Ночь – мой божественный анклав

Калле Каспер
Ночь – мой божественный анклав

Гоар, единственной


© Калле Каспер, 2019

© Алексей Пурин, перевод на русский язык, 2019

«Взрастит мое отчаянье сиянье…»

 
Взрастит мое отчаянье сиянье
Холодно-синих, без колючек, роз.
Был баловнем богов, но воздаянья
Тотализатор счастья не принес.
 
 
Я жаждал справедливости, считая,
Что доблестно сражаюсь за нее, —
Ни в мир подлунный сказка золотая
Не снизошла, ни в логово мое.
 
 
Что спрашивать у зеркала: скажи,
Чья так мерзка там и небрита рожа?..
Всё постепенно портится во лжи —
И абсолютным злом ты станешь тоже.
 

«Злой рок меня забросил на галеры…»

 
Злой рок меня забросил на галеры.
Бурлила кровь младая в недрах жил,
Неосторожен был, не знал я меры,
Да и напитки чересчур любил.
 
 
С похмелья задремал на берегу я —
Разинут рот и в водорослях нос…
Удар ремня – и слышу речь такую:
«Еще один! Сгодится как матрос».
 
 
С другими приковали кандалами
К скамье и усадили за весло.
Смеялись чайки вольные над нами
Презрительно… О, было тяжело!
 
 
Палило солнце, засыпало снегом,
А я всё греб – судьбу не побороть.
И каждый порт на море стал мне ведом,
И всё упорней становилась плоть.
 
 
Текли года. Разрушенную Трою
Прошли, заплыв почти в небытиё.
И зрело подозрение порою:
А вдруг грести – призвание мое?
 

«Да, в небо смотрит верхнее окно…»

 
Да, в небо смотрит верхнее окно,
А нижнее засыпано, темно.
Не чуток к недостаткам я своим
И не имею совести давно,
и, скрытный, не скрываю псевдоним.
 
 
То, что произошло, произошло,
Но чистота – вот что всегда влекло.
Омоет нас живительный поток —
И сделаемся чище, чем стекло;
Лишь окна пыли сохранят чуток.
 

Сугробы души

1
 
Души сугробы не спешат растаять,
Предчувствуя – под ними не скрижаль,
Не деньги сбереженные, не память,
А только окровавленный кинжал.
 
 
Мое умело скрыто преступленье,
Мегрэ мне верит, говорит: «Oui!»
Снять отпечатки пальцев порученье
Лишь дал, – но пальцы были не мои.
 
 
Растаять не хотят души сугробы,
Не в силах их светило растопить.
Спасет меня однажды дева гроба,
Но и ее не в силах я любить.
 
2
 
Где это сердце соразмерно билось,
Теперь лишь сгусток, неживой комок.
Убийство нынче в роскошь превратилось,
и мало тех, кто кровь пролить бы смог.
 
 
Чтобы в любви хоть что-то было свято,
Стальной клинок в твою вонзил я грудь —
И это повторить готов когда-то.
Чтобы в любви хоть что-то было свято,
Моею жертвой вновь и вновь пребудь.
 
 
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
 
1  2  3  4  5  6  7  8 
Рейтинг@Mail.ru