Katrin A. Murr Правильный выбор

Глава 2

Белая Honda уже подъезжала к загородному домику, явно отличающему себя от рядом стоящих ярким синим забором с нарисованными лилиями по периметру. Мама Тары — художница, но не профессиональная. Это её хобби, которым она занимает почти все свое свободное время. Тара всегда восхищалась её рисунками с самого детства, но никогда не испытывала такого же притяжения к искусству. Что нельзя сказать о её младшей на пять лет сестре — Оливии. Она с садика показывала свои успехи в творчестве, принося домой различные рисунки и подделки. Тара каждый раз с облегчением выдыхала и была рада, что хотя бы кто-то в их семье может искренне поддержать маму и разделить её интересы.

Не прошло и пяти секунд с момента, как Блэк припарковалась у гаража, а из дома уже выбегала светловолосая фигурка в розовых тапочках и пижаме. Оливия сияла, руки расправлены нараспашку — она хотела схватить сестру в объятия.

— Лив! — Тара выскочила из машины, снимая солнцезащитные очки, чтобы они не улетели от неизбежного прыжка.

— Ура! Ты наконец-то приехала! — Улыбка Оливии стала еще шире, после чего она с ногами запрыгнула на Тару, обхватив её всей длиной рук.

— Как я могла пропустить наш знаменитый семейный вечер? — Блэк крепко обняла младшую, на мгновение задерживая её в воздухе.

— Еще бы ты пропустила его.. О боже! — Вдруг воскликнула Лив, приземляясь на землю и уставившись на пустующее пассажирское сиденье. — Только не говори мне, что..

— Работа, да.. — Тара постаралась, чтобы голос не дрогнул, но не получилось. Обида на Джеймса царапнула где-то внутри, но она проглотила её.

— Кошмар, неужели так сложно выделить тебе немного времени? — Оливия нахмурилась, развернулась и направилась в дом. — Ну ничего, зато нам еды больше достанется.

Тара усмехнулась и мысленно согласилась. Оливия права — пиццы достанется как минимум на два куска больше. У них с Джеймсом одна любимая «Ветчина и грибы» на двоих, и они вечно дерутся за последние кусочки.

Она захлопнула дверцу и подошла к багажнику. Достала бумажные пакеты с продуктами, которые торчали во все стороны. Блэк никогда не могла приехать с пустыми руками, даже когда родители говорили «ничего не нужно». Аккуратно закрыв крышку, девушка каким-то образом тыкнула пальцем сквозь карман штанов на брелок, отчего автомобиль пиликнул, и по примеру младшей сестры направилась в дом.

На пороге пахло смесью перцев, куркумой и маминым авторским соусом. Тара вдохнула и почувствовала, как что-то внутри отпускает — детство, безопасность, привкус ностальгии. Она так сильно скучала по этой стряпне.. В перерывах между делами на работе она питалась только кофе, ну и иногда нормальной едой в виде сэндвича.

Стоило Блэк переступить порог дома, как пакеты тут же подхватил седоватый мужчина в футболке с примитивной надписью «На пенсии. Не будить».

— Привет, дорогая. — Чмокнул он в щеку девушку, проходя мимо неё на кухню.

— Привет, пап, — Тара скинула кроссовки и запихнула их в угол. — Мне кажется ты еще молод для пенсии, не думаешь?

Она догнала отца и ткнула пальцем в первую букву, прикрытую бумагой. Надпись была забавной, но папа, кажется, даже не замечал иронии.

— Твоя мама решила, что это идеальная футболка для меня.

— Она уже гонит тебя на пенсию? Ну и дела..

— Она мечтает, чтобы я прекратил копаться в машинах и помогал ей по дому. — Отец подмигнул.

— Эй, — послышался голос со стороны духовки, — я мечтаю, чтобы ты сделал что-то со своей спиной. Автомастерская жаждет молодые тела, а не жертву остеохондроза.

Тара тут же расхохоталась, когда услышала, как мама в какой раз своим острым языком дала отпор отцу. Были времена, когда все было совершенно наоборот. Кажется, возраст повлиял на всех по-своему, а возможно, все потому, что мама продолжает каждый день тренировать своё творческое мышление и оно сказывается на общем. В любом случае, это забавно.

— Кажется, ты сбавляешь обороты, пап.. — Тара хлопнула его по плечу и подошла к кухонному островку.

Она оперлась ладонями о столешницу и взглянула на маму. Глория быстро резала овощи, двигаясь от одного места к другому, словно пыталась успеть везде сразу. Тара кашлянула, привлекая внимание.

— Неужели ужин важнее, чем твоя дочь? Даже не обнимешь меня?

— Черт, милая, — Женщина вытерла руки о полотенце, которое висело на плече, и кинула его в сторону горы посуды. — Я сегодня увлеклась, потеряла счёт времени, пытаюсь всё успеть.

Глория подошла ближе и крепко обняла дочь, замерев на мгновение, словно наслаждаясь моментом. От мамы пахло фиалками и ванилью. Те же духи, что и десять лет назад. Тара набрала в лёгкие этот аромат и выдохнула, прикрывая глаза. Она так любила его. Каждый раз, когда в городе она чувствовала что-то похожее, внутри разливалось тепло — воспоминание о доме.

— Что ж, — Тара отпустила маму и закатала рукава, осматривая кухню, — Если вредная Оливия не хочет помогать, то помогу я..

— У Ливви на носу защита работы, она даже почти не спит, — Перебила Глория, и в её взгляде была просьба быть мягче.

— Точно, наша маленькая Лив уже выпускница. — Тара взяла нож и начала резать овощи. — А я все еще помню её как ученицу средней школы.. Эх, время так быстро летит.

Следующие пару часов Тара тщательно помогала маме на кухне. Они обсуждали все, что подвернется под язык: вспоминали прошлое, рассказывали друг другу смешные истории. Иногда к ним присоединялся отец, просто чтобы постоять и поучаствовать в диалоге. Как повар он был ужасен, каждый раз, когда за что-то берется — случается полный хаос. Наверное, в этом плане Тара пошла в него. Готовить, конечно, она что-то умела, но вот беспорядок и анархия в собственном доме точно пошло от отца. Тара не любит прибираться и складывать все на свои места, но прикрывается всегда тем, что у нее не хватает на это времени и что «вообще-то это творческий беспорядок, мне так комфортно». А все знали, что от творчества у неё только пятна на футболках от случайно пролитого кофе, но свято ей поддакивали.

Наконец большой стол, который расправляли только по праздникам, был заставлен несколькими видами блюд: легкий салат, горячее в виде запеченной индейки с фирменным соусом и несколько закусок. Чаще всего семья Блэк начинала с небольшого ужина, а шлифовала позже все пиццей за просмотром фильма. Сегодня был именно такой день.

— Ну так что, дорогая, где же Джеймс? Он сегодня будет? — Наконец-то поднялся этот вопрос, когда все, включая Оливию, уселись за стол. Словно выжидали этого момента, чтобы застать девушку врасплох.

— У него сдача проекта на носу, — повторила Тара за мамой, как та защищала Лив недавно, — не уверена, что у него получится сегодня приехать.

Родители незаметно переглянулись. Они думали, что это незаметно, но рабочая привычка замечать любое движение выдала их. Тара видела: Глория и Дин тоже не рады тому, что их будущий зять пропускает почти каждый важный сбор. В семье Блэк сплочённость была главным.

— У вас все хорошо с Джеем? — Внезапно задал вопрос отец, после чего мама явно сильно пнула его ногу, отчего он сощурился.

— Да-да, конечно. — Тара начала оправдываться, чтобы родители не надумали ничего лишнего. — У нас все супер, Джей буквально вчера забрал меня с работы, и мы суперски посидели в ресторане. Просто у него достаточно ответственная работа и он не может привыкнуть к нашим семейным традициям.

На самом деле Тара не знала правды, просто в этот момент нужно было что-то сказать, чтобы отвести подозрения, как это делают самые подлые преступники. Честно говоря, она считала, что Джеймс просто чувствует себя некомфортно в кругу её семьи. Они из разных миров, настойчивость её родителей может пугать, но к этому можно и привыкнуть со временем. Блэк надеялась на это.

— Ладно, давайте есть, а то остынет. — Глория перевела тему, размахивая руками над столом.

Прошло около получаса. Тара уже успела набить желудок и расслабленно сидела на стуле, положив руку на живот. Диалог мамы с папой прервал звонок в дверь.

Глория, закинув на плечо полотенце, встала из-за стола, чтобы пойти проверить кто мог нарушить их идиллию, а Тара тем временем машинально взглянула на свои наручные часы, чтобы зафиксировать время прибытия незнакомца.

– Кто бы это мог быть? – Отец нахмурился. Он не любил неожиданности, и напряжение проступило в его плечах, хотя он пытался скрыть.

Тара лишь пожала плечами в ответ на его вопрос.

– Ого! Джеймс! – Голос мамы разнёсся по дому. – А мы тебя и не ждали Давай, проходи, еда уже остывает.

Тара пулей выскочила из-за стола. Она не ожидала, что Джей вот так появится. Он говорил, что занят. Она затормозила в прихожей, глядя на снимающего лакированные туфли мужчину.

– Я думала ты на работе. – Без приветствий констатировала факт Блэк, наблюдая за женихом.

– Получилось освободиться чуть раньше. – Легко улыбнувшись, Джеймс подошел к девушке и слегка коснулся губами её лба. – Не могу же я вечно разочаровывать твоих родителей.

Его улыбка стала шире, когда он перевёл взгляд на маму. Глория захохотала и приобняла его.

– А ты и не разочаровываешь! – Она хлопнула его по спине. – Мужчина должен быть добытчиком. Когда-нибудь Тара наиграется в детективов и станет мамой

Глория перевела взгляд на дочь, зная, что Тара будет не рада.

– Мам... – Тара покачала головой. Это был их общий знак «прекращай, мне неприятно». Психолог в подростковом возрасте научил её этому жесту, и он до сих пор работал.

Она перевела взгляд на Джеймса, извиняясь взглядом. Они не обсуждали детей. Чтобы обсуждать — она сама должна сначала понять, хочет ли их. А у неё не было времени на эти мысли. Джей тоже не поднимал тему, значит, он тоже не готов менять свободу.

Наконец все вернулись за стол. Джеймс сел между Тарой и Оливией, так как только туда можно было поместить еще один стул. Тарелки то наполнялись, то пустели, а еда словно и не собиралась заканчиваться. У мамы реально золотые руки, либо она что-то добавляет в еду

Беседа текла медленно между всеми членами семьи, но чаще всего внимание было уделено именно Джеймсу. Родители любили его, потому что он воспитанный, интеллигентный и начитанный. Слушать его – одно наслаждение.

– Так что, вы уже придумали, где будете отмечать медовый месяц? – Поступил очередной вопрос от отца, который плавно сменил тему с работы на отношения.

Тара только-только засунула вилку с салатом и апельсиновым соусом в рот, поэтому ответить не могла, но Джеймс охотно перетянул одеяло на себя.

– Пока не обсуждали, но в голове есть идеи. Возможно, Бали? Или Мальдивы? – Взгляд Джея плавно переключился на жующую Тару, ожидая её реакции на предложение.

Вообще, в своей голове Тара не планировала ехать никуда. Она думала быстренько расписаться, отметить свадьбу в кругу семьи и вернуться в привычное русло. Все же работа кипит, а серийник ждать, пока она накупается в океане, точно не будет. Приподняв брови, девушка взглянула на Джеймса. Она медленно высунула вилку изо рта и поджала губы, словно тянув время для ответа. Тара планировала обсудить это вдвоем, дома, в максимально комфортной обстановке, но, благодаря отличному вопросу отца, кажется, придется прямо сейчас.

– Ну – Начала та неуверенно, опустив взгляд на тарелку и начав ковыряться вилкой в рукколе. – Я давно хотела поговорить об этом

Внезапно послышался грохот, словно что-то разбилось, а когда Тара вновь взглянула на Джеймса, заметила, что его серый костюм утонул в красном мамином соусе. Позади него, прикрыв рот рукой от удивления, сидела Лив, которая являлась источником беды. Из её руки, кажется, соскользнула пиала, упав на пол и разбившись, а по пути смачно облив содержимым штаны мужчины и часть рубашки.

– Черт возьми, прости, – наконец шевельнулась Оливия, рассматривая огромные красные пятна от соуса.

– Лив! Боже мой, сейчас принесу тряпку – Спохватилась мама, начиная вставать со стула, но её остановил Джеймс рукой, прося не беспокоиться.

– Все нормально, я сам. – Проговорил тот, тут же вставая и направляясь в сторону ванной.

– Точно все нормально? – Чуть взявшись за руку мужчины, поинтересовалась Тара. В её взгляде отчетливо было заметно волнение и очередное извинение за случившееся.

– Да, все в порядке. Ничего страшного, вещи постирать можно. – Он улыбнулся настолько искренне, насколько мог, и девушка ощущала это всеми клеточками тела. Она знала Джеймса, знала его любовь к чистоте и аккуратности, поэтому его улыбка это лишь знак воспитанности и уважения.

Джеймс накрыл кисть девушки быстрым жестом, а после, с её же разрешения, вынужденно покинул кухню и ушел в ванную, разглядывая на себе уже впитавшиеся пятна.

– Сейчас же принеси Джеймсу отцовскую одежду. – Чуть пригрозила пальцем мама Оливии, отправляя её хотя бы немного исправить ситуацию, которую она натворила.

Оливия молча встала и ушла следом за Джеймсом. На кухне остались только Тара и родители.

Оливия

Девушка быстро поднялась на второй этаж и нашла в гардеробной родителей пару чистых вещей. Её щеки все еще были румяными от смущения, потому что она не планировала пачкать новый костюм Джеймса, тем более она знала, насколько мужчина не любит, когда кто-то портит его вещи.

На выходе она остановилась перед зеркалом и осмотрела себя. Заметив, что блеск на губах стерся, Лив не постеснялась сделать паузу, положив только что взятые вещи на трельяж. Вытащила из кармана тюбик с увлажняющим блеском и подкрасила свои губы. Размазав содержимое, та чуть взъерошила свои светлые волосы и, вновь взяв одежду, спустилась вниз.

Девушка подошла к ванной, где слышался звук воды, оглянулась, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, особенно Тары, а после аккуратно открыла дверь и вошла во внутрь. Когда Оливия вошла её взгляд сразу же нашел его — оголенную спину, мышцы, перекатывающиеся под кожей при каждом движении, когда он тер рубашку, и как вода стекает по позвоночнику и исчезает за поясом боксеров. Сердце пропустило удар, и Оливия почувствовала, как по телу разливается липкий жар. Она облокотилась на стиральную машину, чувствуя прохладу металла сквозь тонкую ткань пижамы. Провела языком по губам, размазывая недавно нанесенный блеск, и произнесла:

– Бали, значит?

Джеймс не обернулся, но его руки на мгновение замерли. Он посмотрел на неё через отражение в зеркале. В его взгляде не было удивления, только эта тень усмешки на губах, от которой у Оливии пересохло во рту.

— А мне ты когда предложишь поехать? — Её голос дрогнул, и она сама ненавидела себя за это. Она сложила руки на груди, вцепившись пальцами в плечи, и переступила с ноги на ногу. — Сколько можно, Джеймс? Я устала ждать. Сколько еще ты будешь притворяться, что она тебе нужна?

Джеймс медленно выжал рубашку и повесил её на край раковины. Затем, не говоря ни слова, выключил кран. Тишина, воцарившаяся в комнате, была оглушительной. Он снял с крючка полотенце, и каждое его движение было нарочито неторопливым. Оливия завороженно смотрела, как он вытирает пальцы, как полотенце скользит по его запястьям. С каждым его шагом воздух в ванной становился плотнее, тяжелее. Джеймс остановился прямо перед ней. Так близко, что она чувствовала исходящий от его кожи жар и запах влажного тела. Он уперся ладонями в стиральную машину по обе стороны от неё, заключая её в ловушку, и его дыхание коснулось её губ. Её сердце билось где-то в горле.

– Потерпи еще немного. – прошептал он.

Оливия не успела ответить. Не успела даже вздохнуть.

Его губы коснулись её губ — не поцелуй, а почти невесомое прикосновение, от которого по спине пробежала дрожь. Она почувствовала, как его язык скользнул по её нижней губе, медленно, пробуя на вкус блеск, который она нанесла для него. Руки сами собой нашли его плечи, пальцы впились в горячую кожу. Джеймс отстранился ровно настолько, чтобы опустить голову, и его губы скользнули по её шее. Горячий, влажный след, от которого всё внутри сжалось в тугой узел. Он задержался у яремной впадины, и она почувствовала его дыхание на своей коже. Мир сузился до его губ, его рук, его дыхания.

А потом он отстранился. Медленно, нехотя, словно заставляя себя сделать это.

— Ты слишком много внимания привлекаешь, когда красишь губы, зная, что я здесь, — сказал он, возвращаясь к раковине. Его голос звучал ровно, но Оливия видела, как напряжены его плечи.

Она сделала глубокий, прерывистый вдох, чувствуя, как дрожат колени. Голова шла кругом, а между ног пульсировало желание, почти болезненное. Она хотела вцепиться в него, притянуть к себе, забыть обо всем на свете.

— Вот, сменка, — выдавила она, хлопнув ладонью по одежде, и, развернувшись, вылетела из ванной, осторожно прикрыв за собой дверь. В груди колотилось сердце, а в голове пульсировала одна-единственная мысль: «Я хочу его. Прямо сейчас. Здесь».

Тара

Тара настолько увлеклась разговором о фильме, что не заметила, как Джеймс вернулся из ванной. Он скользнул на своё место бесшумно, словно тень, и от него пахло домашним порошком и чем-то тёплым, что она не могла назвать иначе, как его запахом — тем, который оставался на подушке по утрам, когда он уезжал раньше неё.

Мужчина мягко положил свою руку на бедро Тары, давая знак, что все в порядке. Она улыбнулась ему, быстрым жестом кладя свою ладонь поверх его.

– Джеймс, оставь костюм, я отвезу его завтра в химчистку. – Сказала мама, убирая со стола лишние и пустые тарелки.

– Да все нормально, я сам отвезу. – Отказался Джей, подавая маме свою тарелку.

– Я настаиваю.

Глория остановилась и посмотрела на него тем особенным взглядом, от которого невозможно было отказаться. Джеймс коротко кивнул, и мама, удовлетворённая, ушла к раковине.

Тара поднялась следом, начиная убирать со стола. Она любила этот ритуал — общий ужин, общая суета, мама у плиты, папа с газетой, Лив, которая вечно куда-то пропадает. Всё это было таким родным, что иногда хотелось остановить время и остаться здесь подольше.

Она смотрела на отца, который уже заказывал пиццу, и улыбалась. Интересно, сколько они сегодня съедят? Кажется, у её семьи был какой-то мистический дар — есть и не толстеть. Может, родители когда-то продали душу дьяволу за эту суперспособность? Тара усмехнулась своим мыслям.

Джеймс подхватил уборку почти сразу. Он никогда не сидел сложа руки. Тара знала, что он из тех людей, кто будет драить полы до блеска, даже если его никто не просит. Просто потому, что не может иначе. Она задержала взгляд на его силуэте — он двигался легко, уверенно, как будто всегда был частью этой кухни, этого дома, этой семьи.

Через некоторое время вниз спустилась Оливия. Тара мельком взглянула на сестру и заметила, что та выглядит слегка взъерошенной, а глаза блестят так, будто она только что узнала что-то приятное.

– Что-то ты пропала, Лив. – Заметила Тара, складывая скатерть.

Оливия подошла и взялась за другой край ткани.

— Мне позвонили, нужно было ответить, — улыбнулась она и убрала скатерть в стол.

Тара не стала расспрашивать. У них уже давно не те отношения, чтобы выуживать информацию. Оливия взрослая, у неё своя жизнь, и Тара научилась уважать это — даже когда внутри шевелилось любопытство.

22:24. Все наконец собрались в гостиной. Свет был приглушён, горел только один торшер, бросая тёплые золотистые тени на стены. На экране замерла чёрно-белая заставка — «Моя прекрасная леди». Пиццы уже ждали на журнальном столике, и Тара невольно бросила взгляд на ту, которую они с Джеймсом всегда делили.

Она свернулась клубком на краю дивана, укрывшись мягким пледом. Рядом с ней расположился Джеймс, ему достался лишь уголок другого пледа — остальное заняли Оливия и мама. Папа, как всегда, сидел в своём коронном кресле, которое никто больше не занимал. Продавленное, старое, но отец любил его так, словно это был трон.

Тара улыбнулась, глядя на семью. Ей было хорошо, тепло, уютно.

Она почти провалилась в сон, когда почувствовала лёгкое движение под пледом. Что-то мелькнуло. Она приоткрыла глаза и заметила, что плечо Джеймса напряжено, а его рука — та, что лежала под пледом — была неестественно неподвижна. Странно.

Тара хотела просто закрыть глаза и не думать, но что-то внутри заставило её взглянуть на его лицо. Он смотрел куда-то в сторону, не на неё. Его взгляд был устремлён туда, где сидела Оливия. Тара почувствовала холодок, пробежавший по спине, но она тут же подавила его. Она просто устала, это всё нервы. Она слишком много работает, слишком много думает о деле. Ей просто нужно отдохнуть.

Она закрыла глаза, и тёплая тьма сна накрыла её, но где-то на самом дне сознания остался этот холодок — маленький, незаметный, как трещина на льду, которую она не хотела замечать.

Джеймс

Эта затея с просмотром фильма казалась каторгой. Чёрно-белая комедия, которую вся семья называла «классикой», не вызывала у Джеймса ничего, кроме глухой скуки. Он смотрел в экран, но не видел ничего — мысли бродили где-то далеко, пока он механически держал Тару за руку.

А потом он почувствовал, как горячие пальцы скользнули по его бедру — чуть ниже края шорт, прямо по оголённой коже. Движение было мягким, почти невесомым, но от него по позвоночнику пробежал ток. Джеймс замер, он не повернул головы, не дёрнулся — только сжал челюсть и медленно выдохнул.

Тара спала. Её дыхание было ровным и спокойным, она устроилась на подлокотнике, доверчиво прижимаясь к его твердой набивке. Он перевёл взгляд на неё — на мгновение, чтобы убедиться. Потом его голова повернулась в другую сторону.