Полная версия:
Карина Волк Тёмная Страсть
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
На миг наши глаза с Арсением встретились. И в это пленительное мгновение совершенно позабыла о реальности, погрузившись в сладкое прошлое. В детстве не было тревог и забот. Всё казалось простым…
Но моё беззаботное прошлое прошло, а реальность туманная, непредсказуемая.
– Ева, ответь на мой вопрос, – строго скомандовала, разрывая зрительный контакт с Арсением, переводя сосредоточенный взгляд на подругу.
Девушка нервно передёрнула плечами и в поисках защиты и поддержки, положила голову на плечо Арсения.
– Может это всё слухи. Досужие домыслы. Извини. Не должна была так говорить.
Неотвратимо теряла терпение.
– Что говорить? – Рыкнула я, судорожно разводя руками. – Какие слухи?
Арсений и Ева переглянулись.
– Луиза права. Ты либо говори всё как есть, либо молчи. За свои слова нужно нести ответственность.
С каждым словом всё сильнее проникалась доверием к парню. Он тактично отчитал свою девушку, при этом ни разу не нагрубил.
– Ладно, – подруга капризно надула губы и, отстранившись от парня, сделала пару глотков прохладной воды. – вчера разговаривала с отцом. Он между делом. Можно сказать, между строк намекнул мне, что дела у семейства Ямских немногим лучше, чем у нас.
Абсурд….
– И что? – Уточнил Арсений, как только Ева притихла. – Кирилл Романович очень абстрактно выразился. Нельзя делать поспешных выводов.
Ева насупилась, как ребёнок.
– Да, – озлобленно простонала она. – А ещё папа сказал, что для спасения семейного бизнеса отец Луизы ищет ей перспективного мужа. В противном случае, они просто разорятся.
В считаные секунды оказалась в тёмной яме, не слышала ни звуков, ничего не видела.
– Этого не может быть, – лихорадочно проговорила, давясь собственными фразами, задыхаясь от ужаса, теряя последнюю ниточку с реальностью. – Клевета. Наглая ложь.
Охваченная эмоция, вскочила со стула с такой яростью, что он грохотом упал, привлекая к нам внимание посетителей.
Но мне было плевать. Стремительно выскочила на улицу, гонимая лютым желанием связаться с отцом, чтобы он всё объяснил. Убеждала себя, что мои любящие родители никогда бы ни принесли меня в жертву ради денег…
– Луиза, стой, – внезапно почувствовала, как мою руку крепко сжали. – Да стой ты.
Развернулась и увидела перед собой встревоженного Арсения.
– Куда ты собралась?
– А тебе какое дело? – Яростно дёрнула рукой, стремясь избавиться от мужской хватки, испытывая обжигающий стыд.
Пусть и невольно, но Ева опозорила меня перед Набоковым, выставила меня трофеем, а моих родителей подлыми, циничными людьми, которое торгуют собственной дочерью.
– Отпусти, – рыкнула я, пристально глядя в пронзительные, небесные глаза Арсения.
Боже! Почему мне так важно его мнение? Моя жизнь летит в пропасть. Возможно, что уже завтра мы будем нищими. А я стою в центре Лондона и любуюсь парнем, утопая в его нежном, сладком, манящем взоре.
– Хорошо, – Арсений неспешно распахнул пальцы. – Прости, если сделал тебе больно.
Удручённо закатила глаза, поражаясь благородности Арсения, мысленно ругая себя за вспыльчивость и несдержанность.
– Нет. Это ты меня прости, – мгновенно проговорила. – Моя несдержанность. Вспыхивать, часто подводит меня.
Когда выходишь из себя — тебе укажут точное направление движения и пункт назначения из трёх букв…Не хочешь там оказаться — держи себя в руках.
– Всё хорошо, Луиза, – Арсений одарил меня пленительной, чарующей улыбкой, которая вынуждала позабыть обо всех своих проблемах. – Я тебя понимаю. Ева не всегда способна "держать язык за зубами".
Набоков бережно обхватил меня за плечо.
– Пошли. Я отвезу тебя домой.
Замотала головой.
– Нет. Ты иди к Еве. Она тебя ждёт.
Неправильное, грешное желание охватывало меня, боролась с собой, чтобы не принять предложение Арсения. Но это неправильно. Некрасиво по отношению к Еве. Она поступила опрометчиво, но Набоков - её парень. С ней должен быть, а не со мной…
– Луиза, ты внешне изменилась. Превратилась в жгучую красавицу. Но одно в тебе не меняется. Это страшное упрямство, – парень звонко рассмеялся и более, не слушая меня, повёл к дороге.
Покорно следовала за ним. С сожалением осознавая, что Набоков ошибается. Нет во мне никакого упрямства. В противном случае смогла бы дать отпор отцу, обосновала свою позицию и пошла по другому пути. Видела себя мировым дизайнером, во мне всегда присутствовала творческая жилка. Но не стала конфликтовать с отцом. Безропотно согласилась с его волей.
– Что это? – Мы остановились возле огромного, сверкающего «железного коня».
– Energica Ego 45 Limited Edition, – на безупречном английском произнёс Арсений, – выпущенный ограниченным тиражом.
Непроизвольно отступила.
– Нет. Я на этом не поеду.
Набоков усмехнулся.
– В чём дело, девочка? Боишься? Не волнуйся. Я буду очень нежным, – ошарашенно глядела на парня, на лице которого отразился трепетный азарт. – Ты никогда не ездила на мотоциклах?
Кивнула, ощущая, что под взглядом Арсения робею.
– Думаю, что это слишком опасный вид транспорта.
Набоков снисходительно хохотнул.
– Значит, ты совершенно неазартный человек. Маленький трусишка.
Провокация. Надменный Набоков «бросил мне перчатку на пол». И я её подняла.
– Хорошо, господин Набоков. Давайте сюда шлем.
Говорила уверенно, подавшись на манипуляцию Арсения.
– Отлично. Люблю азартных девушек, – он схватил шлем и аккуратно надел на мою голову. – Мы скаковые лошади азарта. На нас ещё немало ставят карт. И, может быть, мы тяжко рухнем завтра, но это завтра… А сейчас азарт, – распахнув визор шлема, глядя прямо в мои глаза, Набоков таинственно улыбнулся. – Поехали.
Скорость. Азарт. Дурманящий мужской аромат. Нежное и трепетное прикосновение моих рук к его талии, спине, погружали в другой мир.
«Ураганный ветер азарта с лёгкостью выдувает из головы здравый смысл, как остатки сена из полуразвалившегося сарая».
– Мне очень нравятся твои объятия, но мы уже приехали, – весёлый, игривый мужской голос вывел меня из пленительного забвения.
Стремительно отстранилась от Набокова, который уже успел шлем снять.
Парень игриво подмигнул мне, бережно стянув мой шлем.
– Спасибо, – невольно заливаясь краской, соскочила с мотоцикла.
– Пожалуйста, – забавляясь моим состоянием растерянности, словно чувствуя мою постыдную симпатию, проговорил он.
Удивлённо округлила глаза, наблюдая за тем, как Арсений, следуя моему примеру, покинул мотоцикл.
– А что ты делаешь?
Набоков изобразил невинное изумление.
– Собираюсь проводить тебя до номера. Ты меня так страстно обнимала. Еле-еле отпустила.
Нахал. Щёки от его похотливых выводов стали пунцовыми.
– Глупости, – возразила. – Ты так медленно ехал, что я просто уснула, – боже, глупость «сморозила» я.
Арсений ухмыльнулся.
– Луиза, не злись. Я просто пошутил, – он медленно сделал шаг ко мне, ласково провёл пальцами по плечу, обжигая горячими прикосновениями, зарождая греховное желание. – Ты что собираешься делать?
Плавно приподняла голову.
– Сейчас пойду в номер и позвоню отцу.
Набоков погрустнел.
– Луиза, знаю, что мы с тобой давно не виделись. Но всё же ты для меня непосторонний человек. Прошу. Послушай меня. Не стоит говорить по телефону. Приедешь домой, и вы спокойно поговорите.
Безмолвно кивнула.
– Хорошо. Может, ты и прав. Спасибо, – слегка приподнялась на цыпочках и просто по-дружески хотела поцеловать его в щёку, но Арсений внезапно повернул голову и…
Вспышка. Мои губы соприкоснулись с его мягкими, нежными устами.
Это был миг. Пару минут назад стремительно неслись по городу, а теперь время замерло.
– Прости, – запоздало придя в себя, отпрыгнула от Набокова. – Боже, извини меня. Я хотела…, – судорожно задышала, активно жестикулируя, отчаянно подбирая слова, заглушая безумный стыд.
– Всё хорошо, Луиза. Это я виноват.
Угнетённо усмехнулась.
– Ты постоянно берёшь ответственность на себя.
– Правильно. Так и должен вести себя мужчина. Отец всегда говорит, что если есть спор между мужчиной и женщиной, то неправ первый. Это закон.
Арсений вспомнил отца, и я машинально вздрогнула. Какие же они разные. Совершенно разные.
Алексей Дмитриевич источает могущество, он надёжный, но вместе с тем чрезвычайно властный. За его покровительство придётся платить свободой. Арсений же лёгкий, весёлый, он не давит, не требует, лишь отдаёт свой свет. Только вот его свет для меня под запретом.
– Это хороший закон, – с долей сожаления, согласилась. – Только действует между влюблёнными. А мы с тобой лишь друзья.
Арсений таинственно улыбнулся, хитрый блеск озарил его глаза.
– Луиза, я слабо верю в дружбу между девушкой и парнем. Рано или поздно. Но один обязательно влюбится.
Арсений говорил провокационно, или мне так этого хотелось…
– А я верю в дружбу. Даже в дружбу между мужчиной и женщиной.
Парень вздохнул и нежно обрисовал пальцем контор моих скул.
На мгновение вновь погрузилась в свой сказочный сон. Неужели мой разум нарисовал картинку будущего и во сне я была именно в его объятиях.
Арсений резко убрал руку, даже немного вздрогнул, словно порезался.
– Прости. Что-то меня повело не в ту стороны.
Интенсивно замотала головой.
– Всё хорошо, – солгала, чувствуя, что в запретную сторону нас повело обоих.
Глава № 4. Луиза
– Алексей Дмитриевич, понимаю, что вы удивлены моим визитом, – робко прошептала, смущённо глядя на сильного, властного мужчину, который по воле судьбы должен был стать моим мужем.
Набоков загадочно улыбнулся, довольно откровенно рассматривая меня, словно оценивая.
– Нет, Луиза, – он вальяжно, как истинный джентльмен, чего у него не отнять, выдвинул передо мной кожаное тёмное кресло, возле его огромного стола. – Совершенно не удивлён.
Безмолвно присела на мягкую поверхность, подавляя своё смущение.
– Наоборот, – внезапно горячее мужское дыхание опалило ухо, усиливая моё смущение, – я тебя ждал.
Застыла. Боялась повернуть голову и встретиться с его лицом. Нервно забарабанила пальцами по деревянному столу, испытывая сумасшедшую, совершенно неконтролируемую дрожь.
Теперь моя безумная идея поехать к Набокову не казалась такой уж правильной. Но какой у меня был выбор? Как только вернулась из Лондона, прямиком из аэропорта, направилась к отцу. И все мои самые ужасные, страшные предположения подтвердились. К моему несчастью, слова Евы подтвердились. Моя семья на грани банкротства. Нам жизненно необходимы деньги. Без помощи Алексея Дмитриева нам из ямы не выбраться.
– Алексей Дмитриевич, можно мне воды, – промолвила первое, что пришло в голову, желая лишь одного, чтобы он отстранился от меня и позволил нормально дышать.
– Конечно, Луиза, – моё имя он проговорил с особым трепетом, нежностью.
Шокировано наблюдала за тем, как господин Набоков непринуждённо наливает из графина воду в стакан. Он был таким спокойным, я же с ума сходила. Внутренние органы хлестали языки огненного пламени.
– Прошу.
– Спасибо, – сделала пару глотков, пронзительно глядя на мужчину, который даже не думал отходить от меня.
Набоков плавно опустился на одно колено и, ласково обхватив мою руку, слегка поцеловал. Мягкое, довольно приятное прикосновение, но для меня недопустимое. Особая энергия исходила от этого мужчины. Он пах могуществом, властью, уверенностью, но вместе с тем присутствовала опасность. Мы неравны. Совершенно неравны. Набоков меня покупает. Берёт молоденькую девочку с одной лишь целью самоутвердиться.
Медленно поставила стакан на стол.
– Алексей Дмитриевич, не буду «ходить вокруг, да около». Скажу прямо.
Мужчина удовлетворённо улыбнулся.
– Вот и хорошо. Люблю прямолинейных девушек.
Дерзко вздёрнула бровями.
– А у вас много было девушек? – Мой болтливый язык сработал быстрее, чем инстинкты пробудились.
Набоков прищурился. Он изучающе и вожделенно пробежался глазами по моему силуэту.
– Много. Но таких, как ты никогда не встречал, – Набоков властно сжал мою руку, вербально показывая, что я в полной его власти и бежать мне некуда. – Ты невероятно очаровательная, твоя улыбка с первой секунды захватывает внимание и покоряет своей наивностью и светом. Такой удивительный человек редко встречается, а мне очень повезло.
Мои глаза лихорадочно забегали из стороны в сторону, стремилась скрыться от его проникновенного взора. Этот мужчина безумно меня смущал. Зачем он это делает? Набоков гораздо опытнее меня, мудрее…
И вдруг до меня дошёл смысл его последней фразы. «Мне очень повезло». Он не сомневался в том, что я ему принадлежу. Ненавязчиво, но утвердительно Набоков прямо заявил права на меня, так словно я драгоценный трофей, который лишён души и права выбора.
Как же унизительно!
– Ты можешь быть нежной, страстной и огнеопасной, обладаешь сумасшедшей красотой, притягательностью и блещешь умом, сильная и стойкая внешне, но скромная и беззащитная внутри, не боишься выглядеть смешной. Удивительно, как все эти качества сочетаются в тебе одной. И я счастлив, что буду обладать таким сокровищем, ещё одним чудом света.
Бойко вырвала руку из-под его ладони и молниеносно вскочив со стула, яростно провозгласила, – Алексей Дмитриевич, вы слишком самоуверенный. Я вовсе не сокровище. И далеко не такая беззащитная, какой могу показаться на первый взгляд.
Набоков выпрямился в полный рост…
Высокий, статный, могучий.
На его лице отразилась беспристрастность. По крайней мере, не замечала ни намёка на злость или ярость. Брови стремительно опустились, образовывая горизонтальную линию. Он сосредоточенно и напряжённо обвёл меня взглядом.
– Луиза, прости, – мужские глаза прищурились. – Ты права. Думаю, что слишком тороплю события.
Облегчённо выдохнула, наивно полагая, что Набоков проявит благоразумие, окажется благородным мужчиной, таким же, как и его сын, и окажет помощь несчастной девушке.
– Алексей Дмитриевич, – приблизилась к нему, – папа рассказал мне о том, что у нас серьёзные проблемы. Мы можем всё потерять. Включая, дом.
Набоков равнодушно кивнул.
– Это правда. И что дальше?
Судорожно передёрнула плечами. Сердце колотилось так, что легко могло выскочить.
– Нам нужна помощь.
– Знаю, – моментально и холодно среагировал он, значительно поменяв тактику, более не проявляя никакой заботы, нежности. – Бизнес — это как бег на беговой дорожке. Бежишь, бежишь и конца — края не видно, а остановишься и упадёшь, – Набоков вальяжно приподнял руку и медленно очертил пальцами мои губы. – Твой отец упал. Вы можете всего лишиться. И только я готов помочь.
Набоков хищно блеснул глазами, демонстрируя своё бесспорное доминирование.
– Но взамен вы требуете непосильную цену. Я же вас не люблю, – дрожащим голосом затараторила. – Алексей Дмитриевич, мы не можем с вами пожениться.
Лёгкий азарт блеснул в его светлых глазах.
– И почему же мы не можем пожениться? У тебя есть кто-то? – А вот теперь стальной гнев сверкнул в его голосе. – Луиза, у тебя есть молодой человек.
Медленно помотала головой.
– Нет. Но вы же мне в отцы годитесь. Я у вас на глазах выросла.
Набоков слегка усмехнулся, явно забавляясь моим заявлением, которое посчитал глупым лепетом наивной девчонки, которая совершенно ничего не понимала в жизни.
– Луиза, ты не моя дочь. Ничего плохого не вижу в нашем браке. Ты молодая. Красивая. Способна родить мне наследников. Меня это вполне устраивает.
– А что меня устраивает, совершенно не имеет никакого значения?
Удручённо опустила глаза, сдерживая горькие слёзы. Набоков прав, я не его дочь, но вполне могла бы ей стать…Если бы Арсений женился на мне, то все бы проблемы были решены. Угнетённо усмехнулась от собственных размышлений, которые слишком иллюзорные.
– А чего ты хочешь, Луиза?
Удивлённо округлила глаза и, приподняв ресницы, внимательно посмотрела на совершенно серьёзного мужчину. Он не издевался надо мной. Морально не давил. Искренне задавал вопрос.
– Хочу выйти замуж по любви.
Алексей Дмитриевич спокойно помотал головой.
– Хорошее желание. Похвальное, – отрешённо проговорил он, даже не пытаясь переубедить меня. – Это твоё права. Твой выбор. Принуждать тебя совершенно не собираюсь.
– Правда! – Радостно воскликнула и едва-едва не запрыгала на месте, как ребёнок, хлопая в ладоши. – Значит, вы готовы нам помочь, даже если я откажусь от свадьбы.
– Стоп, – жёстко скомандовал он, приглушая мои ликующие возгласы. – Я такого не говорил. Луиза, ты меня с кем-то перепутала, – Алексей Дмитриевич уверенным шагом обошёл меня и, присев в своё огромное, королевское кресло, вальяжно откинулся на спинку. – Я предложил твоей семье выгодный брак. Благотворительность заниматься не собираюсь.
Набоков спокойно развёл руками, развеивая мои мечты, вновь погружая во мрак.
– Теперь выбор за тобой. Мне нужна жена. Твоей семье покровитель. Все в плюсе.
– Правда? А как же чувства. Любовь, – не скрываю, всегда смотрела на мир с широко распахнутыми глазами, стремилась к банальному девичьему счастью, встретить хорошего, надёжного, доброго парня. И деньги стояли на последнем месте.
Алексей Дмитриевич глубоко вздохнул.
– Любовь – это хорошо. И ты имеешь права на любовь. Выбор за тобой, – он действовал справедливо, давал мне выбор.
Но каков этот выбор? К чему он приведёт? Что станет с моими родителями? Мы потеряем статус? Влияние. Возможность продолжать жить в комфорте. Я готова пойти на эти жертвы, но мои родители никогда.
– Признайся, Луиза. Что именно тебя смущает? Чем вызван твой протест? – Искреннее негодовал мужчина. – Я вполне симпатичный мужчина. Не такой уж старый. Мне в этом году будет только сорок четыре.
Снисходительно усмехнулась. «Только сорок четыре». «Уже сорок четыре». Почти двадцать лет между нами. Но дело было не только в возрасте. Я добровольно должна себя продать. Брак – это лишь постыдная форма оформления моего рабства.
– А вам это зачем? Вы можете жениться на любой девушке, которая ответит вам взаимностью.
Тишина заполнила кабинет. Набоков плавно встал с кресла. Тихим, крадущимся шагом он подошёл ко мне. И вновь сильный, терпкий, мужской аромат наполнил мои лёгкие. Он больше не прикасался ко мне, лишь страстно водил огненным взором по моему телу. Внутри всё содрогалось…
– Могу. Но мне нужна именно ты, Луиза. А я привык получать то, чего хочу. И ты будешь моей. По собственной воле, – мужчина непозволительно близко наклонил ко мне лицо. – Даже не сомневайся.
– Прошу. Сжальтесь над моей семьёй.
– Милая, – трепетно прошептал он, обжигая горячим дыханием, вблизи губ. – Твоя семья ни в чём не будет знать проблем. Ты лишь должна согласиться на брак.
Обречённо потупила взор…
– Мне нужно время.
– Без проблем, – Набоков, к моему удивлению, очень быстро согласился. – Готов дать тебе время.
Воспользовавшись моментом, отскочила от него и, схватив сумку, на пути к выходу, промолвила, – спасибо.
– Луиза, – внезапно обратился ко мне Набоков, когда я уже готова была выбежать из кабинета, широко распахнув дверь.
Медленно повернулась.
– Соглашайся. Я сделаю тебя счастливой. Обещаю.
Глава № 5. Луиза
Смятение терзало мою душу…
Утренний звонок Набокова встревожил меня. Алексей Дмитриевич пригласил меня на завтрак. Безумно желала отказаться, но вновь струсила. Против воли, согласилась. Убеждая себя, что должна попробовать. Ради своей семьи.
И вновь непредсказуемый Набоков смог меня поразить. Ожидала, что мы отправимся в кафе, но мы оказались на конюшенном дворе.
– Ты удивлена, – мягко провозгласил он, помогая мне выйти из салона автомобиля.
Восторженно осмотрела огромную постройку, из которой раздавался дикий, необузданный лошадиный «хохот».
– Да. Удивлена, – демонстративно обвела себя взглядом.
Облачилась в лёгкую рубашку и шорты, мой внешний вид совершенно не подходил для верховой езды.
Мужчина усмехнулся и, бережно обхватив меня за руку, потянул вперёд.
– Не волнуйся, Луиза, если пожелаешь покататься, мы найдём тебе более подходящую одежду.
Медленно следовала за мужчиной, тайно рассматривая крепкого Набокова. Должна признаться, что он идеально слажен. Спортивная мужская фигура без отпущенного на волю живота и дряблых рук, как минимум вызывает уважение: не ленится владелец, либо в зал тренажёрный ходит, либо спортом занимается.
– Алексей Дмитриевич, вы увлекаетесь конным спортом?
– Нет, – ответил он, когда мы зашли на конюшню, где находилось несколько прекрасных животных. – Это лишь моё хобби. Рядом с ними становится спокойно. Они не обманут. Не предадут.
Невероятное зрелище. Сила. Воля. Красота. Изумлённо осмотрела лошадей, «глаза разбегались», но всё-таки моё внимание привлекла одиноко стоящая белоснежная красавица.
– Её зовут «Жемчужина», – поймав мой взгляд, трепетно сказал Набоков и потянул меня к сказочной красавице. – В честь белоснежного драгоценного камня.
Восторженно улыбнулась. Лошадь медленно наклонила голову, словно принимая меня, позволяя погладить.
– Не бойся, Луиза. Погладь её, – мужчина аккуратно приподнял мою руку и придерживая её пальцами, провёл по голове Жемчужины. – Она хорошая девочка. Очень дружелюбная. Но временами крайне дерзкая. Её упрямство поражает.
Озадаченно покосилась на Алексея Дмитриева.
– Не каждого жеребца к себе подпустит.
Нервно дёрнула руку.
– Может, это вовсе не упрямство, а свободолюбие. Об этом вы не думали, Алексей Дмитриевич? – Дерзко и возмущённо парировала, смело и провокационно глядя в чёрные, томные мужские глаза.
Игривые чёртики заплясали в глазах Набокова, раньше мне казалось, что он холодный, равнодушный, бесчувственный человек. Теперь в этом убедилась окончательно. Хорошо понимала, к чему клонит этот дьявольски хитрый мужчина.
– Возможно, – слишком быстро согласился он. – Но Жемчужина не может быть всегда одна. Согласись?
Гордо подняла голову.
– Алексей Дмитриевич, вы же сейчас не про лошадь говорите? К чему все эти аналогии?
– А ты сама не понимаешь, Луиза, – он резко и уверенно сделал шаг вперёд, стремительно сокращая между нами расстояния, вынуждая моё сердце биться в груди всё сильнее, зарождая трепетную дрожь во всём теле. – Всё ты понимаешь. Я совершенно не скрываю своих намерений. Веду себя честно и довольно благородно.
Судорожно кивнула. Честно. Довольно благородно, но совершенно несправедливо…
– Может, покатаемся, Алек… – Набоков лихо накрыл мои губы пальцем, продолжая шаловливо смотреть прямо в лицо.
Замерла.
– Покатаемся, – лукаво проговорил он, плавно убирая палец от моих губ. – Обязательно покатаемся. Но при одном условии. Ты больше не будешь обращаться ко мне по имени-отчеству.
Набоков говорил довольно сдержанно, даже мягко, вновь давая мне права выбора. Но это право лишь фикция.
– Может, вы дадите мне хоть немного времени. Я так не могу, – призналась.
Робела перед Набоковым. Жутко стеснялась. Бесспорно, он очень привлекательный мужчина, с яркой внешностью, божественным телосложением, безупречным вкусом.
– Луиза, – хрипло простонал он, неспешно наклоняясь к моим губам, словно давая мне время отскочить. – Я не хочу на тебя давить, – бесстыдная близость мужчины сковывала меня, его горячее дыхание околдовывало, парализовало волю. – Но я не сопливый мальчишка. Годами ждать не собираюсь. Я человек дела и слова.
А вот здесь поспорить невозможно. Господин Набоков славился своей принципиальностью, прямолинейностью. Поговаривали, что в бизнесе вёл себя крайне жёстко, но никогда не был подлецом.
Приятный мужской аромат обволакивал меня, почти не ощущала стойкий запах лошадей. Лишь люксовый мужской аромат.
Противоречивые чувства. Сила, власть, мужество привлекали меня в Набокове и, одновременно, жутко отталкивали. С ним я буду «как за каменной стеной», но эта стена станет для меня темницей. Стану безвольной куклой. Моё слово не будет иметь никакого значения…Прекрасный трофей для властного мужчины. Мать его детей, которая, вероятно, даже не сможет влиять на их воспитание. Буду улыбаться в светском обществе и горько плакать по ночам, понимая, что продала себя за красивую, роскошную жизнь.
– Папа! – Звонкий, яростный мужской крик вынудил меня, как ошалелой, отпрыгнуть от Набокова.
Ошеломлённо повернула голову и в нескольких метрах увидела его…Сына Набокова. Молодого человека, который впервые поцеловал меня, хотя и случайно, но забыть вкус его губ до сих пор не могла.
Внутри словно натянули струну. Даже забыла, как дышать. Безмолвно глядела на Арсения и беспомощно глядела в раздражённое лицо парня.
