Катрина Фрай Крайняя точка

– Хорошо. Тогда я наведаюсь к Эдриану. Он, несомненно, уже приступил к изучению тел. В пять часов соберём совещание. Обсудим текущую ситуацию. И да, узнай у криминалистов, не обнаруживали ли они камеры внутри дома.

– Кого пригласишь в команду?

– Ещё подумаю.

***

Эдриану не нравилось, когда я, подобно надоедливой мухе, начинала докучать с вопросами на ранних этапах расследования. Он ценил уединение, сосредоточенность и точность. Эдриан был хозяином в своём «святилище».

Он одинок. Упорно избегает создания семьи и даже постоянных отношений. Похоже, общение с мёртвыми его вполне устраивает. Однако следует признать, лучшего коронера не найти!

Отчасти я прекрасно понимала его. В морге, среди холодных тел и запаха формальдегида, ему вероятно, комфортнее, чем в шумном мире живых. Здесь всегда строгий порядок, тишина и незыблемость. Мертвые не задают вопросов, не требуют внимания и не судят. Они рассказывают свои истории, молча, посредством сломанных костей, странных отметин и запекшейся крови. И Эдриан, как медиум, умеет эти истории читать.

Его кабинет похож на алхимическую лабораторию. Странные инструменты, колбы, пробирки и лупы лежали в беспорядке на столе. На стенах висят схемы человеческого тела, фотографии с мест преступлений и вырезки из газет, посвященные нераскрытым делам. В этом хаосе свой порядок, понятный только ему.

Эдриан фанат своего дела. Он может часами изучать микроскопические образцы тканей, выискивая мельчайшие детали, которые могут пролить свет на причину смерти. Он одержим правдой, и одержимость делает его лучшим среди коллег. Заключения Эдриана, часто становились решающими в суде, и благодаря его дотошности многие преступники получили по заслугам.

Но одержимость имела и свою цену. Эдриан жил в своём мире, отрезанный от внешнего мира стеной молчания и профессионального цинизма. Он видит слишком много смерти, и это оставляет на нём неизгладимый отпечаток. Его глаза, иногда отражают отблеск той боли, которую он видел в жизнях, оборванных насильственно. И все же, несмотря на отчужденность и странности, я уважала Эдриана Курта. И я знала, что когда требуется ответ на самый сложный вопрос, касающийся смерти, я всегда могу обратиться к нему.

В морге стояла зловещая тишина.

Иду по белому кафельному коридору, и эхо шагов преследует. Ощущаю проникающий сквозь вентиляцию, запах незримой смерти. Никакая дезинфекция не сможет его заглушить.

Подойдя к двери секционной, останавливаюсь, чтобы собраться с духом перед встречей с трупами. Набираю побольше воздуха в лёгкие, несколько раз вдыхаю и выдыхаю. Надеваю одноразовые бахилы, перчатки, халат и, резко открывая дверь, врываюсь внутрь.

Передо мной Эдриан. Он выглядит, как всегда, стильно. Под прозрачным защитным костюмом – чёрная водолазка и тёмные джинсы, подчеркивающие стройную немного худощавую фигуру. Прозрачная пластиковая маска скрывает лицо. Однако живые карие глаза, увидев меня, засверкали любопытством.

– Приветствую, уважаемый коллега! – машу ему рукой в приветствии и подхожу ближе, вставая рядом. – Прости, пришлось, вытащить тебя в выходной, если, конечно, ты не проводил его с бутылкой вина возле трупа.

– Чёрный юмор, не твой конёк, Глория. Капитан Броуди редко обращается лично. Я всегда рад помочь. Тебе пора это усвоить. Где Брайан? – спрашивает он, опираясь одной рукой о металлический стол, поправляя маску.

– Работает на месте происшествия. У нас много работы.

– Что ж, тогда и мы приступим. Я лично не знаком с братом капитана, и все же выражаю соболезнования семье, – он покачал головой.

– Ты не представляешь, какая там атмосфера. Они едва держатся.

– Представляю...

Эдриан снимает маску и направляется к рабочему столу. Он садится за компьютер и несколько раз щелкает мышкой. На стене внутри комнаты висит огромный плазменный экран, на который обычно выводятся результаты анализов, экспертиз и проб для следователей.

– Итак, – начинает он, деловым тоном, быстро набирая текст на клавиатуре. – Поступило два тела: Джанин Броуди, семи лет, и Эмма Квингстоун, двадцати восьми лет. Эмму я успел осмотреть только поверхностно. Кстати, почему ты выделила именно её как приоритетную? – Эдриан поднимает на меня взгляд, полный любопытства.

– Потому что у меня чутьё на проблемы, приятель. Ключ к разгадке находится у тебя в холодильнике. А именно – Эмма. Она играет важную роль в загадочном убийстве девочки, несмотря на то, что сама стала жертвой. Джанин Броуди убили, чтобы наказать, показать, отомстить. Вот только почему? Предстоит выяснить, –отвечаю пододвигая к себе стул, садясь напротив экрана.

– Понимаешь, Глория, у меня пока недостаточно информации, чтобы предоставить хоть какие-либо конкретные данные. Тела доставили несколько часов назад. Пока я успел вскрыть только Эмму и отправить содержимое желудка в лабораторию. Все взбудоражены этой трагедией. Капитана Броуди многие ценят и уважают. Результаты надеюсь, будут готовы быстро. Многие готовы помочь ему от чистого сердца. Посмотрим, может, есть что-то.

– Да, конечно, я понимаю Эдриан. Дайте нам зацепку. Мне нужно с чего-то начать. А у нас с Брайаном пока только масса гипотез, – недовольно пробормотала я, разводя руками.

– Отлично! Посмотри, содержимое желудка проверили. Последний прием пищи был примерно в десять вечера: пицца с чёрными оливками, грибами, салями и сыром, а также около трехсот граммов апельсинового сока. В желудке обнаружен барбитурат, который девушка приняла с едой или соком. Эмма была здоровой и сильной девушкой, которая следила за собой. Сканирование не выявило никаких повреждений до момента смерти. Жертва употребляла только натуральные продукты.

– Вот и первая зацепка. Он её точно отравил?

– Сложно сказать, единичный это случай принятия такого препарата или нет. На первый взгляд рискну предположить, что Эмма никогда раньше не употребляла запрещенные препараты. Более точно будет ясно, когда придут уточненные анализы, и я до конца закончу с осмотром тела. С учетом её веса, дозу, которую она приняла, хватит, чтобы обездвижить тело на долгое время.

Я задумчиво нахмурилась, перебирая в голове обрывки информации. Пицца с оливками и сок… Казалось бы, обычный ужин. Но барбитурат переворачивал все с ног на голову. Кто подсыпал его Эмме? И зачем? Задача стояла отравить? Или просто усыпить? Вопросы множились, как грибы после дождя.

– То есть, не будь она зарезанной, то просто умерла бы во сне? – уточняю, глядя на него.

– Скорее всего, да. Дыхание бы замедлилось, сердцебиение тоже. В итоге – остановка сердца. Но это, если бы никто вовремя не вмешался. – Эдриан пожал плечами. – Знаешь, таких случаев полно. Передозировка, случайное отравление… Всё что угодно.

Киваю, понимая, что он имеет в виду. В этом деле есть что-то, что не даёт покоя. Слишком всё просто и очевидно. Словно кто-то нарочно оставляет подсказки, чтобы направить следствие по ложному пути. Следует копать глубже и искать то, что скрыто от глаз.

– Мда…Это даёт преступнику время заняться Джанин, или… – я задумалась.

– Что? Эх, вскрыть бы сейчас твою черепушку, посмотреть, что творится в твоей голове, – с усмешкой толкает Эдриан меня в бок.

– Всё ты со своими шуточками! Преступник мог опоить Эмму, оттащить наверх и усадить наблюдать за издевательствами Джанин, – у меня округлились глаза.

– Такой вариант не исключен, конечно. Тут есть над, чем подумать, но давай продолжим. Полистаем дальше отчёт. – Он переключает на следующий слайд, заключения с анализами. – А вот это любопытно... Посмотри, преступник ввёл ещё одну дозу, но значительно позже.

– Ещё одну?

– Да. Но на руках Эммы нет никаких телесных повреждений, значит, преступник не связывал жертву.

– Верно. Он относился к ней бережно. Удивительно. Эмма для него неприкосновенна, а Джанин вызывает агрессию.

– Давай-ка посмотрим на тело девочки. Если хочешь.

– Хочу. Где взять очки-микроскопы?

– Ты знаешь, там же, где и всегда. Пока подготовлю тело к осмотру.

Подхожу к длинному металлическому столу, стоящему вдоль стены с разными инструментами. В отдельном специальном ящичке лежат очки- микроскопы, рядом одноразовые халаты, маски и бахилы.

Вооружившись очками, возвращаюсь к столу, на котором лежит Джанин. Свет от лампы над телом очень ярко светит.

– Посмотри вот здесь, – Эдриан указывает на запястья рук.

Мы вместе склоняемся над телом.

– Их связывали очень туго, веревки сильно перетирали в кожу. Когда девочка отбивалась и дёргалась, они скользили по натёртым ранам, впиваясь в ручонки глубже и глубже. Посмотри, вот, вот, – он указывает на места повреждений. – На запястьях и лодыжках тоже.

– Он мог связывать и развязывать верёвки, – продолжаю размышлять вслух. – Связал, совершил акт. Развязал. Перевернул. Повторил снова.

– Допустим... Скорее всего, так и было. Он измывался над жертвой и проделывал действия с чрезвычайной жестокостью. Вот, посмотри сама… – Эдриан передвинулся ниже.

Струйка пота заскользила по моему позвоночнику.

– Разрывы, травмы, всё участки тела в увечьях. Семени при визуальном осмотре не выявлено. Потребуется много времени, чтобы внимательно изучить детали. Пока я занимался Эммой, то поручил осмотреть одному из своих коллег, которому я доверяю, Джанин. Пока он ничего не обнаружил. Даже ни одного волоска с лобка. Возможно, преступник хорошо подготовился. Мог использовать каждый раз презерватив, не оставляя следов. Он знал, мы будем искать тщательно. На шее Джанин заметные отметины от рук.

– Да… Их много. Он душил её с остервенением. Душил и смотрел, как жизнь медленно покидает тельце. Наверняка, Джанин теряла сознание, когда он начинал акт, затем постепенно приходила в себя, и тогда он повторял заново.

Я так погрузилась в мысли, будто видела разворачивающуюся картину преступления наяву. Материально я чувствовала боль маленькой девочки.

– Джанин находилась в агонии. Он её связывает, она бьется, пытаясь глотнуть воздуха, и часто теряет сознание. Тогда он развязывает ей ноги, переворачивает, опять связывает. Затем ждёт, пока она придёт в себя, чтобы она смогла чувствовать, как он это делает. Какой смысл стараться, если жертва без сознания? Преступник хочет доставить максимальную боль.

– Может, он только так ловит кайф, а потом и кончает, – Эдриан резко замолчал, посмотрев на меня. – Ты какая-то бледная, Глория. Давай-ка мы прервемся на минуточку, – он берёт меня за руку и отводит в другой конец кабинета.

Качаю головой, едва сдерживая слёзы.

– Это ужасно, Курт! – бормочу я. – Джанин нашли родители. Они увидели дочь в растерзанном состоянии, распятую в крови. Теперь эта картина навсегда останется с ними до конца дней. Такое не стирается из памяти никогда.

– Знаю, – он кивает головой, наливает стакан воды и протягивает.

– Спасибо. – Делаю несколько глотков. – Знаешь, ведь преступнику требовалось попасть в техническое помещение, чтобы изъять с камеры флешку и отрубить электронные замки на дверях. Как думаешь, мог он притащить в спальню Джанин, няню, чтобы она смотрела, как он измывается? И под действием ужасной картины происходящего, Эмма могла расколоться и выдать пароль.

– Вероятнее всего, в какой-то момент он начал душить девочку руками. Возможно, подушкой. Я не брал анализов, не могу точно утверждать. Но допустим, няня парализована, она еле волочит языком. Введенная доза точна, чтобы она могла говорить. А это требует очень скрупулезного расчета массы тела и препарата, – Эдриан сложил руки на груди и задумался.

– Отец Джанин, Кевин, сказал, что система безопасности меняет код на замках сама, автоматически. От двери к кабинету техотдела Эмма знала доступ. На всякий случай. Она часто оставалась одна с девочкой. Может быть, преступник пообещал няне опустить Джанин, если она скажет пароль доступа? И всё же, склоняюсь к мысли, что он заранее обо всём позаботился. Вряд ли действовал на «авось». В любом случае, времени у него было предостаточно. Наверняка Эмма кричала и задавала вопросы. Не сомневаюсь, что он доходчиво ей объяснил мотивы своих действий.

– Действительно, за что он мог убить Джанин? – тихо спрашивает Эдриан, не сводя с меня глаз.

– Мы должны выяснить. Он куда-то водил несчастную Эмму на свидания, держал за руку, строил из себя застенчивого парня, читал стихи. Заставлял её чувствовать себя застенчивой дурочкой. Он всё просчитал, – сердце стучало, как отбойный молоток, и я стала расхаживать по кабинету, меряя шагами комнату и рассуждая вслух. – Маска сброшена. В ней нет больше необходимости. Он хочет, чтобы она наблюдала, как Джанин страдает, но почему? – развожу руки в стороны, меня начинает бить внутренняя дрожь. Я будто пропускаю события через себя. – Эмме, он нанёс меньше увечий, чем Джанин, которую он связывал веревками. Она стала его инструментом к донесению послания. Орудием. Он мог убить няню сотней разных способов. Но он хотел, чтобы это произошло именно в доме. Преступник не был уверен, что мы обнаружим в организме Эммы барбитурат. Для подстраховки, он оставляет в подарочек стакан. Умышленно. Ублюдок заранее подумал о разных вариациях.

– Верно. Скажем, он не глуп.

– Он хочет, чтобы его поймали?

– Вполне возможно, Глория.

– Стакан не дает мне покоя. Ты отправил его на токсикологию? – бросаю быстрый взгляд на Эдриана.

– Конечно!

– Спасибо за оперативность. Держи меня в курсе. Пора здесь закругляться и ехать в участок, не хочу больше тебя задерживать. В пять часов планирую провести брифинг. Тебя не зову, чтобы не отвлекать. Ты требуешься здесь, но официально ты в моей команде! – стягиваю с себя одноразовый халат, бахилы и облегченно вздыхаю, будто скинула змеиную кожу.

– Согласен. Как появится новое, сообщу. Не меньше вашего хочу, чтобы преступник сел в тюрьму.

Проходя мимо, целую его в щеку и, распрощавшись, побыстрее выбираюсь из мрачного здания.

Оказавшись на улице, я делаю несколько глубоких вдохов полной грудью, наслаждаясь чистым воздухом без примеси формальдегида. Не торопясь дохожу до машины и решаю немного подумать, прежде чем двигаться дальше.

С какой стороны не взгляни, убийство – это хаос. Работа детектива, если уж на то пошло, заключается в том, чтобы с ним бороться и поддерживать порядок. В современном мире хаоса хватает с головой.

Помню, как в детстве многие соседские дети ходили в церковь, а потом ужинали за одним столом с взрослыми. Ребёнку в то время бы и в голову не пришло послать родителей на хрен! Зла то же, конечно, хватало, но мы знали, что к чему. Были границы, рамки воспитания и правил, которые мы просто так не нарушали. Если вам сейчас кажется, что это всё скучная и старомодная ерунда, задумайтесь вот о чём: люди раньше улыбались незнакомцам, здоровались с соседями, ходили, друг другу в гости, помогали старикам донести покупки, а число хладнокровных убийств не росло в таких геометрических прогрессиях.

С тех пор народ одичал. Дикость попала в воздух, как вирус. Присмотритесь к стайкам нынешней молодежи, дети кучкуются: безмозглые, тупые, заторможенные, сидящие на таблетках и нюхающие всякие смеси. Они ищут, кого бы унизить. Желательно записать ролик и выложить в Интернет, чтобы видео собрало побольше лайков. И плевать они хотели на ваше воспитание и мораль. Круто быть плохим! Посмотрите, как современные дети закатывают матерям истерики в магазинах, когда не получают желаемого, и мамы идут у них на поводу, делая тем самым из ребёнка авторитета в своей семье. Теперь вся Вселенная крутится вокруг него, а «курицы» разводят руками и не понимают, что же и в какой момент пошло не так? Почему же мать не может справиться с собственным ребёнком? Ведь она всегда доставала ему всё самое лучшее… Жесть.

Большая часть девушек сошла с ума, закачивая в себя тонны силикона и наращивая все возможные части тела.

Мужчины – жирные властители мира, которые расталкивают на дорогах в своих огромных внедорожниках, маленькие машины, думают, что они пуп земли. Вспомните, как они от «большого ума» приходят в ярость, если кто-то осмеливается встать у них на пути.

Последний шаг к одичанию населения – убийство. Вот с этим и приходится нам работать. Так, ладно. Философию в сторону. Необходимо двигать в сторону офиса подготовится к брифингу. Обменяемся данными, обсудим детали и посмотрим, что делать дальше.