Кассандра О’Доннелл Близнецы Крошмор. Одержимость

Cassandra O'Donnell

Les jumeaux Crochemort. Tome 2. Possession

© Flammarion 2024

All rights reserved

© Долгачева О. А., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1

На особняк Крошмор обрушилась ужасная буря. Тени, порожденные вспышками молний, судорожно плясали по полу и стенам. Проливной дождь яростно бил в окна, а мощные порывы ветра сотрясали двери.

Ворочаясь в постели, миссис Миллс не могла заснуть. И не только из-за грозы или молнии, которая только что погрузила дом во тьму, а потому, что она чувствовала странную угрозу, витающую в воздухе…

– Миссис Миллс! Миссис Миллс!

«Иногда я ненавижу оказываться правой», – подумала экономка, услышав крики.

– Просыпайтесь! Просыпайтесь, миссис Миллс!

Та невольно вздрогнула, увидев на пороге новую горничную Мэри-Элизабет Крошмор. С лицом, наполовину освещенным зажатой в руке свечой, и одетая в длинную белую ночную рубашку, девушка походила на привидение.

– Не нужно кричать. В такую бурю никому и так глаз не сомкнуть, мисс Уилсон. Что стряслось?

– Это ужасно, миссис Миллс!

Экономка подняла брови. Ужасно? В этом особняке слово «ужасно» могло означать все и ничего одновременно.

– Что ужасно?

– Все! Все! Она там повсюду! – завопила Агата Уилсон, выпучив глаза.

Миссис Миллс мысленно вздохнула, задаваясь вопросом, что побудило Мэри-Элизабет Крошмор нанять эту девчонку в качестве горничной. Судя по ее сгорбленным плечам, застенчивому, словно вечно извиняющемуся выражению лица и тому, как она краснела и терялась от малейшего замечания, было нетрудно догадаться, что мисс Уилсон совершенно не создана для работы в этом доме.

– Извините, но я не понимаю ни слова из того, что вы говорите.

– Идемте! Идемте, пожалуйста! – взмолилась Агата, почти срываясь на визг.

Понимая, что от испуга горничная просто не в состоянии связно объяснить, в чем дело, миссис Миллс встала с кровати и, надев халат, проворчала:

– Ладно, ладно… Дайте мне хотя бы время одеться.

Затем она зажгла масляную лампу на прикроватной тумбочке и твердо добавила:

– Идите вперед, я за вами.

Агата всмотрелась в темноту, и у нее внутри все сжалось. Она всегда немного боялась ходить по этим коридорам после наступления ночи, но это беспокойство было пустяком по сравнению с тем, что она чувствовала сейчас. От одной мысли, что придется снова вернуться туда, у нее душа уходила в пятки, и с каждым шагом ей приходилось мысленно повторять себе: «Мужайся, дочь моя, держись, ты сильнее, чем думаешь», – только бы продолжать идти и не позволить наступающей панике захлестнуть ее с головой.

– Ну же, идемте, мисс Уилсон! Почему вы стоите как вкопанная? – отчитала ее миссис Миллс, заметив, что девушка остановилась перед дверью в душевую для персонала.

Агата почувствовала, как у нее участилось сердцебиение. Теперь, когда она оказалась лицом к лицу со своим страхом, ей хотелось только одного: развернуться и побежать обратно в свою комнату.

– Это здесь, – ответила она глухим голосом.

– Здесь? В душевой?

– Да, миссис Миллс.

Приглушенный звук, похожий на сдавленный крик, вырвался из горла Агаты, когда она смотрела, как экономка открывает дверь.

– Мисс Уилсон, если вы предпочитаете остаться здесь, я могу пойти одна…

Миссис Миллс была крепкой женщиной, сильной от природы и не особо впечатлительной. Скорее всего, Агата была ей не нужна. Но увидев презрение, промелькнувшее на ее лице в этот момент, Агата сразу же передумала бежать.

Хоть ей и было страшно, она не могла рисковать и настраивать экономку против себя. В Уиспер-тауне работу днем с огнем не сыщешь. То, что ее наняли служить в особняке, было настоящим чудом, и мысль о потере места пугала ее ничуть не меньше, чем жуткое зрелище, ожидающее за дверью.

– Нет-нет, я пойду с вами, миссис Миллс.

Экономка удовлетворенно кивнула и вошла первой.

– Должно быть, трубу прорвало, я только что наступила в лужу, – недовольно проворчала она, проходя на середину комнаты, где находились шкафчики и раковины.

Агата сглотнула, затем заметила едва слышным голосом:

– Это не вода, миссис Миллс.

– Не вода? – удивилась та. Ее ноздри раздулись – она принюхивалась к запаху.

– Это кровь.

Экономка нахмурилась. Кровь? Да, это объясняло медное, сладковато-тошнотворное амбре…

– Понятно, – поморщилась она, сожалея, что не нашла времени надеть тапочки.

Осознав, что на ногах у экономки ничего нет, Агата смущенно промямлила:

– Простите… Я должна была вас предупредить, но…

– Да уж, действительно, должны были, – резко оборвала ее миссис Миллс, перемещая масляную лампу над полом, а затем вдоль стен. – Вы проверили другие помещения?

Агата недоверчиво посмотрела на нее.

– О нет, миссис Миллс. Когда я увидела… я сразу побежала к вам!

– И вы не только вошли в мою комнату без стука, но и не смогли дать внятного объяснения, – резко заметила последняя.

– Дело в том, что… я была в шоке.

– Вам придется проявлять больше самообладания и научиться лучше владеть своими нервами, если вы хотите и дальше работать в этом доме, мисс Уилсон, – с упреком сказала экономка.

Понимая, какую угрозу таит в себе это замечание, Агата опустила голову.

– Да, миссис Миллс.

– Не сходите с места, я скоро вернусь.

Агата вздрогнула.

– Куда… куда вы идете?

– Искать труп.

– Труп?

– В теле среднестатистического взрослого человека содержится пять литров крови. Какой вывод вы можете сделать, увидев состояние этой комнаты? – спросила миссис Миллс терпеливым тоном, словно школьная учительница, которая пытается что-то объяснить нерадивому ученику.

Горничная опустила свечу, чтобы лучше осветить пол, затем хриплым голосом ответила:

– Я делаю вывод, что здесь, вероятно, кто-то умер.

– Именно так, – согласилась экономка, прежде чем пройти через комнату, чтобы проверить дальние уголки.

Она начала с того, что осмотрела туалеты один за другим, но ничего не нашла. Затем направилась в следующее помещение, выставив перед собой подсвечник, как будто боялась, что кто-то или что-то может скрываться за мебелью или каким-то другим предметом.

Миссис Миллс уже собиралась войти в последнюю комнату, как вдруг услышала шум у окна. Что-то ударило в стекло. «Наверное, ветка», – подумала она. За окном продолжала бушевать буря, и казалось, ни ветер, ни дождь не собирались утихать.

Вопреки мнению окружающих, миссис Миллс не была совершенно лишена воображения. Она умела адаптироваться к любым ситуациям и не оставлять без внимания даже мельчайшие детали. Как например, эти тени, которые танцевали на стенах с тех пор, как она вошла в душевую. Они возникли из ниоткуда и следовали за ней из одного места в другое, как будто были живыми, но экономка сознательно решила их игнорировать.

Переступив порог третьей комнаты, она огляделась вокруг и сразу заметила, что двери всех душевых были приоткрыты, а в воздухе витал ужасный резкий запах, будто пропитавший это место.

Осторожно продвигаясь вперед, она осмотрела первую кабинку и увидела на полу кость с плотью на ней; во второй оказался небольшой сверток, напоминающий кусок мяса… Но лишь когда в третьей душевой кабине она наткнулась на человеческую ногу почти без следов повреждения, ей наконец пришлось смириться с неизбежным.

– Миссис Миллс? – позвала Агата из первой комнаты.

Экономка глубоко вздохнула. Пока что она не чувствовала ничего особенного и лишь машинально фиксировала детали, но подозревала, что ужас осознания, вероятно, настигнет ее позже.

– Ми… миссис Миллс?! – крикнула Агата.

«Ну вот, опять эта глупая курица паникует», – с раздражением подумала она, прежде чем ответить:

– Да?

– Вы… вы что-нибудь нашли?

– Труп, но мне трудно сказать, чей он, – ответила миссис Миллс, подойдя к горничной. – Напоминает пазл, в котором не хватает деталей.

По гримасе ужаса, исказившей лицо Агаты, экономка безошибочно определила тот самый миг, когда до девушки наконец дошел истинный смысл ее слов.

– Ох… какой кошмар!

– Да, зрелище не из приятных, я с вами согласна.

Миссис Миллс и Агата какое-то время молчали, как будто им нужно было переварить случившееся или они просто хотели собраться с мыслями. Неожиданно Агата заявила:

– Вероятно, это сделали те существа… Должно быть, они пробрались внутрь через крышу или по канализационным трубам…

Если бы такое дикое убийство произошло в любом другом месте города, у миссис Миллс, вероятно, возникли бы такие же подозрения. Но это произошло в особняке Крошморов, и экономка знала, что мерзкие чудовища, свирепствующие в Уиспер-тауне, не имеют отношения ко злу, проникшему в этот дом.

– Существа из тумана никогда не нападали на людей в этом особняке, мисс Уилсон.

– Как и в академии, но все же один из учеников, Стив Уилкокс, был убит в туалете, – заметила Агата.

Миссис Миллс пожала плечами.

– Насколько я знаю, этот мальчик более чем заслужил такую участь.

Агата захлопала глазами, немного сбитая с толку подобным замечанием. Никто не заслуживал такой смерти. Никто.

– Хм… я имела в виду, что они могут напасть на кого угодно и где угодно.

– Где угодно, но только не здесь, мисс Уил…

Экономка не договорила, когда услышала глухой стук, внезапно раздавшийся в стене за умывальниками.

– Откуда этот шум? – в ужасе пролепетала Агата.

Но миссис Миллс, казалось, его не слышала. Она смотрела в стену, словно ожидая, что сейчас произойдет что-то еще. Что-то похуже.

– Миссис Миллс?

– Нам нельзя здесь оставаться.

– Что?

– Нужно уходить!

Удивленная страхом, отразившимся на лице экономки, Агата широко раскрыла глаза.

– Это… это они? Они возвращаются, да?

– Идемте! Быстро! – крикнула миссис Миллс, потянув ее за руку.

Они услышали еще один стук в стену, затем еще один… и едва успели переступить порог, прежде чем серия барабанных ударов сотрясла комнату и часть потолка рухнула вниз.

Глава 2

Закутанная в длинный шелковый халат, с волосами, убранными под хлопковый чепец, Мэри-Элизабет Крошмор чувствовала, как ее охватывает страх. Вот уже добрых пять минут чертова дверь отказывалась поддаваться, а все крики о помощи оставались без ответа. С каждым вздохом грудь сдавливало все сильнее. Она чувствовала себя как мышь, застрявшая в лабиринте без входа и выхода.

«Дыши, дыши и, главное… без паники».

Паника была плохим советчиком. Особенно когда в особняке царил хаос. Все началось с легкого шепота, затем предметы начали двигаться сами по себе. Стул, туалетный столик… а следом со стен сорвались зеркала и картины и с грохотом разбились о пол.

– Ладно, если теперь ты вдоволь навеселился, можешь меня выпустить? – спросила она, оглядывая комнату, как будто разговаривала с невидимым существом.

После отключения электричества комната погрузилась в полумрак, и свет масляной лампы, стоявшей на столике, едва разгонял темноту. Ей вдруг показалось, что она увидела тень, странным образом тянувшуюся к ней.

Мэри-Элизабет было нелегко напугать. За последние сорок лет она видела столько чудных вещей в стенах этого особняка, что в итоге перестала обращать на них внимание. Но не в этот раз. Она осознавала, что сейчас происходит нечто иное… нечто гораздо более пугающее.

– Я… я хочу уйти, ладно?

Она уже собиралась в очередной раз подергать дверную ручку, как вдруг ощутила ледяной холод. Внимательно вслушиваясь в тишину, она подождала несколько секунд. Сердце бешено колотилось в груди. Хоть Мэри-Элизабет и не могла видеть, что происходит у нее за спиной, она чувствовала его присутствие. Чувствовала, что кто-то или что-то стоит прямо позади нее.

Не поддаваясь панике, она медленно отошла от двери и двинулась вдоль стены, повернувшись спиной к комнате и устремив взгляд перед собой.

«Не оборачивайся. Самое главное, не оборачивайся», – подумала она, прежде чем внезапно увидела тень, ползущую к ней.

Обомлев от страха, она не смогла даже закричать. Отступив на несколько шагов, Мэри-Элизабет ошеломленно наблюдала, как перед ней возникла женщина… Ее окружало серое свечение, похожее на мерцающее облако. Волосы призрака были растрепаны, в одной глазнице зияла пустота, а в другой – светился голубой глаз. В тонких руках, с которых свисали гниющие лоскуты кожи, она баюкала ребенка…

– Уходи! Оставь меня в покое! – закричала Мэри-Элизабет.

Женщина уставилась на нее одним глазом, паря в воздухе.

«Не смотри на нее. Если не смотреть, она рано или поздно уйдет… В конце концов они всегда уходят».

Бросившись к двери, Мэри-Элизабет попыталась еще раз повернуть ручку, но безуспешно. Тяжело вздохнув, она медленно повернулась к призраку, стараясь не обращать внимания на шепот, наполнивший комнату.

– Да что тебе нужно?! – воскликнула она со смесью раздражения и страха в голосе.

В ответ женщина подплыла ближе и протянула ей младенца.

– Что… что? – заикаясь, проговорила Мэри-Элизабет, опуская взгляд на ребенка.

Это был не ребенок, нет… Кусок гниющей плоти… На мгновение Мэри-Элизабет показалось, что она увидела лицо, но она не была в этом уверена. Возможно, ей просто хотелось разглядеть что-то знакомое, если не сказать человеческое, в том, что человеком не являлось.

– Нет! – в ужасе закричала она.

Шепот в комнате стал громче, и Мэри-Элизабет услышала смех. Безумный смех. И вдруг женщина превратилась в бесформенную массу. Омерзительную. Не поддающуюся описанию.

«Тьма – это просто тьма. Она не может причинить тебе вреда, пока ты не придашь ей облик, не поверишь в ее осязаемость», – однажды сказал ей Реджинальд.

Но это была ложь. Мрак, окутывавший этот дом, вовсе не был отражением страхов живых или игрой их воображения. Он существовал на самом деле.

Мэри-Элизабет почувствовала, как что-то холодное окутало ее, и, охваченная диким ужасом, истошно закричала.

– Могу я узнать, с какой стати вы подняли такой шум? – взревел Реджинальд Крошмор, внезапно распахнув дверь, и застыл от удивления, держа в руке керосиновую лампу.

Его жена лежала на полу, кричала и жестикулировала, словно сражаясь с невидимой силой.

– Мэри-Элизабет!

От неожиданности она уставилась на него дикими глазами. Рот женщины безвольно приоткрылся, и из горла вырвался резкий звук, похожий на свист.

– Она… она пытается меня убить! На помощь!

Реджинальд озадаченно посмотрел на Мэри-Элизабет. Из-за пережитого страха у нее под глазами залегли глубокие тени, а во взгляде не осталось ни капли рассудка. Она походила на помешанную.

– Кто? Кто пытается тебя убить?

Мэри-Элизабет огляделась и, поняв, что тьма исчезла, истерически взвизгнула:

– Кто? Кто? А мне почем знать? Я не провожу все свое время, уткнувшись носом в ваш семейный альбом! Но это была одна из них, я уверена!

Реджинальд раздраженно вздохнул.

– Держите себя в руках, моя дорогая. Я думал, у вас более крепкие нервы.

– Крепкие нервы?! Вы видели, что она натворила? – возмутилась Мэри-Элизабет.

Реджинальд Крошмор осмотрел комнату, на мгновение задержав взгляд на сломанных и разбросанных по полу предметах, а затем пожал плечами.

– Я не слепой.

– Вы должны немедленно положить этому конец!

– Извините, но я понятия не имею, как это сделать.

– Пожалуйста! Вы не хуже меня знаете, что такого нападения не было с тех пор…

– Я прекрасно знаю, с каких пор, – резко оборвал ее он.

– Кто-то привел особняк в ярость, Реджинальд. И вы прекрасно знаете, о ком речь.

Реджинальд нахмурился. Особняку, как правило, не было дела до живых – ничтожных, маленьких существ, тайком снующих по его коридорам, как обычные грызуны.

Он игнорировал их или стирал из памяти так же легко, как следы мела с грифельной доски. Но если кому-то удавалось по тем или иным причинам привлечь его внимание или, что еще серьезнее, проявить неосторожность и вызвать у него раздражение, он нападал, безрассудно и безжалостно.

– Если вы намекаете, что Силанс имеет к этому какое-то отношение…

– Я ни на что не намекаю, я утверждаю! Это она, это точно она! Она и ее глупый брат!

Лицо Реджинальда Крошмора мгновенно утратило всякое выражение, превратившись в отрешенную маску:

– Мэри-Элизабет, я думаю, вы ослеплены ненавистью, которую питаете к этим детям.

– Это вы слепы, мой дорогой! И если не принять необходимые меры, все это закончится очень плохо, помяните мое слово!

Глава 3

Ориэль проснулся, вздрогнув от ужасного образа, поселившегося в его сознании. Медленно дыша и пытаясь успокоить колотящееся сердце, он выглянул в разбитое окно. На небе собирались серые тучи. Мелкий, непрекращающийся дождь образовал на полу небольшую лужу. В утреннем свете все казалось таким мирным, таким обычным, что события прошедшей ночи казались просто дурным сном. И если бы комоды не были перевернуты, каркасы кроватей не сломаны, а одежда не разбросана по полу, словом, если бы детская не походила на поле боя, он, вероятно, подумал бы, что произошедшее не было реальным.

– Силанс!

Его сестра, спавшая на матрасе рядом с ним, слегка пошевелилась.

– Силанс! – снова позвал он.

Громко вздохнув, она откинула одеяло, в которое была завернута, открыла глаза и проворчала:

– Что?

Ориэль вгляделся в ее лицо и почувствовал глубокое облегчение. Поскольку он продолжал молча смотреть на нее, Силанс тут же подняла голову и, нахмурив брови, спросила:

– Почему ты на меня так смотришь?

– Как ты себя чувствуешь? У тебя что-нибудь болит?

У Силанс не было температуры, она не помнила, заболевала или бредила, но…

Приподнявшись, она заметила беспорядок в комнате и широко распахнула глаза, когда ее сознание начало постепенно проясняться. Она вспомнила сумеречный холод, наполнивший комнату; враждебную тьму, которая поползла по стенам; невидимую силу, которая швыряла мебель в дверь и стены, а также… цепкие маленькие ручки, которые схватили ее за шею; холодный пот; панику, сжавшую ее сердце… Она вспомнила, как задыхалась и размахивала руками, отчаянно пытаясь сделать вдох…

– Больно? – обеспокоенно спросил Ориэль, увидев, как она кончиками пальцев коснулась синяков на своем горле.

Силанс покачала головой. Ей не было больно, нет.

– Куда… куда она делась? Куда пропала марионетка?

Ориэль выдавил улыбку.

– А, кукла? Ты выбросила ее в окно.

Силанс нахмурилась, словно безуспешно стараясь отыскать что-то в своих воспоминаниях.

– Я сделала это? Я не помню.

Ориэль почувствовал, как у него сжалось горло, но сумел ответить натянутой улыбкой:

– Должно быть, она валяется где-то в саду.

«Значит, она может вернуться», – в панике подумала Силанс, бросив обеспокоенный взгляд на дверь.

– Ну нет, тут без шансов, – ответил голос в ее голове.

– А ты-то откуда знаешь?

– Интуиция…

– Силанс? – позвал Ориэль, положив руку ей на плечо. – Силанс? Ты меня слышишь?

Она тут же повернула голову к брату и сказала извиняющимся тоном:

– Прости… Что ты сказал?

– Перестань с ним разговаривать.

– Что?

– Голос в твоей голове… притворись, что его не существует. Игнорируй его.

Силанс нахмурилась.

– Ты действительно думаешь, что стоит обсуждать это прямо сейчас? Тебе не кажется, что есть куда более важные вещи, о которых стоит подумать?

Особняк с привидениями; существа, выползающие из тумана; марионетки-убийцы… Поводов для размышлений было даже слишком много.

– Например?

– Например, о том, чтобы поскорее покинуть это место.

Ориэль вздохнул. Они уже пытались сбежать, и, мягко говоря, все прошло не очень гладко. Особняк не просто запер их в собственной комнате – он предельно ясно дал понять, что именно думает об этой затее.

– Что ты предлагаешь? Взять чемоданы, спуститься вниз и помахать всем ручкой? Думаешь, Крошморы нас отпустят? Думаешь, он позволит нам уйти?

– О ком ты говоришь?

– Я говорю об особняке, Силанс. Ты забыла?

Забыла? Нет, Силанс ничего не забыла… ни тени, ни стуки внутри стен, ни охвативший ее ужас.

– В том-то и дело, что не забыла. Он вполне может проделать это снова, и на этот раз все может плохо кончиться.

Ориэль задумался. Если бы особняк действительно пытался их убить, он бы не просто швырял мебель в стены и запер их в комнате. Нет, он просто хотел их напугать, и ему это прекрасно удалось.

– Я думаю, он просто пытался помешать нам сбежать, а не навредить нам.

Силанс вспомнила, что Ориэль сказал нечто похожее, когда понял, что дверь в их комнату заклинило. «Дом не хочет нас отпускать…» Он повторил это несколько раз, и ей пришлось признать: в ту минуту у нее не возникло ни единого сомнения в его правоте.

– А что насчет марионетки? Она тоже просто пыталась нас остановить?

Ориэль не смог бы это объяснить, но то, что он почувствовал при встрече с марионеткой, не имело ничего общего с тем, что он ощущал в присутствии теней или других проявлений особняка.

– Марионетка – это что-то другое.

– Что?

– В случае с марионеткой… это был не особняк.

Силанс вздохнула, гадая, почему он так в этом уверен и имеет ли это хоть какое-то значение. В мире, где здравый смысл уступил куклам-убийцам и существам из тумана, было трудно найти хоть капельку логики, особенно в интуиции ее брата.

– Ориэль…

– Я знаю, что ты хочешь сказать. Но даже если ты отказываешься верить в определенные вещи, это еще не значит, что они…

– …не существуют? Да, думаю, теперь я это понимаю, – сказала Силанс.

– Тебе следует больше ему доверять. Он часто видит то, чего не видишь ты, – внезапно сказал голос.

– Так значит, ты на его стороне?

– Да нет, просто твой брат… дьявольски проницателен, – рассмеялся он, словно только что придумал отличную шутку.

– Силанс!

Она вздрогнула от неожиданности и сразу же ответила:

– Что случилось? Почему ты кричишь?

– Я сказал, чтобы ты перестала спорить с голосом в твоей голове. Почему ты меня не слушаешь?

Силанс озадаченно посмотрела на него. Что это вдруг на него нашло?

– Я прошу тебя приложить хотя бы немного усилий! Неужели это так сложно?! – рявкнул он.

– Да в чем дело?

Ориэль открыл было рот, но тут же осекся. Как объяснить сестре, что его до смерти пугает то, как непринужденно она ведет беседы с этим загадочным голосом? Так и не найдя подходящих слов, он судорожно сглотнул и выпалил первое оправдание, которое пришло в голову:

– Просто это жутко раздражает!

– Раздражает?

– Да! Трудно разговаривать с человеком, который параллельно болтает с кем-то еще!

Силанс сделала глубокий вдох, чтобы совладать с закипающим внутри нее гневом.

– Нет, по-настоящему трудно – это то, как я живу каждую минуту, каждую секунду после той аварии… Ты думаешь, я не хочу быть нормальной? Что мне не хочется избавиться от этого проклятого голоса?.. Я старалась, очень старалась… Все эти бесполезные лекарства, все эти бессмысленные сеансы у психиатра…

Ориэль почувствовал, как желчь подступает к горлу. Силанс всегда представлялась ему скалой, прочной и непоколебимой, и он постоянно опирался на нее, даже не подозревая, через что она проходит. Он думал, что она бы доверилась ему, если бы столкнулась с трудностями в лечении своей болезни; что она обратилась бы к нему за помощью. И по своей глупости он пришел к выводу, что если она этого не сделала, то у нее все хорошо и она нашла способ со всем справиться. Но реальность оказалась совсем иной, и Ориэля накрыло удушливой волной вины. Во-первых, из-за того, что не помог и не поддержал сестру, как следовало бы. А во-вторых, из-за того, что не смог признаться: прошлой ночью он обнаружил, что голос в ее голове не был выдумкой или галлюцинацией. Он был совершенно реальным.

– Я перепробовала все, но эта болезнь похожа на монстра, Ориэль. Монстра, который ждет, когда я хоть на миг потеряю бдительность, чтобы сожрать меня целиком, – продолжила Силанс со слезами на глазах.

Ориэль застыл. Последние два года он даже не догадывался о реальном положении вещей. Но теперь, когда он узнал, что на самом деле мучило его сестру, сравнение показалось очень удачным. Да, это было именно так… голос был монстром.

– Мне очень жаль, – сказал он, нахмурив брови от беспокойства. – Я не принял меры… Я должен был… стать тебе опорой. Я был идиотом и ужасно виню себя за это. Все это не твоя вина…

– Так почему…