меня, вкололи что-то и отправили сюда в бессознательном состоянии… Даже ни с кем попрощаться не дали. — Я вновь шмыгнула носом, вспомнив маму и папу. Стало их жалко: они сейчас, наверное, места себе не находят.

Он помолчал, а потом со злостью произнёс:

— А сюда тебя Вика притащила зачем?

Я покачала головой, не желая верить в его жестокость:

— Зачем ты так с ней? Она хорошая… и ты ей нравишься…

— Вот и приходила бы сама. Тебя-то зачем ей с собой тащить? Тебя же наказать теперь могут!

— Да всё нормально, — махнула я рукой. — Меня когда силой утаскивали, спину повредили, сейчас воспалительный процесс… — я запнулась, увидев его помрачневшее лицо, и быстро добавила: — Вика дала мне лекарства, и уже ничего не болит. — Он нехотя кивнул, и я продолжила: — Так вот, несколько дней у меня есть, а потом будут активировать мою производительную функцию. — Я вздохнула. — Вика меня развеяться вытащила, чтобы я с ума не сошла, наверное.

Он понимающе кивнул и бросил оценивающий взгляд в сторону подруги. Она сидела возле костра, такая маленькая и хрупкая, и не мигая смотрела на огонь. Солдаты бросали ей какие-то фразы, пытаясь её разговорить, но она их как будто не слышала.