Кристина Кардо Одержимый. Он сказал: Моя!

В горле пересохло, я сглотнула.

— Меня Демьян пригласил.

Парень усмехнулся.

— Пригласил? — от него пахло дорогим парфюмом с горькой нотой. — Демьян не приглашает. Демьян берет. И обычно быстро возвращает.

Я попятилась. Лопатки уперлись в холодную стену террасы. Черт. Снова стена. Снова ловушка.

— Я не вещь, чтобы меня возвращать.

Парень склонил голову набок, разглядывая меня с ленивым интересом, от которого мурашки побежали по коже. Не такие, как от взгляда Демьяна. Хуже. Эти мурашки — липкие, грязные, от них хотелось отмыться.

— И как тебе здесь?

Странный вопрос…неожиданный. Вызвал неприятное напряжение.

— Не знаю. Непривычно — пожала машинально плечами.

— Вот как, — он оскалился, как зверь перед броском. Растянул губы в специфическую ухмылку, обнажая зубы. — Тебе и не стоит привыкать.

Неприятное липкое волнение снова прокатилось по коже.

Парень продолжая скалиться, продолжил. Тихо, даже мягко:

— Ты здесь чужая. Такие, как ты в нашем кругу не задерживаются.

Воздух застрял в легких. Я вскинула подбородок, сама не понимая, откуда взялась эта дурацкая смелость.

— А ты у нас, видимо, местный сторож? Охраняешь круг от таких как я?

Глаза парня сузились. В них мелькнуло что-то темное. Раздражение пополам с удивлением.

— Острая, — процедил он. — Демьян всегда любил игрушки с характером. Только характер обычно заканчивается вместе с его интересом. И тогда игрушки выбрасывают. Ты в курсе, что он сделал с прошлой?

Сердце екнуло. Я ничего не знала о прошлых. Вообще ничего о нем не знала.

— Это нетвое дело, — мой голос дрогнул, но я не отвела взгляд.

— А вот тут ты ошибаешься. — парень приблизился. Теперь между нами было не больше полуметра. Он нависал надо мной, заполняя собой все пространство, давил своей аурой — гнилой, высокомерной, агрессивной. — Когда Демьян приводит сюда кого-то, это касается всех. Ты — неизвестная переменная. А неизвестные переменные здесь не любят. Особенно те, что не знают своего места.

— Мое место там, где я сама решу.

Он засмеялся. Хрипло, каркающе. От этого смеха у меня заныло под ложечкой.

— Решила она. Ты хоть понимаешь, куда попала, девочка? Это не институтский кружок по интересам. Это клуб, где решаются вопросы, от которых твои наивные мозги спекутся за секунду. Демьян притащил тебя сюда как новую забаву. Поиграет и выбросит. И знаешь, что будет потом? А потом ты вернешься в свой мирок, но он уже не будет прежним. Потому что тебя запомнят. И найдут. И спросят.

— Спросят о чем?

— Обо всем. О нем. О том, что ты видела. Что слышала. Что он говорил тебе ночью, когда думал, что никто не слушает.

Внутри все похолодело. Я ничего не знала. Но он говорил так, будто это лишь вопрос времени. Будто меня уже взвесили, оценили и признали опасной — просто потому что Демьян привел меня сюда.

— Ты меня пугаешь, — выдохнула я.

— Нет. Пока только предупреждаю. Пугать начну позже.

Он протянул руку — и коснулся пальцами пряди моих волос, упавшей на плечо. Меня передернуло. От его прикосновения кожа покрылась льдом.

— Милая. Наивная. Такие ему быстро надоедают.

— Убери руку, — прошептала я.

— А иначе что? Позовешь Демьяна? — он ухмыльнулся. — Он занят. И поверь, я знаю его дольше, чем ты. Он не будет ссориться со мной из-за очередной подстилки.

Воздух накалился добела.

Я видела как его пальцы сжались на моем плече. Не больно, но властно. Так сжимают поводок, чтобы собака знала, кто хозяин.

А в следующую секунду мир взорвался.

Тяжелый удар — глухой, мокрый, с отвратительным хрустом. Парень отлетел в сторону, врезался спиной в металлическое ограждение террасы. Кровь брызнула на белый мраморный пол. Ярко-алая, почти черная в приглушенном свете.

Я вскрикнула. Зажала рот ладонью.

Демьян стоял между мной и тем парнем — огромный, страшный, с побелевшими от ярости костяшками. Грудная клетка тяжело вздымалась, на шее вздулись вены. Его глаза — черные провалы, в которых не осталось ничего человеческого.

— Ты охренел, Север? — голос низкий, вибрирующий. Так рычит зверь, предупреждая перед смертельным броском. — Тронул ее?

Север сплюнул кровь. Вытер разбитые губы тыльной стороной ладони, посмотрел на красные разводы на коже и криво ухмыльнулся.

— Дем, ты чего? Я просто поговорил.

— Ты трогал ее, — Демьян шагнул вперед. Его тень накрыла скорчившегося у ограждения парня. — Ты, блять, трогал ее?

— Я не…

Договорить он не успел. Демьян схватил его за грудки, рывком поднял и впечатал спиной в стену. Голова Севера мотнулась, с губ сорвался новый фонтан кровавых брызг.

— Демьян! — я бросилась вперед, сама не понимая, зачем. — Остановись!

Он не слышал. Он занес кулак для нового удара — и тут дверь на террасу распахнулась.

— Север!

Блондинка Крис ворвалась на террасу с криком полным ужаса. Та самая Крис, что льнула к Демьяну по приезду. Она рухнула на колени рядом с избитым парнем, схватила его за плечи.

— Север! Север, посмотри на меня!

И тут я поняла.

Черты лица. Разрез глаз. Эта надменная линия губ.

Похоже…брат.

— Демьян, какого черта?! — Крис вскинула на него заплаканное лицо. — Ты с ума сошел? Это мой брат!

Демьян не удостоил ее взглядом. Он смотрел только на Севера. И его кулаки все еще были сжаты, а на костяшках блестела кровь.

— Еще раз подойдешь к ней, — произнес он тихо, почти ласково, — и я сломаю тебе обе руки. В трех местах каждую. Ты понял?

Север молчал. Его глаза — две узкие щелки, полные ненависти и чего-то еще. Страха? Да. Страха. Даже он боялся Демьяна.

— Я спросил: ты понял?

— Да, — выдавил Север сквозь зубы. — Понял.

— Хорошо.

Демьян разжал пальцы. Север сполз по стене, Крис тут же подхватила его, прижала к себе, что-то зашептала сквозь слезы.

В этот момент дверь снова распахнулась. Вошел Кай — стремительно, бесшумно, как всегда. Окинул взглядом картину, разбитое лицо Севера, заплаканная Крис, тяжело дышащий Демьян, я вжавшаяся в стену с круглыми от ужаса глазами.

— Блять, — выдохнул он. — Дем, остынь.

Он встал между Демьяном и Севером, выставил вперед раскрытую ладонь. Выглядел на удивление спокойно и собранно, в отличии от остальных. Единственный, кто не боялся к нему приблизиться в таком состоянии.

— Все. Хватит. Ты уже наказал. Дальше — лишнее.

Демьян смотрел сквозь него. Его грудь все еще вздымалась, мышцы под темной тканью футболки ходили ходуном.

— Дем, — Кай понизил голос, — может, я лучше отвезу ее?

— Она моя, — спокойно ответил Демьян. И от этого спокойствия стало еще страшнее. — И я отвезу сам.

— Я ничья! — закричала, отлепляясь от стены. Голос сорвался, получилось на эмоциях и жалко.

Они оба повернулись ко мне. Кай с застывшим на лице пониманием. Демьян — с тем самым взглядом, от которого у меня каждый раз немели ноги.

— Ладно, — Демьян внезапно выдохнул, потер переносицу. Потом жестко бросил Каю: — Руки не распускай.

— Понял, — отрезал Кай и повернулся ко мне.

Кивнул, мол следуй за мной. Я подчинилась. Ноги дрожали, каждый шаг давался с трудом. Проходя мимо Севера, я поймала его взгляд. В нем плескалась такая концентрированная ненависть, что меня передернуло.

Крис смотрела на меня так же…

Уничтожая потемневшими глазами.

Кай вывел меня на улицу и мне показалось, что я покидаю чуждый мне, враждебный мир.

— Садись, — парень распахнул передо мной пассажирскую дверь алого как кровь мускул кара.

Я села. Точнее, почти легла. Потому что сиденье было под сильным наклоном и я впервые была в такой машине. Но хоть это отвлекало от того, как меня трясло.

Кай сел за руль. Двигатель заревел низко, протяжно.

Машина тронулась с места. Мягко, но меня все равно вдавило в сиденье.

Я заметила, что Кай, выруливая на пустынную ночную трассу, даже не спросил, куда меня отвести.

— Я живу в общежитии, — выдавила я. — При институте.

— Знаю, — коротко ответил Кай.

— Откуда?

— Демьян знает о тебе все. А значит и я.

От этих слов стало не по себе. Все? Что «все»? Откуда?

Мы ехали молча. За окном мелькали огни, фонари, темные витрины. Ночной город дышал в стекло своим равнодушным электрическим светом. Я прижималась лбом к холодному стеклу и пыталась унять дрожь.

— Зачем? — спросила я наконец. Мой голос прозвучал глухо, будто издалека. — Зачем он привез меня туда? Зачем устроил драку?

Кай не отрывался от дороги. Его лицо в полумраке салона казалось высеченным из камня — жесткое, неподвижное.

— Как ты сама думаешь? Кстати, ты же не обиделась, что тебя подвожу я, а не он? Дему надо там…хм..пару вопросов утрясти.

Кай хмыкнул, а у меня внутри все похолодело.

Даже знать не хочу, что за вопросы.

Кай помолчал. Потом бросил на меня короткий взгляд в зеркало заднего вида.

— Что ты вообще знаешь о Демьяне?

Я мотнула головой.

— Ничего. Совсем ничего. Только то, что говорят в институте. Что он опасный. Что его все боятся.

Кай усмехнулся. Но это была невеселая усмешка. Горькая.

— Не густо.

Я ждала продолжения. Сердце колотилось в висках. А Кай просто выдал “не густо” и все. Больше ничего не сказал.

— Есть что-то, что мне нужно знать? — настороженно покосилась в его сторону.

Только после долгой паузы — многозначительной, тяжелой — добавил:

— Демьян тебе сам потом расскажет. Если захочет. Это не моя история.

И замолчал. Наглухо.

Остаток пути мы проехали в тишине. Только шуршание шин по асфальту и мое собственное рваное дыхание.

Какая-то бесконечно длинная ночь.

Я лежала в своей узкой кровати в общежитии, смотрела в потолок и не могла уснуть. Перед глазами стояло разбитое лицо Севера, его каркающий смех, его пальцы на моем плече. И Демьян. Его черные глаза. Его кулаки в крови. Его голос: «Она моя».

Параллельно вспоминала еще кое что… И это растворяло все остальные мысли. Выжигало, словно кислота.

Я вспоминала его дыхание на своей шее. B горячие пальцы на моем бедре. Низкий, хриплый, обещающий тьму голос.

Ворочалась до рассвета, с трудом провалилась в душный сон.

Утром все началось сначала…

Я вошла в главный корпус и сразу почувствовала неладное. Воздух звенел. Студенты сбивались в кучки, шептались, тыкали в телефоны.

Не сложно было догадаться — в общем чате новая мощная сплетня.

Затем я поймала обрывок разговора.

— …говорят, у Демьяна появилась девушка…

— Да ладно! Кто?

— Не знаю. Никто не знает. Пока…

Сердце пропустило удар. Я опустила голову и ускорила шаг.

Пока никто не знает, кто. Пока — только слухи. Но надолго ли?

У шкафчиков меня перехватила Лена.

— Как прошло? — она схватила меня за руку, в глазах — смесь любопытства и тревоги. — Мы с Юлей тебе звонили весь вечер. Ты трубку не брала.

— Я… — замялась. — Устала. Легла спать рано.

Лена прищурилась. Она всегда чуяла ложь за версту.

— Врешь. Но ладно, расскажешь потом.

Юли рядом не было. Лена сказала, что она заболела — температура, насморк, лежит в общаге. Я кивнула, чувствуя укол совести за свое облегчение. Сейчас я была не готова к допросу от них обеих.

Первая пара прошла как в тумане. А перед второй я заметила Демьяна на первом этаже.

Сразу сменила направление. Повернула в другую сторону, собираясь спуститься и выйти на улицу через другой вход и обогнуть здание с другой стороны, минуя площадку у лестницы в холле.

Пока двигалась по коридорам, присматривалась к студентам. Особенно к тем, кто с телефоном в руке долго и подозрительно косился в мою сторону. Кто-то из них мог тоже вчера быть в “Эйфории” и сделать фото.

Я увлеклась и не заметила, как впечаталась в кого-то и только когда подняла голову, меня пробило холодком.

Вероника…

Стояла посередине коридора, в окружении своих подхалимок— подруг. Местная богиня, которой можно было занимать все пространство.

Я хотела развернуться, уйти, но ее взгляд вонзился в меня как лезвие. Острый. Прицельный. Полный такой концентрированной ненависти, что у меня перехватило дыхание.

— Смотрите-ка, — ее голос разрезал коридорный гул и вокруг мгновенно стало тихо. — Та самая первокурсница. Которая спит с Демьяном.

Я замерла. Кровь отхлынула от лица.

— Я не…

— Не ври, — Вероника шагнула ко мне. Ее каблуки цокали по кафелю как выстрелы. — Мой брат вчера вернулся из «Эйфории» с разбитым лицом. Из-за тебя. Ты хоть понимаешь, что натворила?

Брат. Север — ее брат. И Крис, значит, тоже ее сестра или родственница. Черт. Черт, черт, черт.

— Я ничего не делала, — мой голос дрогнул. — Твой брат сам…

— Молчи.

Она схватила меня за локоть, прежде чем я успела шагнуть.

— Ты думаешь, Демьян будет с тобой вечно? — прошептала она мне в лицо. — Думаешь, ты особенная? Ты — просто очередная игрушка. Он сломает тебя. Как ломал всех до тебя. И когда это случится, я буду рядом. И знаешь, что я сделаю? Я закончу то, что он начал.

Ее подруги молчали. Одна даже попыталась позвать свою лидершу.

Вероника не реагировала.

— Я ничего тебе не сделала, — прошептала я. — Я вообще никому ничего не сделала.

— Ты существуешь, — отрезала Вероника. — Этого достаточно.

Пальцы с острыми ногтями длинной в пару сантиметров вжались мне в кожу.

— Запомни, мышь. Ты здесь никто. А когда Дем тебя нафиг бросит, ты станешь даже меньше, чем никто.

Я дернулась, вырываясь. Перед глазами все плыло. Еще секунда — и я бы закричала.

Но тут дверь за спиной Вероники распахнулась.

— Что здесь происходит?

От туда выглянул преподаватель. Хмуро покосился на меня и Веронику.

Вероника мгновенно отступила. Ее лицо разгладилось, стало почти приветливым.

— Ничего, Марк Анатольевич. Просто болтаем с девочками.

— Перемена закончилась. Все по аудиториям.

Я не стала ждать. Рванула в противоположную сторону. Бежала, сворачивая за углы, петляла, пока не оказалась в дальнем крыле, где почти не было студентов.

Только тогда остановилась. Прижалась спиной к холодной стене и сползла вниз. Обхватила колени руками.

Выглянув оттуда, я как назло заметила Руслана.

Он шел по коридору — светловолосый, красивый, с той самой ленивой походочкой, от которой раньше у меня замирало сердце. Сейчас оно просто оборвалось.

Он меня не заметил. Прошел мимо, смеясь чему-то с друзьями.

Как я могла? Как я вообще могла его любить?

Я отвернулась.

В следующую секунду — чуть не подпрыгнула на месте.

Телефон снова завибрировал.

Неизвестный номер.

Новое сообщение.

Я не открыла его. Сразу удалила. Заблокировала номер. От выброса адреналина пальцы дрожали.

Кто? Кто, черт возьми, следит за мной?

Я подняла голову — и увидела окно в конце коридора. А за окном — кампус. И на скамейке у старого фонтана сидел Демьян. Один. Курил. Смотрел в никуда.

И в этот момент, я могла бы поклясться, он повернул голову и посмотрел прямо на мое окно. Прямо на меня. Расстояние было слишком большим, чтобы разглядеть выражение его глаз. Но я почувствовала этот взгляд. Кожей. Позвоночником. Каждой клеткой.

Он смотрел. И я не могла отвести глаз.

Лекция уже шла во всю. Я опаздывала и вошла в аудиторию одной из последних.

Преподаватель уже раскладывал бумаги на кафедре. В лектории с эхом гулко шерстили бумаги, скрепела мебель. Я пыталась сосредоточиться, пыталась дышать ровно.

И тут дверь распахнулась.

Гул оборвался. Мгновенно. Как отрезало.

Демьян стоял в дверном проеме. Огромный, темный, заполнивший собой весь проход. Черная футболка, черные джинсы, тяжелые ботинки. Руки в карманах. На лице — ни единой эмоции.

Преподаватель поднял голову, поправил очки, открыл рот… и закрыл. Ничего не сказал. Только кивнул и опустил глаза обратно к бумагам.

Демьян вошел.

Медленно. Не спеша. Он стал подниматься по лестнице.

Его шаги гулко отдавались в повисшей тишине. Он не смотрел по сторонам. Не замечал десятков испуганных взглядов, приклеившихся к нему. Он поднимался по ступенькам туда, где сидела я.

Сердце рухнуло.

Остановилось.

И забилось снова. С удвоенной…нет… с утроенной силой.

В аудитории было полно свободных мест. Полно. Но он прошел мимо всех. И остановился ровно рядом со мной.

Сел слева от меня. Закинул небрежно руку мне за спину, по-хозяйски. Меня окутало горьковатым запахом табака, кожи, и чего-то еще — чего-то, от чего у меня закружилась голова.

Лекторий вновь ожил, но я ничего не слышала…находилась в личном вакууме.

— Что ты тут делаешь? — прошептала я, не разжимая губ. — Ты даже не с нашего курса.

Он повернул голову. Его глаза встретились с моими, воздух обжег нервные окончания.

— Соскучился, — глухо сказал он.

Пауза. Тяжелая, вязкая.

— А ты по мне скучала?

Я не ответила. Отвернулась. Уставилась в пустой лист перед собой, пытаясь вспомнить как дышать.

Преподаватель бубнил что-то о макроэкономике, его голос доносился будто издалека, сквозь вату. Я не слышала ни слова. Я чувствовала только жар мужской руки за своей спиной. Его запах. Его присутствие. Тяжелое, обволакивающее, парализующее.

А потом его колено коснулось моего.

Я дернулась. Он не убрал. Наоборот, придвинулся ближе. Его бедро прижалось к моему.

— Что ты делаешь? — повторила свой вопрос.

— Сижу на лекции.

— Ты не на своем курсе.

Он наклонился ближе. Горячее дыхание обожгло ухо. Я зажмурилась. Сердце колотилось так громко, что казалось, слышали все.

А потом рука Демьяна со спинки переместилась мне на плечо. Легла тяжело, уверенно. Большой палец погладил выступающую ключицу и у меня по телу разлился жидкий огонь.

Я дернула плечом, пытаясь сбросить его руку. Бесполезно. Он держал крепко. Не больно, но властно. Так, что не вырваться.

— Ты мешаешь мне слушать лекцию, — прошипела я.

— Ты все равно не слушаешь. Ты думаешь обо мне.

— Очень самонадеянно…

Его рука скользнула ниже. С плеча — на спину. Кончики пальцев прошлись по позвоночнику сквозь тонкую ткань блузки. Я выгнулась, вжимаясь в спинку стула, пытаясь уйти от прикосновения. Но он не отпускал.

— Демьян, — выдохнула я.

— М?

— Прекрати. Здесь люди.

— Пусть смотрят. Мне плевать.

Он удерживал меня. А потом другая его рука легла на колено. Тяжелая, горячая. Я замерла. Дыхание сбилось.

Его пальцы на моей коже стали двигаться, подниматься выше. К бедру, плавно отодвигая край юбки.

— Что ты делаешь? — мой голос сорвался до шепота.

— Продолжаю то, что мы начали вчера.

Медленно. Неумолимо. Пальцы скользнули между моих ног. И у меня перед глазами все поплыло.

Я судорожно сжала колени. Слишком поздно. Его рука уже была там — между моих бедер, горячая, требовательная. Он не форсировал. Просто держал ладонь на моей коже, чуть выше колена, большим пальцем вырисовывая круги на внутренней стороне бедра.

Меня трясло. По телу расползался жар, предательский, стыдный, невозможный. Внизу живота что-то сжималось в тугой горячий узел.

— Раздвинь ноги, — прошептал он мне на ухо.

— Нет.

— Раздвинь.