Камилла Рэй Альфа и развод

— Ох, где же ты пропадал, мой грозный волк? Осваивал территорию? — принялась я его чесать за ушком. — А как ты классно обесчестил машину того дурачка Олега! Молодец! А я тут крышей еду от местных.

Пушистик блаженно зажмурился и, кажется, даже зарделcя от гордости под своей шерсткой.

— Ну, ладно, — вздохнула я. — Давай-ка выберем мне платье, ты поможешь, хорошо?

Щенок ответил коротким тявком, будто говоря: «Конечно, я в этом спец!»

Я прошла в гардеробную, которая оказалась на удивление огромной. «Интересно, кто же тут жил до меня?» — промелькнула мысль. Я провела рукой по рядам платьев, ощущая под пальцами шикарные ткани. Из любопытства глянула на бирки... и тут же зажмурилась от изумления. Одно было ясно: на этот гардероб кто-то не поскупился.

Платья висели отдельно. Не знаю, кто их подбирал, но большинство из них были очень откровенными, будто женщина, которая должна их носить, обязана была демонстрировать статус мужчины рядом с ней. Выходить в таком куда-то одной было бы... опрометчиво.

После недолгих поисков я выбрала самое закрытое из всех. Единственным его «грехом» была глубокий вырез по спине. Я обыскала все ящики в поисках бюстгальтера с прозрачной спинкой или хотя бы боди, но ничего подходящего не нашла. Зато спереди платье было образцом целомудрия — длина до колен, плотно облегающий черный фасон без лишних деталей.

На удивление, вся обувь оказалась моего размера. Я подобрала к платью элегантные черные туфли на невысоком каблучке.

Примерив наряд, я скептически разглядела себя в зеркале. Щеночек тявкнул в знак одобрения. Но даже в этом «скромном» варианте я выглядела... вызывающе. Меня смущало, как выделялось нижнее белье. Бюстгальтер пришлось снять — к счастью, грудь позволяла обойтись без него. «Надеюсь, в помещении не холодно, иначе это будет смотреться слишком вульгарно», — с тревогой подумала я. Милые хлопковые трусики пришлось заменить на стринги, иначе под обтягивающей тканью была бы видна каждая складочка.

Я надела туфли, взбила волосы сухим шампунем и решила не убирать их. Длинные пряди хоть немного прикроют спину. Я повернулась к зеркалу спиной и вздохнула. Все равно выглядело двусмысленно.

«Что ж, — горько усмехнулась я про себя. — Если уж меня и правда собираются «продать», то, я их ничем не удивлю».

В дверь постучали, и на пороге возник тот самый бета, Костя. Мой новый пушистый телохранитель издал тихое предупреждающее ворчание, но смолк, получив успокаивающий взгляд беты.

— Полина Сергеевна, ужин подан. Если вы готовы, я провожу вас в зал, — его тон был безупречно вежливым, но в глазах плескалось какое-то странное оживление.

— Спасибо, я готова, — кивнула я, чувствуя, как нервный комок подкатывает к горлу. Побег пока откладывался, придётся играть по их правилам. Каким бы странным ни был этот матч.

Костя оценивающе взглянул на меня, и на его скулах проступил лёгкий румянец.

—Вы выглядите... невероятно, — произнёс он, и его голос на мгновение сорвался на хрипоту. — Чёрный — ваш цвет.

Мы вышли в коридор, и он, соблюдая дистанцию, двинулся за мной. Я сразу почувствовала на себе его пристальный взгляд, будто он изучал не просто мою фигуру, а некую сложную головоломку. Внезапно позади раздался странный, заглушённый звук — нечто среднее между вздохом и сдавленным стоном. Я оглянулась. Костя стоял, уставившись в одну точку — прямо на мою обнажённую спину. Его лицо выражало такое неподдельное, почти комическое ужас, будто он только что увидел привидение в короне из стрингов.

— Всё в порядке? — спросила я, чувствуя, как сама краснею.

— Абсолютно! — выпалил он, резко отводя взгляд и делая вид, что невероятно заинтересован узором на стене. — Просто... отличная вентиляция в этом платье. Превосходная. Пойдёмте.

Он засеменил впереди, будто спасаясь бегством, и я последовала за ним, с трудом сдерживая улыбку. Похоже, мой наряд произвёл эффект, которого я никак не ожидала.

Он распахнул массивную дверь из дерева, и я замерла на пороге. Зал для ужина был великолепен — тот самый «канадский» стиль во всей своей мощи: массивные балки под потолком, стены из тёплого дерева и огромный камин, в котором уже весело потрескивали поленья, наполняя комнату ароматом хвои и теплом.

И тут мой взгляд упал на фигуру у камина. Это был он. Тот красавец-альфа. Он стоял, спиной к огню, в его руке небрежно покачивался бокал с янтарной жидкостью. Взгляд его, тяжёлый и недовольный, был прикован к Александре, сидевшей в кресле неподалёку. По их позам, по напряжённым плечам Саши, было ясно — они только что закончили спор.

Я сделала шаг вперёд и, стараясь звучать как можно более деловито, повернулась к Косте, а спиной к мужчине и Саше:

—Скажите, а где же герой книги, с которым мне предстоит работать?

Невольно в отражении зеркала я увидела, как в этот момент альфа медленно, будто против воли, перевёл на меня взгляд. Его глаза скользнули по платью... и остановились на моей спине. И тут его явно накрыло. Я повернула голову в его сторону.

Это был не просто взгляд. Это был удар током, молния, попавшая точно в цель. Бокал выскользнул из его пальцев и разбился о каменный пол с хрустальным звоном, разбрызгивая виски. Он даже не дрогнул. Он просто стоял, вцепившись в воздух пустой ладонью, а в его глазах бушевал целый шторм — шок, ярость, потрясение и что-то ещё, тёмное, первобытное и жадное, от чего у меня по спине пробежал ледяной озноб. Весь воздух в зале вдруг стал густым и тяжёлым, будто перед грозой.

Тишину в зале, звенящую после падения бокала, разрезал голос Александры. Она встала, и её поза напоминала охотничью стойку.

— Ну, Логан? — её голос прозвучал вызывающе мягко. — Думаешь, теперь можешь просто стоять и пялиться? Она имеет право знать. Скажи ей. Скажи всё.

Я перевела взгляд с неё на незнакомца у камина, чувствуя, как нарастает паника. Кто этот человек? И что он должен мне сказать? Я до сих пор не знала, что Логан — это вот этот... этот громадный оборотень, от взгляда которого по коже бегут мурашки.

А он, кажется, и не слышал слов сестры. Его взгляд по-прежнему был прикован ко мне. Он был облачён в идеально сидящий костюм: чёрные брюки, облегающие мощные бёдра и свободно ниспадающие к щиколоткам, дорогие кожаные туфли. Черная рубашка была расстёгнута на три пуговицы, открывая сильную шею и часть груди с татуировками, узоры которых угадывались и на его руках. От него пахло древесиной, сандалом и кедром — тёплый, мужской и безумно знакомый аромат. Я заметила на его пальце печатку, похожую на старую реликвию, но у меня не было времени её разглядывать.

Он просто смотрел. Смотрел так, будто видел меня впервые и в сотый раз одновременно. Его глаза пожирали меня, заливая щёки горячим стыдом. В них читался не просто интерес, а что-то глубинное, животное, от чего перехватывало дыхание.

— Логан! — уже почти взвыла Александра, топнув каблуком.

Одним движением головы он оборвал её. Рык, который вырвался из его груди, был тихим, но таким низким и властным, что по телу пробежала дрожь. Это был не просто звук. Это был приказ, облечённый в вибрацию. И Александра, скрипнув зубами, тут же послушно замолкла, скрестив руки на груди.

В наступившей тишине мой голос прозвучал хрипло и глухо, будто мне пришлось проталкивать слова сквозь камень:

—О чём... — я сглотнул, — я должна знать?

Я обращалась к нему. И в его глазах читалась такая борьба, такое смятение, что моё собственное сердце заколотилось как при беге.

Александра не выдержала. Она выдохнула слова, которые, похоже, давно рвались наружу, и в голосе её звенел торжествующий смех:

—О том, что ты — его истинная пара! Поздравляю, Полина! Встречай своего архиальфу!

Воздух выстрелил у меня из лёгких. Комната поплыла. Истинная... пара? Этот... этот Логан? Тот самый старикашка, которому 150 лет? Я уставилась на него, на его молодое, мощное тело и пылающий взгляд, и единственной мыслью в голове был безумный, истеричный вопрос: «Какой, нафиг, старикашка?!»