Полная версия:
Карстен Себастиан Хенн Записки из дома на песке
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Выглядит… просто великолепно.
– Правда? Я всегда отлично пекла. Но для себя одной уже редко утруждаюсь. Ах, да что я говорю, никогда. В автобиографии ведь всегда нужно быть откровенной и честной, правда? Тогда можем сразу начать с главы «Кулинария и выпечка», – засмеялась она.
Йонасу показалось, будто он сидит в театральном зале и любуется главной героиней легкой комедии. Захотелось поаплодировать, но он удержался.
Стелла Дор с безупречной грацией подала ему большой кусок торта, а себе положила гораздо меньший. Заметив удивленный взгляд Йонаса, она объяснила:
– Я по-прежнему слежу за фигурой, хотя мне уже не нужно поддерживать форму ради кинокарьеры. Но от старых привычек избавиться трудно.
Знакомый вкус торта подарил Йонасу ощущение дома – правда, он еще не совсем оттаял, чего Стелла Дор, похоже, не заметила.
– Очень вкусно!
– Большое спасибо! Ах, я совсем забыла подать кофе. Вы ведь его уже пьете? С большим количеством молока и сахара?
– А чая у вас не найдется?
Улыбка Стеллы Дор на мгновение как будто померкла, однако она моментально взяла себя в руки.
«Какой молодой, – думала Стелла. – Какой же он невероятно молодой. Движения еще неуклюжие, как у щенка, а слова еще такие напыщенные». Ей приходилось сдерживаться, чтобы не пригладить ему волосы или уж лучше сразу как следует подстричь. Они так неаккуратно отросли, что даже закрывали уши.
Стелла забыла, насколько молодым может быть человек.
Незрелое существо из мира, который стал ей чужим.
Что этот Йонас мог знать о жизни? Возможно, жизнь уже преподала ему пару уроков, как она испытывает каждого в детстве, подставила ему подножку, но наверняка еще не сбивала с ног так, чтобы в нем сломалось что-то, что никогда уже полностью не заживет.
Стелле стоило немалых усилий сохранять улыбку.
Она так давно не улыбалась, что это почти причиняло боль. К сожалению, за последние десятилетия жизнь давала ей мало поводов для улыбки. Но она их и не искала.
Когда Стелла недавно репетировала это движение перед зеркалом, мышцы сначала немного перенапрягались, но потом вспомнили, как приятно улыбаться жизни, несмотря ни на что.
К этой встрече Стелла готовилась долго.
В конце концов, речь шла о ее жизни.
Впервые за целую вечность она снова побывала у парикмахера, правда, не в этом поселке, потому что там сразу поднялся бы шум, а в ближайшем городе. Там же сдала в химчистку свой костюм. Единственный, который еще выглядел настолько идеально, насколько подобает звезде.
Разве что в ее сценарии на этот день Йонас Энгельбаум пил кофе и был не таким уж пугающе молодым.
Что ж, чай так чай. Она поставила воду и заварила мятный чай, потому что другого у нее не было, да и этот уже просроченный. Но разве чай вообще может испортиться?
С достаточным количеством сахара наверняка получится вкусно. Это как с маслом при готовке.
– Прошу, юноша. – Она поставила перед ним чашку, элегантно устроилась на стуле и скрестила ноги. При этом тесно сидящий костюм сдавил тело сразу в нескольких местах. – Итак, как мы будем писать мою автобиографию?
– Конечно же, в хронологическом порядке. Начнем завтра, с рождения и детства.
Стелла махнула рукой.
– О нет, это же ужасно скучно! Совсем мне не подходит. Начнем с моего величайшего триумфа! С того момента, которого никто не ожидал. Даже я сама.
3. Бабье лето
Сестер Бритту и Имке Розе в поселке знали все. Они взяли на себя управление пансионом под названием «Прилив и отлив», принадлежавшим их родителям до того, как те переехали на Ибицу, поскольку там солнце светило чаще. Обеим было за тридцать, но вели они себя так, будто им на сорок лет больше.
Вместо того чтобы по вечерам ходить на дискотеку, сестры вязали крючком, вместо барбекю предпочитали лабскаус[2], вместо того чтобы листать соцсети, разгадывали кроссворды или наблюдали за чайками на пляже. Каждую неделю по понедельникам они покупали в супермаркете одни и те же продукты и каждый вечер засыпали перед телевизором чуть позже девяти – вне зависимости от того, что там показывали. Иногда прямо посреди перестрелки. А потом просыпались в два, в четыре или в шесть.
Одевались обе тоже соответственно своему ментальному возрасту: ноги закрывали до щиколоток, выбирали вещи мятно-зеленого, сиреневого или абрикосового цветов, а еще очень любили все оттенки бежевого.
Но больше всего они любили болтать. Со всеми, кто попадался им на пути. Газету они не выписывали – они сами были газетой.
Высокая и худощавая Имке с ранней юности носила удобную короткую стрижку, из-за которой ее светлые волосы вызывали ассоциации с густым пшеничным полем. Бритта же, напротив, отличалась небольшим ростом и полными формами, непослушными каштановыми локонами и такими румяными щечками, что в детстве могла бы сниматься в рекламе витаминов для улучшения аппетита. Они не выглядели как сестры, но стоило им только открыть рот, как родство сразу становилось очевидным.
Когда позвонила Стелла Дор и попросила их встретить своего гостя Йонаса Энгельбаума, они пришли в полный восторг. Таинственная Стелла Дор, которую обе безгранично обожали, действительно обратилась к ним! И они наконец-то смогут лично познакомиться с дивой!
Но когда сестры подъехали на своем старом матово-серебристом «Мерседесе» к закрытой парковке, когда-то построенной специально для «Краба», Йонас Энгельбаум уже ждал их на месте и дружелюбно махал рукой.
Без Стеллы Дор в развевающемся платье, с сигаретой в мундштуке в одной руке и бокалом игристого шампанского в другой.
Бритта покрутила ручку, чтобы опустить стекло.
– Мы бы забрали вас и из дома.
Имке наклонилась к Йонасу с водительского сиденья.
– Для своих гостей мы все сделаем.
– Фрау Дор наверняка была бы рада познакомиться с соседками. Ну, с соседками в широком смысле. – Бритта и Имке вошли в раж. – Но в эмоциональном плане очень близкими, надо сказать.
– А вы могли заблудиться по дороге к парковке.
– Уверены, что ничего не забыли у фрау Дор?
– Может, мы зайдем к ней и еще разок проверим?
– Мы с удовольствием вам поможем!
– Вообще без проблем!
У Йонаса закружилась голова.
– Э-э, все в порядке, ничего не забыл. Но спасибо, вы просто суперлюбезны.
– Да, – подтвердила Бритта. – Пожалуй, так и есть.
– Мы бы и с фрау Дор вели себя так же любезно.
Молодой человек указал на свой рюкзак.
– Вещи положить в багажник?
– Пожалуйста-пожалуйста, он открыт, – откликнулась Бритта. – Он всегда открыт, потому что Имке его еще не починила.
– С каких это пор я отвечаю за ремонт машины?
– Ты отвечаешь за все ремонтные работы в доме, и машина не исключение.
Йонас захлопнул багажник.
– Готово! – Он сел на заднее сиденье. – Еще раз большое спасибо.
Имке повернулась к нему.
– Вы же планируете еще навещать фрау Дор, пока будете у нас?
– Предположительно, каждый день.
– О, это же прекрасно! – Женщина безуспешно попыталась скрыть переполняющую ее радость. – А мы, само собой, с удовольствием снова вас заберем.
– Вы правда очень добры, но я собирался завтра взять напрокат велосипед. Не хочу слишком вас обременять.
Тишина.
– Но ведь иногда идет дождь! – взволнованно воскликнула Бритта.
– Именно, – добавила Имке, – вообще-то даже очень часто. В таких случаях мы будем вас подвозить.
– Я даже не знаю, что сказать.
– Ничего. Мы просто такие люди.
– Бескорыстность – наш главный принцип! А теперь расскажите нам, как все прошло у фрау Дор.
– Она вела себя так же приветливо, как и вы. Наверное, дело в том, что у вас тут хороший воздух. – Йонас считал, что на этом беседу можно закончить, однако Имке и Бритта были другого мнения.
– А в остальном? Что именно она рассказывала?
– О своей жизни? О своих фильмах? О нашем поселке?
– Об этом мы не говорили. Только ели торт.
– Мхм, – фыркнула Бритта.
После этого в «Мерседесе» воцарилась тишина.
Имке крепко сжимала руль, стабильно ехала на скорости тридцать километров в час и сбрасывала газ даже на зеленых светофорах. А еще постоянно бросала настороженные взгляды в зеркало заднего вида.
По дороге к пансиону они проехали мимо автобусной остановки, сейчас уже пустой, освещенной лишь бледным светом уличных фонарей.
Йонас не мог отвести от нее взгляд и почувствовал грусть от того, что там не сидела Бентье. И что Роберт не заезжал.
Только сейчас Йонас осознал, как он устал. День выдался долгий, а вот ночь такой не будет. Завтра в восемь утра начнется его первый рабочий день в качестве гострайтера[3].
Мобильный тихо пискнул. На дисплее появилась цифра 11. Пропущенные звонки от отца. Каждый из них пронзал Йонаса болью.
Пансион семьи Розе находился на набережной. Голубой кукольный домик с лимонно-желтыми ставнями. Внутри он буквально лопался от множества картин на морскую тематику и различных декоративных элементов: якорей, маяков, кораблей, ракушек, морских коньков и китов. С таким количеством безделушек это место вполне могло бы работать и как сувенирная лавка.
На толстом ковре в узком коридоре, ведущем к гостевым комнатам второго этажа, было столько волн, что у Йонаса чуть не началась морская болезнь.
Едва он успел снять обувь и растянуться на кровати в своей комнате, как раздался стук в дверь. Молодой человек тут же сел.
– Войдите.
В розовом дверном проеме появились Бритта и Имке.
– Нам нужно вам кое-что сообщить. – Бритта драматично округлила глаза.
– Ради вашей же безопасности.
– Потому что мы немного беспокоимся.
– Но, конечно же, не хотим раздувать из мухи слона. Сами понимаете…
– Все же лучше перестраховаться.
Йонас сдвинулся на край кровати, вопросительно глядя на женщин.
– Речь о фрау Дор.
– То есть на самом деле не о самой фрау Дор, а о ее… доме.
– А что с ним? – Йонас переводил взгляд с одной сестры на другую.
– М-да… не знаю, как бы помягче вам это преподнести…
Имке тоже не знала, поэтому преподнесла как есть:
– Он рушится.
– Он рушится?! – Йонас вскочил и скрестил руки на груди – защитная реакция, которая при обрушении дома, как правило, мало помогала.
– Ну, сегодня или завтра он пополам не сложится, – успокоила его Бритта.
– Ну, может, и…
– Да, может. Но, скорее всего, нет.
– Муниципалитет проверил деревянные сваи и установил, что они сгнили. Поэтому фрау Дор придется съехать. Здание снесут.
Йонасу показалось, что пол под ним слегка покачивается.
– И когда это произойдет?
– В объявлении было написано, что через три недели.
– Через две. Точно.
– Но вам нечего бояться! Вначале может обрушиться всего один столб. И высока вероятность, что в тот момент вы будете находиться в другом конце павильона.
– Интересно, почему меня это совсем не успокаивает?
– В общем, если услышите подозрительный скрип, лучше поскорее покиньте «Краба».
– То есть бегом, – уточнила Бритта. – Бегите со всех ног.
– Просто бросайте все и бегите!
– Мы не могли вам этого не сказать, иначе потом бы себя упрекали.
– Благополучие постояльцев для нас очень важно.
– А сейчас лучше отдыхайте и привыкайте к обстановке.
Выходя, Бритта еще раз обернулась.
– Кстати, у нас вам не о чем беспокоиться. – Она постучала по дверному косяку. – Все надежно.
Хихикнув, женщина закрыла дверь.
Йонасу срочно нужно было подышать свежим воздухом. Почувствовать твердую почву под ногами. Но когда он вышел из пансиона и огляделся, его пронзило болезненное чувство одиночества. Он ожидал, что ему здесь понравится, потому что город казался ему слишком тесным, слишком переполненным. Однако, очутившись перед просторами побережья, Йонас ощутил, как ему не хватает защиты бесчисленных домов и успокаивающей близости множества людей.
Тем не менее прохладный соленый ветер пошел ему на пользу и успокоил саднящие мысли. Правда, кроме этого, он напомнил Йонасу, что в желудке у него так же пусто, как и на набережной крошечного поселка. А если здесь еще что-то и открыто, то наверняка только закусочная.
Пирс вдавался далеко в сияющее лунным серебром море, и на мгновение Йонасу показалось, будто по нему можно шагать бесконечно: пересечь море, обогнуть весь мир…
Мерцание разноцветных лампочек виднелось с большого расстояния, и, подойдя ближе, Йонас понял, что они обрамляют надпись «Бабусина поварня» на белой вывеске. С многообещающим дополнением «Все домашнее!».
Стоящая за застекленным прилавком девушка внимательно смотрела на него. На бейдже значилось имя: «Несса», что немного смутило Йонаса, так как у нее были азиатские черты лица. Ему хотелось узнать, откуда ее предки, но о таком не принято спрашивать. По крайней мере, не в первую встречу.
– Из Таиланда, – заявила она. – Ты же это хотел узнать, да? Все всегда хотят.
– Ну, я…
Несса не переставала пристально на него смотреть.
– Что-то не так?
– Ты мне кого-то напоминаешь, но я не могу вспомнить кого…
– Кого-то хорошего?
– Не знаю. В любом случае кого-то, кто оставил неизгладимое впечатление. Может, кинозвезду? Тебя часто с кем-то путают?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Notes
1
Шанти – поджанр английской музыки, традиционные рабочие песни, которые пели моряки британского флота, начиная примерно с XV–XIX веков. Здесь и далее примечания переводчика.
2
Лабскаус – традиционное сытное блюдо немецкой и скандинавской кухни, исторически считающееся едой моряков. Представляет собой пюреобразную массу из солонины (или тушенки), картофеля, свеклы, лука и маринованных огурцов. Обычно подается с глазуньей, сельдью и солеными огурцами.
3
Гострайтер – писатель, создающий текст за другого человека и передающий ему авторские права.
