Михаил Михайлович Карпов Чёрный воробей

© Михаил Михайлович Карпов, 2026

ISBN 978-5-0071-1798-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Произведение представляет собой психологический триллер с элементами жестокости и скрытым подтекстом.

Не рекомендуется лицам младше 18 лет

Каждый выбор в этом мире приводит к последствиям.

И в этом рассказе Вам придётся пережить путь героинь от жертвы до охотниц.

Вступление

В мире, расколотом на осколки реальности, где красота и сила переплетаются в смертоносной игре, начинается наша история. Здесь грань между добром и злом размыта, а каждый выбор может стать роковым.

Это история о том, как девочка стала хищницей. О том, как жизнь меняет судьбы. О дружбе, которая выдержала испытание предательством. И о любви, которая оказалась сильнее ненависти.

Добро пожаловать в мир, где каждый выбор имеет цену.

Глава 1: Конверт с красной печатью

Девушка проснулась раньше, чем прозвенел будильник. Встала с кровати, посмотрела в окно, потянулась, как прежде. За окном было темно, красиво мелькали звезды. С её комнаты, которая находилась на мансардном третьем этаже дома, в котором она жила, открывался отличный вид из окна на небо. Будучи совсем ещё юной она увлекалась астрономией. В это окно был направлен телескоп и в свободное время она любила посмотреть на созвездия. Так увлекаясь помечтать и понаблюдать за чем-то необъятным, необъяснимым. Слева от телескопа стоял угловой стол, где в уединении можно было заниматься рисованием. Занятия спортом практически отнимали все свободное время: акробатика, рукопашный бой, танцы и занятия в школе музыки. Для своих полных 16 лет Елизавета была достаточно замкнутой. Друзья не часто приглашали гулять или на какие-то мероприятия, потому что все в основном уже понимали, что вместо праздника в приоритете будет выбрано саморазвитие.

Сегодня снова снилось небо. Оно было таким близким — я могла коснуться звёзд пальцами. Проснулась с ощущением, что где-то потеряла что-то важное. Нашла старый блокнот. Решила записывать мысли — вдруг так получится удержать то, что ускользает. Вчера перед сном увидела падающую звезду — завораживает. Загадала желание. Время в тот момент, оно, как будто замедлилось и в эти несколько секунд все мои мысли и тревоги покинули меня, после чего я умиротворенно погрузилась в мир грёз. Хорошо, что родители разрешили мне выбрать любимые тона моей маленькой обители на мансарде.

Изначально мама хотела сделать всё сама, зелёные обои, как цветы на подоконнике, она очень любит цветы. Хотела бы я так же относится к чему-то обыкновенному, но мой внутренний мир более объёмен. Мне не нужны эти цветы на подоконнике, как и на обоях, какие она хотела поклеить, даже светильники на стене в форме веток и лепестков. Хорошо, что папа её отговорил и дал мне сделать собственный выбор. Мне больше по нраву антиквариат и раритеные вещи, индивидуально подобранные мной.

Уж очень не нравится, когда мне хотят навязать вещь, которая мне не по вкусу.

Комната была обставлена в бордовые тона. Возле двухспальной кровати с гравировкой в изголовье стояли тумбочки с узорами, светильники в форме подсвечников. На стене полки, на которых хранились достижения по спорту. Напротив кровати пылился телевизор, на который никогда не хватало времени, в углу мирно ждала своего часа гитара. Вход на мансардный этаж огораживала резная дубовая дверь.

Скрипнули ступеньки за дверью:

— Лизонька, просыпайся, — сказала мать, открывая дверь в комнату. — Танюша нашла какое-то письмо в почтовом ящике — к нему был приклеен цветочек. Оно адресовано тебе. Неужели у тебя появился тайный поклонник? — засмеялась она.

Лиза (вздыхая):

— Мам, ну какой поклонник? И даже если бы он был, ты бы уже всё знала! Разве Таня нашла бы записку и не прочитала? Это была бы не наша Таня. Да и ты бы уже знала всё до последней строчки.

Мать:

— Ну будет тебе! Не наговаривай на сестру. Спускайся завтракать, уже почти всё готово.

Лиза:

— А ты уже покормила Балту? (Собака породы Алабай охраняла дом, она часто любила кормить её сама. Так же в доме было две кошки, одну звали Клата, другую Плута — да, к именам животных у Елизаветы с детства был не обычный подход.)

Мать:

— Конечно нет! Я знаю, как это важно для тебя. Ну всё, я жду внизу.

Лиза:

— Хорошо, сейчас спущусь, только оденусь.

«Что это ещё за конверт? От кого он?» — задумалась Лиза. — «Потом прочту… Нет, сейчас. Времени мало. Ай, да ладно».

Она открыла конверт. Внутри лежал лист с надписью:

«Я буду ждать тебя после уроков за школой. Чёрная БМВ, номер У771СС. Информация, которую я хочу передать, очень важна для тебя».

Внизу стояли инициалы «Е.С.» и странная красная печать с узором: влево смотрел лев, вправо — орёл. Рисунок переливался, словно старинная монета.

«Это утро какое-то не такое», — подумала Лиза и, не одевшись, побежала искать сестру.

Спустившись на этаж ниже, она ворвалась в комнату Тани.

Лиза:

— Ты читала это? Что это?!

Таня:

— Да, Лиз, я не знаю. Я даже не знала, как тебе это передать. Письмо было не в нашем почтовом ящике. Возле школы ко мне подошёл человек — весь в чёрном. От него веяло холодом, но он успокоил меня, сказав, что он друг и желает добра. Дал конверт и вот эти деньги, попросил никому не говорить и передать тебе. — Таня показала пачку купюр толщиной в сантиметр.

Лиза:

— Я боюсь. Там написано про встречу с этим человеком… Давай скажем отцу?

Таня:

— Думаю, не нужно. Давай ты скажешь мне место встречи, а я послежу и, если что — наберу отцу? Он не выглядел маньяком, Лиз…

Лиза:

— Боюсь, но давай так сделаем. Почему он подошёл к тебе и зачем ему нужна я? Давай узнаем.

Таня:

— Решать тебе. Но он правда не страшный — голос спокойный, даже в глазах было какое-то сопереживание.

Лиза:

— Хорошо. Давай одеваться. Нас мать ждёт завтракать, мне ещё Балту кормить.

Таня:

— Встретимся за столом!

Лиза покормила Балту и села за стол.

Мать:

— Твой любимый жульен!

Лиза:

— Спасибо, мам.

Сестры обменялись взглядами, полными вопросов.

В школе этот день ощущался совсем по-другому. Ожидание встречи заставляло нервничать, руки не хотели записывать текст в тетрадь, настроение на учёбу было подавлено. В итоге после второго урока Лиза подошла к Тане и сказала, что нужно отпрашиваться с занятий и уединиться, чтобы продумать план действий, если вдруг что-то пойдёт не так.

Девчонки посмотрели за школой — пока там не было машины. Дождавшись начала урока, они вышли в беседку во дворе.

Таня:

— Чем ближе к действию, тем более жим-жим, да?

Лиза:

— И не говори. Внутри меня трясёт. Хотя вот подумай: если бы он хотел сделать что-то плохое, он бы стал вот так заходить издалека? Мне кажется, он бы просто сделал.

Таня:

— Ну да, я и говорю тебе, он не показался мне опасным, даже наоборот — вызвал чувство какого-то доверия.

Лиза:

— Надеюсь…

Как только она договорила эту фразу, в воздухе повисла тишина. Послышались шаги — кто-то подходил к беседке. Девчонки замерли в ожидании: беседку окружала растительность, и кроме входа ничего не было видно.

— Извиняюсь за беспокойство, меня зовут Евгений. Могу я присоединиться к вам сейчас или подождём окончания уроков? — произнёс человек в чёрном костюме, по-видимому, сшитом на заказ. Ботинки из натуральной кожи напоминали офицерские. Волосы были коротко пострижены, глаза закрывали чёрные очки, в руках — кожаная чёрная папка-портфель.

Девчонки смотрели на него ошеломлёнными глазами. Таня тронула Лизу за руку: «Это он».

Лиза:

— Эм… Да, а зачем ждать окончания уроков?

Евгений:

— Как же? Наша встреча была назначена после уроков. Вот я и интересуюсь, не заняты ли вы сейчас?

Лиза:

— Мы сейчас уже не заняты. Зачем я вам? Зачем это письмо? И если вам нужна я, то отпустите Таню! — произнесла она взволнованным тоном.

Евгений:

— Девушки, успокойтесь. Я никого не задерживаю и не держу. Эта встреча необходима более вам, нежели мне.

Лиза:

— Ладно… И почему она нам более необходима, чем вам?

Евгений открыл папку и молча протянул лист Елизавете. Лиза принялась читать: в документе были списки на зачисление в какое-то специальное подразделение. Внизу текста стояла та же самая печать, что и на письме, переданном через Таню.

Лиза:

— И что я из этого должна понять?

Евгений:

— Лиза, ты в списках на зачисление в «Школу птиц». Эти списки составляет определённый круг лиц, в том числе туда входит твой отец. «Школа» меняет людей и мировоззрение. Я здесь, чтобы объяснить тебе, как всё это происходит, чтобы для тебя это не стало таким сильным ударом, чтобы ты была подготовлена.

Лиза:

— А если я не согласна? Какая «Школа птиц»? А вот эта школа, где я учусь?

Евгений:

— У тебя нет выбора. Летом этого года тебя заберут, и это официально. Ты с этим ничего не поделаешь. Тебе лишь нужно быть готовой к этому.

Лиза:

— Как-то это всё выглядит, как похищение! А моё мнение? Может быть, я не хочу! Таня, звони папе!

Евгений:

— Это ваше право, но, думаю, даже отец не сможет с этим ничего поделать.

Евгений развернулся и ушёл из беседки.

Таня:

— Страшно, Лиз…

Лиза:

— Бред какой-то…

Раздался громкий взрыв. Девушки опешили. Из-за заднего двора школы на скорости выехал минивэн, выбив дорожную решётку, и умчался прочь. Девчонки выбежали из беседки. На заднем дворе школы стояла и горела чёрная БМВ. В ней сидел тот самый Евгений — уже обгоревший труп.

Переглянувшись, девчонки убежали с места события домой.

Прибыв домой, они были в шоке.

Лиза:

— У папы в баре есть коньяк…

Таня:

— Он будет ругаться, если мы его возьмём.

Лиза:

— Меня всю трясёт, пусть ругается. Нам нужно успокоиться. — Она достала коньяк и рюмки. — Выпьем.

Таня:

— Хорошо.

Лиза:

— Что-то Балта разволновалась. Пойду покормлю…

Таня:

— Лиза, давай я с тобой!

Лиза:

— Не бойся, всё в порядке. Я сейчас покормлю и вернусь.

Таня:

— Жду. — Выпивая рюмку коньяка.

Лиза вышла во двор. Балта спала. Подойдя поближе вдруг почувствовала на лице тряпку. Она потеряла сознание — кто-то сзади подошёл и усыпил её.

Татьяна, выпив 200 грамм коньяка, недоумевала: куда делась сестра? Она вышла во двор — Балта так же спала, а Лизы нигде не было. Таня забила тревогу и позвонила отцу.

Таня:

— Папа, тут такое… Лизу, похоже, отняли…

Отец:

— В смысле отняли?

Таня:

— Похитили! Балта спит, как будто мёртвая!!!

Отец:

— Успокойся, Тань. Сейчас буду, поговорим…

Отец приехал, увидел Балту без признаков жизни, забежал в дом. Таня сидела в кухне за большим столом, пьяная.

Отец:

— Что ты знаешь? Что ты видела?

Таня:

— Машина бахнула, потом Лиза пошла кормить Балту!

Отец:

— Ты пьяна? Зачем вы взяли мой коньяк?!

Таня:

— Тебя сейчас коньяк волнует?! Где Лиза?

Отец:

— Таня, что произошло? Какая машина бахнула?

Таня:

— Чёрная.

Отец набрал холодной воды и выплеснул в лицо Татьяне.

Отец:

— Очнись! Говори!

Таня:

— Что ты делаешь?! — Кинулась драться.

Тут в дом забежала мать.

Отец:

— Я разберусь сам.

Мать:

— Что орёшь на дочь?

Отец:

— Заткнись, у нас дочь, похоже, похитили.

Мать:

— Кто, твои?

Отец:

— Не знаю.

Таня:

— Машина взорвалась с каким-то Евгением.

Отец прочитав письмо:

— Рано, не может быть!

Мать:

— Чего не может быть?

Таня:

— Ик… Что рано?!

Отец:

— Мне нужно всё узнать. Тут герб «Школы птиц и зверей»… Рано забрали, но этот метод очень похож на звериный.

Мать:

— Ты кто такой?! Где Лиза?!

Отец:

— Я узнаю!

Мать:

— Верни мне Лизу! — Кидаясь на отца с кулаками.

Отец, отбиваясь от ударов, ушёл из дома.

Глава 2: Школа птиц

Лиза очнулась от гула, который будто ввинчивался в виски. Не тот мягкий, далёкий гул, когда стоишь на перроне и ждёшь поезд, а тяжёлый, вибрирующий, от которого дрожит всё тело. Это был самолёт.

На лице — плотный чёрный мешок. Ткань пахла пылью и потом, она липла к коже, и каждый вдох давался чуть тяжелее. Лиза попыталась пошевелиться, но запястья и лодыжки были стянуты чем-то жёстким, не верёвкой — скорее пластиковыми стяжками.

«Не паникуй, — приказала она себе, как на тренировках по рукопашному бою, когда партнёр зажимал в болевом и тренер учил: „Думай, не дыши страхом, тогда выберешься“. — Сначала мысли, затем действие».

Но факты были простыми и пугающими: она не дома, не в школе, не рядом с родственниками. Она в транспорте, скорее всего, в грузовом отсеке или в салоне без окон. Гул самолёта, вибрация пола, лёгкий крен при наборе высоты — всё это складывалось в одну картину. Её куда-то перевозили. Официально в списках «заберут летом», а на деле забрали прямо сейчас.

Лиза вспомнила лицо Евгения в беседке: спокойный голос, чёрные очки, папку с печатью. И потом — взрыв, горящая БМВ, запах гари, который она ещё чувствовала в горле. Всё это было отвлекающим манёвром, как и показателем того, что не нужно вмешиваться в регламент зачисления людей из списков. Пока они с Таней были в шоке от увиденного, кто-то зашёл с другой стороны. Кто-то следил за ними до дома. Кто-то ждал, что Лиза пойдёт кормить Балту. Ждал, когда они разделятся. Кто-то знал её привычки. От этой мысли стало холоднее, чем от тряски самолёта.

Она попыталась вспомнить, что чувствовала перед тем, как потерять сознание. Ничего, лишь темная тишина с каким-то едким запахом от платка. Ни лая, ни шороха, ни дыхания. Балта была без сознания или… Лиза не хотела додумывать.

В голове всплыли строчки из блокнота, который она нашла утром. «Вдруг так получится удержать то, что ускользает». Сейчас ускользало всё. Комната на мансарде, телескоп, бордовые стены, гитара в углу. Даже падающая звезда, на которую она загадала желание, казалась теперь глупой надеждой, по щекам покатились слёзы. И тут сквозь гул самолёта прорвался голос — мужской, спокойный, без лишней интонации:

— Не трать силы на попытки освободиться. Стяжки не порвёшь, а только сотрёшь кожу. Если будешь вести себя спокойно, мешок снимут, когда приземлимся. Лиза стиснула зубы. Спокойный тон был хуже крика. Он звучал так, будто всё уже решено, расписано по пунктам, и её мнение тут не требуется. Как и говорил Евгений: «У тебя нет выбора».

— Кто вы? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Получилось не очень.

— Тот, кто доставит тебя туда, куда положено.

— В школу птиц?

(Пауза.)

— Туда.

Лиза усмехнулась под мешком. Усмешка вышла горькой.

— А если я не хочу?

— Это не имеет значения.

Эти слова ударили сильнее, чем любая затрещина. Не потому что в них была угроза, а потому что в них не было даже попытки притвориться, что с ней считаются.

Самолёт снова накренился, и Лиза вцепилась пальцами в пол, чтобы не потерять равновесие. В темноте мешка мир сжался до духоты, запаха и режущего чужого голоса. Но именно в этой темноте она вдруг почувствовала, как внутри поднимается что-то упрямое, колючее. То самое, из-за чего она отказалась от зелёных обоев с цветочками. То, из-за чего выбирала бордовый и антиквариат. То, что заставляло её вставать раньше будильника и смотреть на звёзды, будто там, в небе, можно найти ответ, который никто не сможет у неё отобрать.

«Если у меня отняли выбор, я найду другой способ выбирать, — подумала Лиза. — Хоть в мелочах. Хоть в том, как я буду смотреть на них, когда снимут этот мешок».

Самолёт пошёл на снижение, и гул двигателей сменился ровным, почти деловитым шумом турбин. Лиза попыталась присесть спиной к стенке борта.

— Не дёргайся, — голос был спокойный, мужской, без угрозы, но и без сочувствия. — Сейчас снимут. Приземляемся.

Мешок стянули, и Лиза первым делом не стала озираться в панике. Она зафиксировала: пилот и сопровождающий смотрят строго вперёд; в салоне не тесно, но пространство разделено перегородками, похожими на отсеки; за иллюминатором — не голые скалы, а широкая долина, зажатая между горными хребтами. Посреди этой долины — огороженная территория, аккуратные корпуса, дорожки, даже что-то вроде парка. И два больших здания, стоящих на расстоянии друг от друга: одно с лёгкими, «воздушными» линиями, другое — приземистое, массивное, будто вросшее в землю.

Трап опустили, и девушки выходили по одной. Лиза шла третьей. Воздух был холодным, но не ледяным, пахло хвоей и пылью с дороги. Никакой тюрьмы, никакой клетки — но и никакой свободы. Ограда по периметру, камеры на столбах, охрана в униформе с шевроном, на котором голова льва.

Перед корпусом школы птиц их встретила комиссия наставников — не один человек, а сразу трое: женщина лет сорока с прямой осанкой, мужчина с внимательными, цепкими глазами и ещё одна наставница, молодая, с лёгкой полуулыбкой, которая не касалась взгляда.

— Добро пожаловать в школу птиц и зверей, — сказала старшая, голос звучал не торжественно, а буднично. — Вы здесь не для того, чтобы учиться быть хорошими девочками. Вы здесь, чтобы научиться быть полезными и незаметными. Вас обучат взлому замков, сейфов и техники. В том числе и специальной техники.

Лиза чуть приподняла подбородок. В груди не было паники — скорее, холодный интерес. Как на спарринге, когда против тебя выходит новый партнёр, и ты считываешь его стойку, дыхание, взгляд.

— Вопросы будут позже, — продолжила наставница. — Сейчас — регистрация, распределение, инструктаж.

Их повели не по тёмным коридорам, а по светлым переходам с высокими окнами. Кубрики оказались вовсе не одиночными камерами: комнаты на троих с отдельными шкафчиками, общей зоной, душем в конце коридора. Всё строго, но нормально: не дом, но и не пыточная.

В кубрике уже стояли две девушки. Одна — высокая, с собранными в тугой хвост светлыми волосами, смотрела спокойно, чуть склонив голову, будто оценивала. Вторая — нервная, всё время теребила край футболки.

— Привет, — сказала Алина, негромко, но так, что услышали все. — Я Алина. Это Катя. Ты…?

— Лиза.

Катя выдохнула:

— Тут даже не страшно. Ну, то есть страшно, но… не как в фильмах про тюрьмы.

Алина чуть улыбнулась, но взгляд остался собранным:

— Это потому что они хотят, чтобы ты расслабилась. А потом скажут правила, и станет страшнее.

И правила не заставили себя ждать.

Собрание провели в актовом зале — просторном, светлом, с рядами кресел и экраном на стене. На сцене снова стояла комиссия.

— Школа птиц учит не лобовым ударам, — говорила женщина из комиссии. — Мы учим входить в доверие. Учим считывать слабости. Учим быть там, где тебя не ждут, и уходить так, чтобы никто не понял, что ты вообще была.

Женщина продолжила:

— Ваши задания будут в городах поблизости. Вам придётся внедряться в группы, добывать информацию, иногда — соблазнять, иногда — быть «своей» настолько, что вы сами забудете, кто вы на самом деле. Это часть подготовки. Помимо этого будут подобраны индивидуальные занятия, практика и теория в совокупности со школой зверей. Не расслабляемся, птички, у них тоже будут задачи по вам!

Лиза слушала и не морщилась. В её голове это не звучало как угроза — скорее как описание работы. Холодно, расчётливо, по делу. Либо же она просто не подавала виду.

— Никаких контактов с внешним миром, — добавила молодая наставница с той самой полуулыбкой. — Никаких звонков, писем, сообщений. Только по приказу на задание! Нарушение — лишение рейтингов. А рейтинги — это титулы! А титулы — это ваши имена и то, чем вы будете заниматься! Никто же не хочет быть болотной вороной или ободранным попугаем? Никто не хочет вместо заданий и занятий идти и заниматься уборкой туалета в помещениях у зверей?!

После инструктажа их вернули в кубрик. Катя села на кровать и обхватила колени.

— Я не смогу… ну, вот это всё… соблазнять, притворяться…

Алина присела рядом, не обнимая, но так, чтобы быть рядом:

— Ты не должна делать это сегодня. Сегодня мы просто дышим. Завтра будет завтра.

Лиза стояла у окна, смотрела на горы, на тонкую линию дороги, уходящей в город.

— Они думают, что если убрать связь с домом, мы сломаемся, — сказала она спокойно. — Но это не про эмоции. Это про контроль. Они хотят контролировать поток информации. Значит, наш ресурс — то, что мы видим, слышим, запоминаем.

Алина посмотрела на неё с интересом:

— Ты странно спокойна.

— У меня была акробатика, рукопашный бой, танцы. Когда тебя учат держать баланс, ты привыкаешь не показывать, что внутри всё трясётся.

Катя подняла глаза:

— А если я не смогу держать баланс?

Алина мягко, но твёрдо сказала:

— Тогда мы будем держать его за тебя. Пока ты не научишься.

Выходим строиться на «знакомство с территорией» — так это назвали наставники. На деле это был короткий, жёстко выверенный маршрут: столовая, учебный корпус, спортзал, внутренний двор, снова к корпусам. Всё по прямой, без лишних поворотов, будто специально, чтобы они не успели запомнить, где можно свернуть. Лиза шла в середине группы, не отставая, не вырываясь вперёд. Она считала шаги между фонарными столбами, запоминала, где камеры висят под углом, а где их обзор перекрывает ветка, отмечала, как охранники переглядываются между собой, когда мимо проходят ученицы. Для неё это было как новая полоса препятствий — только ставки выше.

Они как раз вышли к внутреннему двору, когда из-за угла корпуса школы зверей появилась группа парней. Шли они иначе, чем все тут: не строем, не по линейке, а так, будто пространство вокруг принадлежит им по праву. Широкие плечи, тяжёлые ботинки, взгляды, в которых не было любопытства — только оценка. Один из них чуть замедлил шаг, скользнул взглядом по Лизе, задержался на секунду, будто хотел что-то сказать, но его дёрнули за рукав: «Не тормози».

Алина, шедшая рядом с Лизой, едва заметно качнула головой — совсем лёгкий жест, почти незаметный со стороны:

— Не смотри в упор. Они любят, когда на них смотрят. Любят, когда ты даёшь повод зацепиться.

Лиза чуть опустила взгляд, но не потому что испугалась, а потому что поняла: прямой контакт сейчас — это не сила, это лишнее, ошибка, приводящая к провокации.

— Они всегда так? — тихо спросила она.

— Грубо, нагло, будто весь мир — их полигон. Да. И ещё… Они любят проверять, кто сломается первым. Не поддавайся на провокации, — ответила Алина.

Катя, которая шла с другой стороны от Алины, втянула голову в плечи:

— А если они подойдут?

— Тогда мы будем стоять рядом, — спокойно сказала Алина. — Не как стенка. Просто рядом. Чтобы ты знала: ты не одна.

Парни прошли мимо, и от них пахнуло не парфюмом, а чем-то резким: металл, кожа, холод. Кто-то из них хмыкнул, но ни один не остановился. Только тот, что смотрел на Лизу, на секунду задержал шаг, будто что-то для себя отметил.