Катя Шмель Принцесса Бугудонии. Во имя короля!

– Но почему? Кому какое до меня дело, если я здесь никогда не была и никого не знаю?

– Ты была здесь, Стамина. Это твоя родина. И у тебя много врагов…

Очень хорошо, подумалось мне. Не успела толком обжиться в неизвестном месте, как уже обнаружились какие-то враги, которые непременно хотят убить меня…

– Дедушка…

– Зови меня Пахом Евграфович.

– Дедушка Пахом, зачем. Меня. Хотят. Убить?

Дед откровенно смутился:

– Об этом тебе расскажет твой отец, я не уполномочен.

– А почему не мать?

– Все вопросы к отцу, к великому Бурденвилю.

Осознав, что от деда ничего больше не добиться, мы молча прошли остаток пути, пока не дошли до высоченных массивных ворот, искуссно расписанных резьбой по дереву.

Еще даже не дойдя до ворот, они сами собой распахнулись. Как в привычном супермаркете. И вдоль всей улицы от ворот – видимо, самой главной – уже стояли какие-то люди с цветами, с детьми, с яркими платками и корзинами с едой. Откуда-то доносилась торжественная музыка и, судя по вспыхнувшей реакции в толпе при моем появлении, встречали именно меня. Я оказалась в таком сильнейшем смятении, что невольно остановилась, но дед Пахом услужливо подтолкнул меня сзади. Неужели это все мне? Неужели ради меня… вот же, черти, я по ходу все-таки умерла… или в коме… какой-то странный и на редкость убедительный сон… Но, с другой стороны, как бы то ни было – хорошо, что так. Гораздо хуже было бы, если меня встречали здесь как преступницу и вели на эшафот, не побрезговав хорошенько попытать в застенках какой-нибудь инквизиции. Я, конечно, не философ, но вроде как незаслуженное добро все же приятнее принимать, чем незаслуженное зло.

Люди так радовались и так ликовали при виде меня, что я окончательно утратила понимание происходящего. Просто шла и сдержанно махала в ответ рукой, как в свое время на стене мавзолея генсеки приветствовали трудящихся.

Пока мы шли, я пытливо рассматривала город – чистые аккуратные домики, как в лучших традициях старинных европейских городов. Много зелени, мостики – через город текла река. Люди одеты просто, но довольно элегантно. И видно было, что они радуются совершенно искренне – вот что меня поразило больше всего. Чего вы радуетесь, дурашки? Я вас не знаю и ничего хорошего сделать вам не успела… И тут же насторожилась. Может, меня ведут на закланье какому-то местному божеству, я просто жертва, приведенная для спасения незнакомых мне людей? Поэтому столько счастья на лицах… Непохоже, но ухо нужно держать востро. Как будто моя собранность реально поможет на алтаре. Ты, конечно, Наташа стратег.

И так постепенно дошли мы до огромного дворца, на крыльце которого стоял самый настоящий король – мужчина в стильной мантии, в короне, лет шестидесяти – в руках у него был каравай, на лице невообразимо счастливая улыбка, на глазах слезы… Я снова остановилась, чувствуя торжественность момента, и снова дедуля подтолкнул меня. Я стиснула зубы, стареньких обижать нехорошо, но при случае я тоже как-нибудь пихну его в ответ.

А король, не в силах терпеть более накал происходящего, передал каравай стоящему рядом парню и, презрев этикет, бросился ко мне с распростертыми объятиями:

– Стамина! Стамина, доченька моя дорогая, радость моя, карамелька моя ненаглядная.

Он обнял меня и – что? – зарыдал на плече. Совершенно не представляя, что делать и, пока еще не испытывая никаких подобающих случаю чувств, я утешающе хлопала его по плечу – мол, успокойтесь, гражданин, все будет хорошо. В крайнем случае, нет. Но ситуация складывалась драматичная. Не будь я такой напряженной, может быть тоже проронила слезу из солидарности неведомому горю рыдающего. Никогда в жизни ни один мужчина не плакал у меня на плече… И уж тем более – целый король.

Периодически он отстранялся и рассматривал меня:

– Как же ты хороша, как прекрасна и… как же ты похожа на свою мать.

После чего, снова крепко сжимал меня в объятиях, уткнувшись мокрым носом мне в плечо.

– Кстати, где она? – спросила я, давно распираемая любопытством. Может, моя новая матушка будет более вменяемой, чем человек, играющий в короля.

Родитель помрачнел и опустил голову:

– Ее больше нет с нами. И благодаря ей ты жива до сих пор.

Но он тут же собрался и, взяв меня за руку, обратился к ликующему народу:

– Друзья мои, люди, моя кровинушка, наше счастье, моя родная и бесконечно обожаемая доченька, наконец-то, вернулась к родным пенатам. Принцесса Стамина снова с нами!

Народ еще больше закричал, неистово радуясь. Я же смущенно кивала головой – да, это я, очень приятно, можно просто Наташа… «Интересно, когда домой?» крутилось в голове, меня все-таки будут искать, нервничать.

Я вдруг окончательно убедилась, что это какая-то секта. Ребята сколотили себе городок, продумали мифологию, каким-то удивительным образом приплели меня сюда и пока их не разгонит полиция, я каким-то лешим буду их принцессой… Миссия вроде несложная, но мои родные. Может есть хоть какая-то возможность позвонить домой, предупредить.

Между тем, сияющий король подвел меня к высокому статному юноше, безучастно стоящему с застывшем в руках караваем.

– Стамина, дочка, – торжественно произнес эммм… отец. – Познакомься, это твой родной брат Аскольд.

– Очень приятно, принцесса – ответила я и, памятуя фильмы про рыцарей, протянула руку для поцелуя.

– Мне тоже очень приятно, – сдержанно сказал Аскольд и вместо ожидаемого поцелуя крепко, почти до боли, пожал мою руку.

И по его лицу, интонации и силе пожатия я вдруг отчетливо поняла, что ему на самом деле не очень приятно, а может быть и вовсе не приятно. Что ж, мне, в сущности, нет никакого до этого дела, я здесь проездом, наследство с ним не делить… хотя… Нет, речь вообще не об этом.

– А это Карнелия, моя супруга, – вернул меня в реальность король, презентуя невероятно красивой даме лет пятидесяти с невероятными, почти горящими, рубиновыми серьгами в ушах. Высокая, статная, со жгучими черными глазами и такими же волосами. Я тут же вспомнила как давеча нашла у себя пару седых волос, в свои-то неполные тридцать пять, и вдруг устыдилась. И как же ей шли эти пылающие красными переливами серьги к совершенно темным глазам, волосам.

– Очень рада нашему знакомству, принцесса, – почти воркующе произнесла Карнелия и вдруг обняла меня. Господи, какой парфюм, откуда, как? Что за изысканные цветочные нотки. Умоляю, не отпускай меня…

Король светился от радости. Он был так откровенно счастлив, что я вновь смутилась… это же как промыли голову мужику.

– Друзья, – он снова обратился к народу. – По случаю возвращения моей дочери, объявляется три дня выходных и общенационального праздника – с весельем и гулянием. Все за счет государства! Кабаки будут работать бесплатно.

Что тут началось… как же радовались эти люди, обнимались, поздравляли друг друга и славили принцессу Стамину… ой, то есть, меня. Надо как-то привыкнуть к этому имени, хоть и на время. А король, молоток, знает как закрепить положительные реакции, могёт! Принцесса – бесплатные кабаки, принцесса – праздник, принцесса – делайте, что хотите. Само мое имя в дальнейшем прочно будет ассоциироваться с неподдельной радостью. Шик! Ни одно PR-агентство не осилило бы подобное. Каков бюджет!

И мы пошли во дворец. Роскошные палаты, огромные витражные окна, изысканное и великолепное убранство – Господи, сколько же денег сюда вбухано.

А когда мы проходили мимо огромного, во весь рост, зеркала и я увидала себя, то чуть не рухнула на пол от удивительного преображения – из благородного стекла на меня смотрела идеальная я. То есть, это была я, только лет на 10 моложе – аккуратное чистое лицо, ни одной морщинки, безупречно здоровые блестящие волосы, выразительные глаза, изящно выточенные скулы. Господи, неужто это я? Никого не стесняясь, я не сдержалась и слегка отворила декольте. Стон наслаждения беззастенчиво высвободился во всеуслышание. Моя грудь. Как в лучшие годы выразительная стоячая упругая грудь, как же я по ней скучала после двух собственноручно выкормленных детей. И вот тут уж я сдержалась, чтобы не взять их в руки и хорошенько не помацать. У меня еще будет время посмотреть на себя полностью обнаженную. Хотя, стоп.

– Скажите, это какое-то кривое зеркало? В смысле, молодильное?

На меня посмотрели настороженно.

– Зеркало как зеркало, – ответил немногословный Аскольд. – Обычное.

– Что-то не так, дочка?

– Все так. Хотя нет, вообще не так, я в нем выгляжу моложе, чем привыкли окружающие.

– Аааа, это Бугудония, – улыбнулся отец. – Здесь свой ход времени и влияния, ты выглядишь ровно так, как чувствуешь себя, так, как тебе хотелось бы выглядеть.

Я оторопела:

– И так будет до старости? Я всегда буду молодой? – спросила я на голубом глазу у пожилого отца.

– Это вряд ли. Никому из нас не по силам замедлить ход времени, жизнь в конечном счете возьмет свое. Но, поверь мне, это будет нескоро. Наслаждайся молодостью.

А вот тут можно даже не уговаривать, я охотно любовалась собой.

Так мы дошли до главного – тронного зала. В помещении уже было все готово. Величественно стоял длинный стол, щедро накрытый всякими яствами, о существовании многих из которых я и не подозревала. Определенно люди умели здесь жить на широкую ногу, ни в чем себе не отказывали.

Мне безумно хотелось есть со всеми этими приключениями, и потому я с удовольствием села во главу стола, как почетная гостья.

Поскольку то и дело звучали тосты в мою честь, играли музыканты и вообще было довольно шумно от гомона сотни приглашенных и непрестанно говорящих людей – когда они жевать-то успевали – то толком перемолвиться с королем никак не удавалось. И я решила оставить все вопросы на потом, а вопросы были… и главный из них – как отсюда домой-то попасть…

У меня созрел филигранный план – я втираюсь в доверие и ночью отбонжуриваю.

После славного обеда король-отец, имя которого я попросту не смогла запомнить, повел меня на экскурсию по дворцу. Да что греха таить, везде было дорого-богато. Великолепно расписанные своды, воистину аристократическая мебель, тяжелые, пронизанные золотыми нитями шторы, много мрамора, лепнины и скульптур. А какие повсюду были картины.

И, наконец, он привел меня к огромной роскошной комнате, которая предназначалась в полное мое всевластное владение. Навсегда и бесплатно. К тому же, мне полагалась первая фрейлина – девушка, которая будет мне всячески помогать.

Это была девятнадцатилетняя травница Катарина – огонь-девчонка, которая изысканно разбиралась в травах и умела из любых растительных проявлений земли сотворить хоть обольстительный парфюм, хоть смертоносный яд… С такими-то умениями с ней нужно бы обращаться довольно деликатно и уж тем более я не могла представить себе, чтобы помыкать ей, приказывать что-то… любое неосторожное слово и чай с бергамотом на завтрак мог оказаться последним в моей жизни. Но… все мои опасения были напрасными – мы довольно легко сошлись и тут же подружились. Катюха, как я тут же стала называть ее, чтобы не усложнять нам обеим жизнь, оказалась довольно простой, открытой, постоянно смеющейся и совершенно преданной госпоже, то бишь, мне.

Я ненавязчиво спросила у нее – как отсюда можно позвонить, но та лишь прохихикала моей непонятной тарабарщине и не нашла ничего ответить. Затюкали девчонку…

Не прошло и часа моего пребывания в комнате, как явился новоявленный отец. И вкратце огласил мое прозрачное ближайшее будущее – сегодня я тут спокойно переночую, завтра он отведет меня к родовому камню, где я верну себе позабытую сакральную силу Бугудонии, затем он подробно введет меня в курс дел и… я останусь здесь навсегда. Что? Навсегда? Вот уж спасибо, не стоит утруждаться. Не скрою, здесь все очень здорово и все такие милые, опять же, вкусно и все такое, но навсегда? У меня вообще-то своя жизнь… и дети! Дети, на минуточку! Мои любимые родные дети, которых я никогда не променяю ни на какие блага никакого выдуманного королевства.

И если это не смерть и не кома, то отсюда можно выбраться. Вот как раз ночью этим и займусь… ишь ты, выдумали моду, похищать и короновать человека без его желания.