Полная версия:
Кащей Бессмертный Путь
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Она зачерпнула воду, подала ему кружку. Он взял. Их пальцы снова встретились - уже не случайно. Она не отняла руки сразу. И он не спешил.
- Страшно? - спросил он - так, будто позволял себе роскошь спросить.
- Меньше, чем вчера, - ответила она.
Он кивнул. Так отвечают взрослые, которые перестали торговаться со страхом и пошли дальше.
- Я хочу, чтобы ты знала, - сказал он спустя паузу, - здесь тебе никто не укажет, кем быть. Ни я, ни Яромир, ни эти стены. Ты сама.
- Я уже выбрала, - сказала она и посмотрела прямо. - Я с вами.
Он выдохнул, коротко, как человек, привыкший не показывать облегчения.
- Тогда держись ближе, - сказал он почти шёпотом. Они оба улыбнулись одинаково - тенью. И эта общая тень оказалась светлее любого света. К вечеру второго дня первый каркас дома вырос. Савва с Пахомом мерили крышу, Агафий с двумя мужиками переносили камень. Семён вывел из горна первый раскалённый прут - тонкий, как стрелка, и ударил по нему молотом. Звук ушёл в воздух и вернулся, как зов.
- Слышишь? -сказала Василиса. — Это не цепь поёт.
— Это гвоздь, -поправил её Семён. - Им скрепим крыши.
- А вон там, - Василиса кивнула на группу женщин, - похлёбка. Сегодня - вместе тут. Завтра ночуем по домам. И это будет другой запах - не чужого, а своего.
- Ты уже хозяйка, - заметил Кащей.
- Я - рядом, - ответила она. - Хозяйкой я не стану. Не надо.
- Почему? - искренне удивился он.
- Хозяйка — это когда люди живут твоей волей, - сказала она. - Я хочу, чтобы они жили своей. А рядом всегда найдётся тот, кто опустит ладонь на плечо, когда тяжело.
- Тогда останься на крыльце, - сказал он. - Сегодня это - твоё место. Я пройду ещё раз по двору, гляну, кому что нужно. Если позовут - зови меня.
- Я позову. И… - она, будто решаясь, коснулась кончиками пальцев его кисти. - Возвращайтесь. Быстро.
- Быстро не обещаю, - сказал он. - Но вернусь.
Он пошёл - широкими, но неспешными шагами, как человек, который привык держать много сразу: и стену, и людей, и тьму за лесом. А она осталась на крыльце, и дети уже тянулись к ней - кто спросить, где поставить ковш, кто-то - можно ли потрогать ворона за крыло, кто-то - рассказать смешное, которое наконец-то не страшно. И в какой-то момент она поймала себя на том, что поёт. Негромко. Сначала для девочки с тонкой косой, потом - для мальчика с родинкой у глаза, потом - для всех, кто тянулся поближе. Песня была без слов - или слов было так мало, что они растворялись в мелодии. Низкая, как колыбельная земле, которая поднимает дом.
Кащей вернулся, когда песня уже держала двор. Он остановился у ступеней и не стал прерывать. Люди не посмотрели на него: им было не нужно разрешение петь. Он стоял и слушал, и в его лице, суровом и тяжёлом, вдруг стало видным что-то неслыханное - лёгкость. Маленькая, как искра, но настоящая.
Песня кончилась, как заканчиваются дожди - просто тише стало. Люди начали расходиться - кто к котлам, кто к каркасу, кто к детям. Василиса подняла взгляд и встретилась с ним.
- Хорошая, - сказал он.
- Ничего, - ответила она. - Я вспомнила.
- Себя? - спросил он.
- Да, - сказала она.
Они стояли напротив - уже слишком близко, чтобы это было случайностью. Она шагнула, он - навстречу. Её ладонь нашла его руку; его рука с закрывающей силой и осторожностью обняла её за талию. Вдох - общий. Выдох - общий. И тишина вокруг, полная голосов, стала вдруг общей тоже.
- Ты не боишься меня? - спросил он негромко, так, чтобы услышала только она.
- Боялась, - честно сказала она. - Пока не увидела, кого вы держите рядом. Теперь боюсь другого - что вы уйдёте.
- Не уйду, - сказал он. - Пока ты здесь.
Она улыбнулась - совсем чуть. Её лоб снова нашёл его грудь, чуть дольше, чем днём. Его ладонь на её спине стала увереннее, но не сильнее. Лишней силы здесь не было - только та, что нужна, чтобы человек стоял.
- Пусть видят? - спросил он почти шёпотом.
- Пусть, - ответила она. - Мы никого не крадём.
Он кивнул - себе, ей, этой земле. Они стояли так недолго, но этого хватило, чтобы невидимая грань сдвинулась. Не рухнула - нет. Просто стала ближе к тому месту, где двое людей уже не прячут правду о своём шаге. Ночь пришла мягко. Костры потрескивали, пахло хлебом и дымом. Семён принёс к крыльцу первый десяток гвоздей - неровных, косых, но своих. Мирон, утомлённый, улыбался во весь свой редкий рот, потому что весна завтра будет другой. Пахом, смотря на ссаженные ладони, сдержанно гордился первым ровным пазом. Ульяна укладывала девочку спать и впервые не вздрагивала от каждого звука.
-Слышишь? - спросила Василиса, когда они с Кащеем стояли на ступенях рядом, плечо к плечу. - Тишина. Та, что не давит.
- Слышал разную тишину, - сказал он. - Эта - правильная.
— Это наша, - сказала она.
Он посмотрел на неё. И, не стал спрашивать «можно?», наклонился и коснулся губами её губ - несмело. Она не вздрогнула и не отступила. Только выдохнула иначе -чуть глубже, чем секунду назад.
- Так и начнём, - сказал он. - С малого.
- С малого, - повторила она и, не отпуская его руки, спустилась с ним по ступеням - навстречу двору, людям, ночи, в которой наконец-то можно было жить.
Глава XII. Первый шаг
Люди постепенно привыкали к новому укладу. Те, кого Кащей и Василиса вывели из рабства, теперь строили дома, разводили огонь в очагах, копали землю для будущих полей. Кащей дал им землю, выделил материалы, помогал советом, а Василиса ходила между избами, то принесёт воду, то перевяжет рану, то рассмеётся звонко - и сразу на душе у всех становилось легче.
Она словно светилась в этом месте, где ещё вчера царили оковы души. Женщины тянулись к ней, дети бегали, мужчины благодарили её тихо и смущённо, потому что знали: если бы не она и её слово, Кащей, возможно, не открыл бы им двери.
Кащей смотрел на это издали, и в груди его нарастало нечто новое. Он привык управлять, привык держать в руках силу и холодный расчёт. Но рядом с ней все его привычные стены трескались. Василиса умела обнять ребёнка, погладить по голове взрослого мужчину так, что в глазах того появлялись слёзы благодарности. Она умела дать слово так, что даже самые ожесточённые смягчались.
И в эти минуты он ловил её взгляд. Чуть дерзкий, чуть игривый. Иногда она, проходя мимо, будто случайно касалась его руки, плеча, и это простое движение жгло сильнее любого удара в битве.
Он не мог уснуть. В зале было тихо, лишь потрескивали свечи. Кащей ходил кругами - от окна до колонны, обратно, снова и снова. Шаги гулко отдавались в каменном полу.
Терпи. Не время. Не трогай.
Он повторял эту фразу про себя, как заклинание, но каждое повторение звучало слабее.
Перед глазами стояла Василиса. Как она смеялась днём, как поправляла волосы, как отвечала ему - чуть дерзко, чуть с вызовом. И от этого его тянуло к ней ещё сильнее. Он остановился у окна, опёрся ладонями о подоконник. Камень был холоден, но не охлаждал. Желание билось внутри, глухое и упорное. Сколько ещё ждать? Он выдохнул резко. Ответ был прост: если ждать дальше, он сам сгорит. Дорога до её покоев заняла меньше минуты. Слишком быстро, чтобы успеть передумать.
Два удара в дверь.
- Василиса, ужин готов, - сказал он ровно.
Она стояла у зеркала, поправляла волосы. Даже не обернулась:
- Я слышала. Подожди немного.
Он вошёл глубже, но не сел. Стоял, скрестив руки, смотрел на неё в отражении. Она возилась с лентой на запястье. Каждое её движение казалось медленным, словно она делала это нарочно - тянула, дразнила.
- Ты всегда заставляешь ждать, - его голос был низким.
Она улыбнулась в зеркале, чуть приподняла подбородок:
— Это плохо? Женщинам можно задерживаться.
- Не со мной.
Их взгляды встретились в отражении. Она чувствовала, что он на грани, но продолжала играть.
- Кащей, - произнесла она мягко, - ты смотришь так… что случилось?
- Тебе показалось.
Она повернулась, шагнула ближе.
- Нет. Обычно ты молчишь спокойно. А сейчас - будто сдерживаешься.
Да. Сдерживаюсь.
- Всё нормально. Устал.
Она наклонила голову, губы тронула улыбка.
— Значит, зря думаю, что ты пришёл не только за ужином?
Её слова были искрой в костре. Он шагнул ближе.
Запах её волос ударил в голову.
- Перестань притворяться.
- А если я и правда не понимаю?
Я наклонился ближе, почти касаясь её лба своим.
Тишина натянулась, как струна.
И тогда я перестал прятать слова:
- Первое, что я должен сказать… Я тебя люблю.
Она застыла. Лента выскользнула из пальцев, мягко упала на пол.
- Что?..
- Ты слышала, - сказал я ровно. - Повторять не стану. Несколько ударов сердца, и она шагнула ближе ко мне сама. Её ладони легли на мою грудь, будто проверяя: не сон ли. Потом - выше, к шее.
- Я тоже, - выдохнула она. - Уже давно. Просто боялась сказать первой.
Я взял её лицо в ладони, заставил поднять взгляд. В её глазах было то, чего я ждал - ясность без игры.
- Тогда больше не будем прятаться, — сказал я. - Ни в словах, ни в делах.
Она кивнула. Я мягко сжал её запястье. Она дрогнула, но не отстранилась.
- Ты все понимаешь. Просто проверяешь, сколько я выдержу.
Она посмотрела прямо в глаза:
- И сколько?
Я наклонился ближе.
- Довольно. На колени.
Она застыла. Глаза расширились.
- Что?
- Ты слышала.
Она не двигалась. В её взгляде мелькнуло что-то новое - растерянность.
- Зачем ты это сказал? - тихо спросила она.
- Потому что я хочу этого.
- А если я не сделаю?
- Сделаешь...
Кащей положил ладонь на её плечо и мягким нажимом повёл вниз. Она сопротивлялась мгновение - гордость боролась с желанием. Но дыхание её стало чаще, пальцы дрогнули, и вот уже колени коснулись пола.
Она опустилась медленно, с достоинством, словно хотела показать, что остаётся хозяйкой самой себе. Но он видел дрожь в её руках и блеск в глазах. Кащей поднял её лицо за подбородок. В её взгляде смешались вызов и желание.
- Смотри на меня, - сказал он.
Она подняла глаза. И в этом взгляде было всё: гордость, упрямство и признание.
Какая же она красивая в этом положении. Гордая, дерзкая, и всё же - здесь, передо мной. Никаких масок. Настоящая. Я поднял руку и провёл пальцами по её волосам. Светлые пряди скользнули, мягкие, послушные. Я обхватил их крепче, удержал её голову так, чтобы она не отвела взгляд.
- Смотри на меня, - повторил я.
Она молчала, только дыхание сбилось, и каждый её выдох отдавался мне в ладонь. Теперь всё. Назад нет. Этот миг - первый. И он принадлежит только нам. Я чувствую её... Каждую ноту её смятения, каждую искру упрямства. Она хотела играть - а теперь вся игра в моих руках. И я не отпущу.
- Делай, - сказал я тихо.
Она замерла на миг, будто боролась сама с собой.
В её глазах мелькнула гордость, вызов, но плечи дрогнули - и она склонилась ниже.
Вот так. Она поняла. Не спором, не словами - действием. Даже в этом упряма, но всё же подчинилась. Её руки расстегнули ремень, ее губы коснулись меня осторожно, будто впервые проверяя границу. Тепло пронзило тело, я стиснул зубы, пальцы сильнее сцепились в её волосах. Чувствую её дыхание. Каждый её выдох - мой. Она делает это для меня. Не признается словами, но здесь - признаётся собой.
- Смотри вверх, - приказал я.
Она подняла глаза, не прерывая движения. Взгляд её был смущённый, но в нём горел огонь. Я вижу её полностью: и гордость, и подчинение, и желание. Всё смешалось, и всё принадлежит мне. Ни одна игра не спасёт её сейчас, потому что она сама идёт туда, куда я веду.
«Его рука в моих волосах, его взгляд пронзает меня насквозь. Наконец-то. Сколько можно было ждать? Я дразнила, улыбалась, тянула время - но всё ради этого. Ради того, чтобы он сорвался. Холод пола под коленями совсем не чувствую, всё тело горит. Его ладонь держит меня жёстко, и в этой жесткости нет страха. Есть то, чего я хотела - сила. Я поднимаю глаза вверх, встречаю его взгляд. Он властный, резкий, настоящий. Не прячет желания. И я знала, что этот момент придёт. Я его сама к этому вела. Я делаю то, чего он требует. Его приказ звучит как правда, и эта правда нужна мне больше любых нежных слов.
Я хотела почувствовать себя вот так - в его руках. Услышать его короткие приказы, подчиниться не из слабости, а потому что он - сильнее. Потому что именно в этом я вижу его настоящего. Я принадлежу ему, и это не унижает. Наоборот. Это то, чего я ждала. То, что скрывала за улыбками и словами «не понимаю». Всё время я знала - хочу этого. Хочу, чтобы именно он взял меня так... не прося, не бегая... взял полностью.»
Её губы… каждое движение будто вырывает из меня силу. Я привык держать себя, привык управлять. Но сейчас я чувствую, как всё тело напряглось, как кровь кипит. Она делает это неумело, но с таким желанием, что мне трудно дышать.
Я сжал её волосы крепче, голова сама откинулась назад. Грудь тяжело поднимается.
- Да… - вырвалось у меня низко.
Хочу больше. Хочу сильнее. Но удерживаю себя. Я должен позволить ей идти своим ритмом - хотя внутри всё рвётся наружу: взять её немедленно, без остатка. Я чувствовал, как напряжение нарастает, как дыхание становится всё тяжелее. Она старалась, вкладывая в каждое движение желание, и с каждой секундой мне было труднее держать себя.
Хватит. Если позволю дольше - потеряю контроль. Я резко потянул её голову за волосы назад, оторвал её губы от себя. Она вскинула взгляд - удивлённый, горящий, губы дрожали.
- Довольно, - сказал я твёрдо. Голос сорвался хрипом.
Она дышала часто, плечи приподнялись, глаза сияли, будто ждала, что я сделаю дальше.
Я рывком поднял её с колен, разворачивая к себе. Она оказалась лицом к моему плечу, и я прижал её к себе так сильно, что её дыхание смешалось с моим. Моя. Вся. Её губы ещё хранят след желания, а я чувствую, как дрожит её тело. Я не дам ей времени остыть. Теперь я веду. Я мягко толкнул её вперёд, развернул, прижал к столу. Дерево глухо скрипнуло. Моя ладонь легла на её спину, вторая крепко держала за талию. Она едва успела вдохнуть, дёрнулась - не всерьёз, а скорее по привычке, проверить мою силу. Я ответил жёстче: толчок вниз, и её грудь легла на стол.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
