Ксения Кано Путь в темноте

Глава 5. Дом

Дом Артура встретил нас знакомым запахом — лесом, морозом, чем-то едва уловимым, что я не могла назвать, но знала так же хорошо, как собственное дыхание.

Я вошла первой. Остановилась посреди комнаты. Смотрела на стол, на кровать, на окно. Всё было, как всегда. И в то же время в груди было непривычно легко — так, будто дом стал теплее, чем я его помнила.

Павел подошёл сзади. Обнял меня за плечи. Прижался подбородком к макушке.

— О чём думаешь?

— Обо всём.

— Это плохая привычка, — сказал он. — Я говорил уже.

— Говорил.

Он развернул меня к себе. Посмотрел в глаза.

— Ты правда в порядке?

— Правда.

— Тогда иди сюда.

Он поцеловал меня. Медленно, без спешки. Как будто у нас было всё время мира. Я почувствовала, как внутри разливается тепло — его тепло, знакомое, родное.

Артур подошёл с другой стороны. Его ладонь легла мне на талию — прохладная, но не холодная.

Мы двигались медленно. Без слов. Так, как умели только мы втроём. Павел целовал мою шею, Артур — плечо. Их руки были везде: на талии, на спине, на затылке.

Я закрыла глаза.

И в какой-то момент почувствовала, что мы — не трое. Что мы — одно. Не в переносном смысле. В самом прямом. Как будто я ощущала Павла так же ясно, как собственное сердцебиение, а Артур стал для меня дыханием.

Они, кажется, тоже это почувствовали. Павел замер. Артур задержал дыхание.

— Яна, — прошептал Павел.

— Я знаю.

— Что это?

— То, что нас связывает, — сказала я, открыв глаза и посмотрев на них. — Это всегда было. Просто сейчас я это чувствую острее. И вы вместе со мной.

Они оба смотрели на меня. И в этот момент мне показалось, что мы наконец-то смогли по-настоящему принять нашу любовь и отпустить все условности, всю сдержанность, все ограничения, которые нас сковывали.

— Значит, мы всё делаем правильно, — сказал Артур.

И мы продолжили.

Утром я проснулась первой.

Я лежала между ними и смотрела в потолок. Тишина была мягкой, домашней. Сквозь щели в ставнях пробивался серый свет — раннее утро, ещё без солнца. Пахло лесом, морозом и чем-то тёплым, что осталось от ночи.

Павел спал на животе, раскинувшись. Его рука лежала у меня на животе — тяжёлая, горячая, как всегда. Артур спал на боку, лицом ко мне. Его дыхание было ровным, спокойным. Я видела, как подрагивают его ресницы — что-то снилось.

Я не двигалась. Просто лежала. Впервые за долгое время мне не хотелось никуда идти. Не было тревоги. Не было мыслей о Двери, об Алексее, о Тёмных. Только они. Только это утро. Только тепло их тел рядом.

Глаза чуть заныли — тупо, где-то в глубине. Я моргнула, прогоняя это ощущение, и постаралась не думать о нём.

Павел заворочался и приоткрыл один глаз.

— Ты чего не спишь? — голос у него был хриплый, сонный.

— Выспалась.

— Врёшь, — он зевнул и потянулся, не убирая руки. — Ты никогда не высыпаешься. Просто лежишь и думаешь.

— Может, я сегодня решила не думать.

— Ты? — он фыркнул. — Ты не умеешь не думать.

— Умею. Просто редко получается.

Он усмехнулся и притянул меня ближе. Поцеловал в висок — коротко, тепло.

— Ладно. Всё равно пора вставать.

Артур тоже проснулся, а я даже не заметила когда — просто в какой-то момент его взгляд уже был на нас. Ясный. Собранный. Как будто он и не спал вовсе. Только чуть припухшие веки выдавали, что он только что вышел из сна.

— Давно не спишь? — спросила я.

— Проснулся, когда вы начали разговаривать.

— И молчал?

— Слушал.

Павел хмыкнул.

— Подслушивал.

— Слушал, — повторил Артур спокойно. — Есть разница.

Он сел — одним движением, без паузы, без попытки удержать сон. Так, как делал всё. Просто и точно, без лишних движений. И сразу посмотрел на меня — проверяя. Как всегда.

— Ты как?

— Хорошо. Правда.

Он кивнул. Поверил. Или сделал вид. С Артуром никогда не знаешь наверняка.

— Встреча в полдень, — сказал он. — У нас есть время.

— Чем займёмся? — спросил Павел.

— Поедим, — ответил Артур. — Ты, — он посмотрел на Павла, — идёшь за водой. Я займусь завтраком. Яна, — он перевёл взгляд на меня, — отдыхай. Лина сказала, что тебе нужен покой.

— Я не больная.

— Я знаю. Но завтрак я всё равно приготовлю сам.

Он встал и направился к очагу. Павел — за ним, натягивая рубашку на ходу. Я осталась лежать на кровати, глядя, как они двигаются по дому. Как всегда. Как будто ничего не изменилось.

Улыбка не желала сползать с моего лица. Это утро было по-настоящему волшебным просто потому, что мы были вместе. И хотя бы сегодня я позволила себе верить, что так будет всегда, а впереди нас не ждёт очередное спасение мира.

К полудню мы собрались в штабе.

Пришли все. Виктор и Мария сидели во главе стола. Рядом — Нора, Вера, Арден, Рэй, Ида, Марк, Дамир, Том, Эва, Миша. Лина пришла последней, как всегда.

Вель стояла у стены. Саймон — рядом с ней. Не навязчиво, просто рядом. Я видела, что она уже не так напряжена, как вчера. Саймон молчал, но было видно, что он не даёт ей чувствовать себя чужой.

Виктор поднялся первым.

— Расскажите, — сказал он. — Что произошло, когда вы ушли.

Я рассказала.

Начала с того, как мы вышли к плато. Как увидели трещину — Дверь. Не строение, не арку — рваную рану в воздухе, которая дрожала и тянула к себе. Как я подошла к ней, уверенная, что смогу закрыть.

— Я думала, что я — ключ, — сказала я. — Так говорил Тёмный. Мы не знали точно, что произойдёт, но не могли не попытаться закончить то, что принесла нам Катастрофа.

— Что-то пошло не так? — тихо спросил Виктор.

— Оказалось, что я не тот ключ. Я повернула. Но замок не мой.

Я замолчала. Вспомнила свет — как он шёл из меня, и я не могла остановиться. Как отдавала всё: свою силу, чужую, ту, что собирала годами. Как Тёмные остановились, будто кто-то дал команду. Как обернулась — и увидела Артура на камнях, без дыхания.

— Дверь не закрылась, — продолжила я. — И не открылась до конца. Она так и осталась — трещиной. Приоткрытой. Я не знаю, что это значит. Но знаю, что её нужно закрыть. Навсегда.

Павел добавил. Про бой. Про то, как их силы вышли из-под контроля — огонь рвался из него, как зверь с цепи, лёд Артура замораживал всё вокруг. Про то, как Тёмные вдруг остановились. Все сразу. Как будто что-то почувствовали.

— А потом был взрыв, — сказал он. — Но он раскидал всех. Я очнулся — никого. Только Яна на камнях. Вся в свете. И Артур рядом. Без сознания.

Артур говорил последним. Коротко.

— Я помню, как мы дрались. Помню, как Яна ушла к Двери. Помню свет. А потом — темнота. И что-то тёплое. — Он помолчал. — Родное. Как будто кто-то держал меня. Не давал уйти.

Он посмотрел на меня.

— Это была ты.

Я не ответила. Только кивнула.

В комнате повисла тишина. Я видела, как переглядываются ребята — Нора, Саймон, Арден. Как хмурится Виктор. Как Мария сжимает губы.

— Там был Алексей. Его видела Вель. Он ушёл сразу после взрыва, — сказала я. — И он стал одарённым.

Виктор опустил взгляд на свои руки и кивнул. Медленно. Потом снова посмотрел на меня.

— А что это было? То, что приходило к тебе? Часть мира?

Я задумалась. Как объяснить то, что сама не до конца понимала?

— Оно сказало, что одарённые — это ответ, — сказала я наконец. — Мир ответил на приход Тёмных. Дал нам силу. Чтобы мы могли защищаться. Или чтобы что-то исправить. Оно не объяснило до конца. Сказало только, что Дверь можно закрыть. Но не одной.

— А Тёмные? — спросил Виктор. — Что они такое?

Я снова помолчала. Вспомнила голос в темноте. Спокойный и терпеливый, но совершенно не человеческий. Вспомнила голод, который я чувствовала от тех, что нападали.

— Я не могу сказать точно. Они разные, — сказала я. — Я поняла это только там. Есть те, что помнят себя. Разумные. Они пришли в наш мир, когда всё началось, и не могут вернуться. Они гаснут здесь. Медленно. Как свеча на ветру. Они не нападают — они ждут.

— А те, что нападали? — спросила Мария.

— Потерявшие связь. — Я посмотрела на нее. — Они были разумными, как и первые. Но наш мир их сломал. Они забыли себя. Забыли, откуда пришли. Остался только голод. Они чувствуют силу одарённых — и тянутся к ней. Не убить. Забрать. До капли.

В комнате стало тихо.

— И тех, и других — много? — спросил Виктор.

— Не знаю. Но разумные хотят вернуться домой. А потерявшие связь — хотят силы. И те, и другие опасны. По-разному.

Виктор откинулся на спинку стула. Долго молчал.

— Значит, есть Дверь, и мы не знаем способа её закрыть, — сказал он наконец. — Алексей жив — и стал одарённым. Тёмные остались — и они разные: те, что помнят себя, и те, что потеряли связь и тянутся к силе одарённых. Некая сущность нашего мира отдала тебе свою силу — но что это за сила, ты не знаешь. А Павел с Артуром стали ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уже. Я ничего не забыл?

— Не забыл, — сказала я.

Виктор кивнул и обвёл взглядом стол. Медленно, внимательно — как делал всегда, когда нужно было принять решение.

— Тогда давайте послушаем остальных, — сказал он. — Что здесь происходило, пока вас не было.

Арден подался вперёд первым.

— Мы знали, что прямое воздействие на Темных не работает, — сказал он. — Когда мы столкнулись с Тёмными в лесу, силы Павла и Артура смогли убить некоторых. Но крик Норы и морок Веры они просто не заметили. А я не смог найти у них ни одной уязвимости.

— Мы тоже не со всеми справлялись. На плато это было хорошо заметно, — сказал Павел. — Одних мы спокойно жгли и морозили. Они рассыпались. А другие — поглощали удар и шли дальше. Мы не могли их остановить. Только задержать.

— Вот. — Арден помолчал. — А потом Ида предложила.

Он посмотрел на неё. Она кивнула и продолжила.

— Если нельзя ударить по ним напрямую — надо ударить по тому, что вокруг них, — сказала она. — По камню. По дереву. По стене. Всё, что можно использовать как физическое оружие.

— Опосредственное воздействие, — сказал Рэй. — Мы проверить не смогли. Тёмные к общине не подходили. Но готовились.

— Мы работали с Мишей. — снова заговорил Арден.

Я посмотрела на Мишу. Он сидел в углу и чуть выпрямился. Не гордо. Скорее — готовый к тому, что скажут дальше.

— Он раскачивал наши дары, — продолжил Арден. — Сначала по чуть-чуть. Потом сильнее. Мы до сих пор учимся справляться с возросшей силой. И у некоторых открылось такое, чего раньше не было.

— Например? — спросил Павел.

Арден посмотрел на Веру.

— Она теперь может создавать мороки, — сказал он. — Не просто искажать пространство, а создавать полноценные образы. Дерево там, где его нет. Тварь, которой нет. Или наоборот — пустоту там, где стоим мы.

— И это работает? — спросил Артур.

— Пока не коснёшься, — ответила Вера. — При физическом контакте морок пропадает. И держится недолго. Но в бою этого хватает.

Артур кивнул.

— А я, — сказал Арден, — теперь могу не только видеть уязвимость. Могу её создавать.

— Как? — спросил Павел.

— Смотрю на камень — вижу, где он треснет. И могу сделать так, чтобы треснул именно там. Смотрю на стену — знаю, где она слабее. И могу сделать это место ещё слабее. — Он помолчал. — Раньше я только находил. Теперь — создаю.

Артур подался вперёд.

— То есть ты можешь обрушить стену, просто посмотрев на неё?

— Не сразу. Нужно время. И силы. Чем больше стена — тем дольше. Но могу.

— Это меняет многое, — сказал Артур. — Если придётся обрушить скалу на Тёмных — ты найдёшь, куда ударить.

— Найду.

— А у меня, — сказал Дамир, — щит стал больше. И держится дольше. Могу прикрыть не одного, а двоих. Может, троих. Если недолго.

— Это уже много, — сказала я.

Он посмотрел на меня. Долго. Потом отвёл взгляд — слишком быстро, чтобы это было безразличием.

— Саймон? — спросил Павел.

— Не знаю, — честно ответил Саймон. — Миша пробовал раскачивать, но мы не поняли, что изменилось. Может, ничего. Может, что-то, чего мы не видим. В пределах общины особо не проверишь.

— Рэй?

— Я и так мог на расстоянии использовать свой дар, — сказал Рэй. — Теперь могу дальше. И на большую площадь. Больше ничего.

— Лина?

Она помолчала. Потом сказала:

— Я теперь могу вытаскивать даже тяжёлых. Если человек ещё жив — я могу его удержать. Даже если кровь уходит, даже если внутри всё разорвано. Раньше я не могла. Не хватало сил. Теперь — хватает. Но чем тяжелее случай, тем больше я отдаю.

— То есть ты можешь спасти даже тех, кого раньше не смогла бы? — спросил Виктор.

— Да, — сказала Лина. — Если успею.

Виктор кивнул.

— А Марк?

— Я теперь чувствую живых, — сказал Марк. — На пути. Раньше только дорогу видел. Теперь — кто на ней. В радиусе примерно километра. Люди, твари. Если кто-то рядом — я знаю.

— И давно ты это понял? — спросил Павел.

— Недавно. Мы с Идой ходили к дальнему оврагу. Я почувствовал тварей раньше, чем мы их увидели. Успели свернуть.

— Хорошо, — сказал Павел. — Это нам пригодится.

— Эва?

— У меня просто больше силы, — сказала Эва. — Могу теперь не одно поле вырастить, а целых два. — она улыбнулась. Было заметно, что ей приятно такое усиление ее дара.

— Том?

— Как и у Эвы примерно, — сказал Том. — Сильнее чувствую. Дальше. Но нового ничего.

— Ида?

Она покачала головой.

— Не знаю. Мы пробовали, но я не поняла. Может, что-то есть. Может, нет. Пока неясно.

Арден замолчал. Я видела, что он не сказал чего-то. Он смотрел на Нору.

Она сидела, сжав руки на коленях. Смотрела в стол. И я поняла.

— Нора не работала с Мишей, — сказала я.

Арден кивнул.

— Она отказалась.

Все посмотрели на Нору. Она не подняла глаз.

— Почему? — тихо спросил Павел.

Нора молчала долго. Потом сказала:

— Потому что мой дар и так сильный. Слишком. Я слышу всё. Всегда. Я не могу его выключить. — Она сглотнула. — Если он станет больше — я не выдержу. Я просто сойду с ума.

В комнате стало тихо.

— Мы не заставляли, — сказал Арден. — Она сказала — мы поняли.

— Правильно, — сказала я. — Не надо. Пусть остаётся как есть.

Нора подняла на меня глаза. Смотрела долго. Потом кивнула. Едва заметно. И впервые за всё утро её плечи чуть опустились.

Я встала.

— Вы молодцы, — сказала я.

— Мы верили, что вы вернётесь, — ответил Арден. — И не хотели отставать от вас. Хотя теперь мы вас никогда не догоним. — Он сказал это с улыбкой, которая тут же озарила лица остальных.

Я невольно улыбнулась в ответ. И почувствовала, как что-то в груди теплеет. Не сила. Не нити. Радость. Та самая, которая бывает, когда возвращаешься домой и понимаешь: тебя ждали.

— Догоните, — сказала я. — Куда вы денетесь.

— Никуда, — подтвердил Саймон. — Мы теперь как привязанные.

— Кто бы сомневался, — хмыкнула Нора.

Даже Вель у стены чуть повернула голову. Она смотрела на них — на то, как они переговариваются, смеются, поддевают друг друга. Она не улыбалась. Но и не отводила взгляда. Как будто пыталась запомнить.

Я села обратно. Все смотрели на меня.

— И что дальше? — спросил Саймон.

— Нам нужно идти.

— Куда? — спросила Мария.

— К разумным Тёмным, — сказала я.

— Ты знаешь, где они? — спросил Виктор.

— Нет. — Я не стала врать. — Но я знаю, что они есть. И знаю, что они чувствуют меня так же, как я их. Рано или поздно они найдут меня сами. Или я найду их.

— Зачем? — тихо спросил Артур. — Тот, что говорил с тобой, сказал, что больше не придёт. Что ему нечего тебе дать.

— Он сказал, что не придёт, — согласилась я. — Но он сказал и другое. Что разумные хотят вернуться домой. Что они гаснут здесь. — Я помолчала. — Если они хотят уйти — значит, они заинтересованы в том, чтобы Дверь закрылась. Так же, как и мы.

— Ты хочешь с ними договориться, — сказал Виктор. Это было утверждение, а не вопрос. — С Тёмными, которые пришли в наш мир и убил тысячи людей.

— С теми, кто не хотел приходить, — сказала я. — С теми, кто гаснет здесь. С теми, кто не нападал на общину ни разу за пятнадцать лет.

— Но они — Тёмные.

— Да. И они нам нужны.

Виктор долго молчал. Потом вздохнул.

— Ты уверена?

— Нет, — честно ответила я. — Но другого пути я не вижу. Дверь открыта. Если мы не найдём способ её закрыть и вернуть их обратно — рано или поздно они все потеряют связь и станет только хуже.

Он кивнул. Медленно.

— Хорошо, — сказал он. — Собирай отряд.

Я встала.

— Тогда так, — сказала я. — Сначала — один день отдыха. Все. Всем нужен покой. Потом — соберёмся снова. И решим, кто идёт.

— А кто остаётся? — спросила Мария.

— Кто-то должен остаться, — сказала я. — Община не может быть без защиты. Если Тёмные придут, пока нас не будет, — кто-то должен встретить их.

Я посмотрела на Дамира. Он выпрямился.

— Я останусь, — сказал он. — Щит. Я смогу прикрыть людей. И укрепление стен — на мне.

— Хорошо, — сказала я.

— И я, — сказала Лина. — Я нужна здесь. Если начнётся — я должна быть с ранеными.

— Согласна.

— И Том, — добавил Павел. — У него семья. Ему нельзя.

Том кивнул. Молча. Я видела, что он хочет пойти. И что не может. И что ненавидит себя за это. Но ничего не сказала. Он и так знал.

— Значит, так, — сказала я. — Отдых. Потом — сбор. Все свободны.

Мы начали расходиться.

Я вышла последней. Павел и Артур ждали меня у двери. Я подошла, встала между ними.

— Мы справимся, — сказала я.

— Знаем, — ответил Павел.

— Всегда, — добавил Артур.

Мы вышли из штаба. За окнами вечер медленно опускался на общину. Где-то за стеной кричали птицы. Где-то в глубине леса ждали Тёмные.

А я шла между двумя мужчинами, которые были моей жизнью. Впереди — новый путь. Новый поход. Новые битвы.

Но не сегодня.

Глава 6. Темнота

Ночью боль вернулась.

Я проснулась от неё — резкой, стреляющей, как будто кто-то раскалённой иглой прошёлся по векам изнутри. Открыла глаза в темноте комнаты и несколько секунд не могла понять, что происходит: мир перед лицом плыл, подёргивался белыми пятнами, будто я слишком долго смотрела на солнце.

Я лежала неподвижно, дожидаясь, пока пройдёт. Прошло. Не сразу — через несколько долгих минут, — но прошло.

Рядом дышал Артур, ровно и спокойно. Павел на другой стороне кровати что-то пробормотал во сне и перевернулся. Я не стала их будить. Списала на усталость, на длинную дорогу, на всё, через что мы прошли. Закрыла глаза и снова заснула — тревожно, урывками.

К утру глаза болели уже постоянно. Тупая, ноющая боль, будто под веками действительно был песок — крупный и колючий. Я моргала чаще обычного, тёрла глаза, но легче не становилось.

— Ты сегодня какая-то бледная, — заметил Артур за завтраком.

— Не выспалась, — соврала я.

Он посмотрел на меня внимательнее, чем мне хотелось бы, но ничего не сказал. Я видела, что он всё равно откладывает это где-то у себя — на потом, на случай, если станет хуже.

Стало хуже к обеду.

Я сидела с Линой, помогала разбирать травы — простое, привычное дело, чтобы занять руки, — когда боль ударила снова. На этот раз сильнее. Мир перед глазами вспыхнул белым, будто кто-то поднёс к лицу факел, и я зажмурилась, вцепившись пальцами в край стола.

— Яна?

Голос Лины донёсся будто издалека.

— Всё хорошо, — выдавила я. — Сейчас пройдёт.

Не проходило.

Боль нарастала волнами — каждая следующая сильнее предыдущей, — и между вспышками я едва успевала отдышаться. Я слышала, как отодвинулся стул, как Лина оказалась рядом, взяла меня за подбородок, заглянула в глаза.

— Зрачки, — сказала она отрывисто, — реагируют неправильно. Яна, посмотри на меня.

Я попыталась. Перед глазами всё расплывалось — сначала лицо Лины, потом стены комнаты, потом всё разом слилось в один яркий, режущий свет.

— Больно, — прошептала я. — Очень больно.

— Так, — Лина уже двигалась быстро, я слышала это по звуку её шагов. — Сиди. Не вставай. Я позову Павла и Артура.

Она вышла. Я осталась одна, скорчившись на стуле, прижимая ладони к глазам, будто это могло хоть немного унять боль. Не унимало. Она пульсировала в такт сердцу, разгоралась и на секунду отступала, только чтобы вспыхнуть снова, ещё острее.

Я не помню, как оказалась на полу. Помню голос Павла — испуганный, слишком громкий для этой боли. Помню, как чьи-то руки подхватили меня. Помню, что пыталась сказать «я в порядке», но не смогла разобрать собственных слов.

А потом боль стала такой, что весь мир исчез в белой вспышке.

И наступила темнота.

Я приходила в себя медленно, как будто поднималась с самого дна глубокого озера.

Сначала — звуки. Голоса, приглушённые, будто через толстую ткань. Кто-то говорил быстро, тревожно. Кто-то другой отвечал коротко, деловито.

Потом — запах. Травы. Спирт. Лазарет.

Потом — ощущение тела. Тяжёлого, ватного, будто оно принадлежало не мне.

Я открыла глаза.

И не увидела ничего.

Абсолютно ничего. Ни света, ни теней, ни размытых очертаний — той черноты, что бывает, когда просто зажмуриваешься. Это было другое. Плотное. Полное. Как будто глаза мои открылись в пустоту, у которой не было ни начала, ни конца.

Сердце заколотилось так, что стало трудно дышать.

— Паша, — позвала я. Голос дрожал. — Артур!

— Я здесь. — голос Павла раздался совсем близко, и я почувствовала, как что-то горячее сомкнулось на моей руке — его пальцы. — Яна, я здесь. Что ты видишь?

— Ничего. — Слёзы подступили сразу, обжигающие. — Я ничего не вижу, Паш. Совсем ничего.

Я услышала, как он резко вдохнул. Услышала шаги — быстрые, кто-то бежал.

— Лина! — крикнул он. — Лина, она очнулась! Она ничего не видит!

Ответ Лины я не разобрала — только звук её торопливых шагов, скрип двери, звон чего-то стеклянного, что она задела в спешке.

— Яна. — Её голос был рядом, спокойный, отработанно ровный, но я слышала за ним что-то ещё, что-то, что она пыталась спрятать. — Посмотри на меня. Ты видишь свет? Хоть что-нибудь? Тень, пятно, что угодно?