Johnny Vance Операция «Сельвор»

Решение пришло не вдруг. Оно созревало неделями, как корень, прорастающий сквозь бетон.

Сельвор понял: в одиночку он ничего не сделает. Фонд — это машина, которую не сломать одним человеком. Даже если он вытащит десяток D-классных, на их место приведут сотню новых. Нужно бить по системе. Нужно менять её изнутри. Или уничтожить.

Для этого нужны союзники.

Повстанцы Хаоса.

Сельвор изучил всё, что нашёл о них в базе знаний. Они были жестокими. Они убивали сотрудников Фонда без колебаний. Они освобождали SCP, которые потом уничтожали целые города. Но они были единственными, кто открыто воевал против Фонда. Единственными, кто мог дать ему оружие, информацию, пути выхода.

«Если найду кого-то из пхашников — буду сотрудничать», — решил он. — «Но сначала нужно стать тем, кто им пригодится. Никто не будет иметь дело с новичком, который еле держит автомат».

С этого момента его жизнь изменилась.

Расписание Сельвора стало жёстким, как армейский устав.

Подъём в шесть утра. Бег по коридорам базы — три километра, пока в лёгких не начинало гореть. Воронин заметил его рвение на второй день.

— Тренируешься? — спросил старшина, когда Сельвор вернулся с пробежки.

— Да. Хочу быть в форме.

Воронин кивнул, ничего не сказал. Но с тех пор иногда подкидывал ему советы: как ставить ногу при беге, как дышать, как распределять нагрузку.

— Только не переусердствуй, — предупредил он. — Перетренироваться здесь легко. А восстанавливаться некогда.

Сельвор не слушал. Он знал, что времени у него в обрез.

Тир на базе работал круглосуточно.

Сельвор приходил туда каждый вечер после дежурства. Брал автомат, наушники, пару магазинов и стрелял. Часами. Пока не начинало сводить плечо. Пока не стирались пальцы. Пока мишень не превращалась в решето.

Инструктор по стрельбе, пожилой прапорщик по фамилии Гвоздев, сначала посмеивался:

— Новичок, ты куда спешишь? Война не завтра.

— А если завтра? — отвечал Сельвор.

Гвоздев перестал смеяться. Начал учить по-настоящему. Как разбирать и собирать автомат с закрытыми глазами. Как менять магазин за две секунды. Как стрелять в движении, с колена, лёжа, из-за укрытия. Как работать с пистолетом, когда автомат заклинило. Как использовать нож, если патроны кончились.

— Ты странный, — сказал Гвоздев однажды, когда Сельвор в сотый раз перезаряжал магазин. — Обычно новички тренируются пару недель, а потом расслабляются. А ты как заведённый.

— У меня мотивация, — ответил Сельвор.

— Какая?

— Выжить.

Гвоздев посмотрел на него долгим взглядом.

— Тогда учись, — сказал он. — Выживают не те, кто лучше стреляет. Выживают те, кто быстрее думает.

Сельвор запомнил эти слова.

Рукопашный бой давался тяжелее.

В отряде был свой специалист — боец по кличке Хмурый. Мужчина под два метра ростом, с руками, которые могли согнуть арматуру. Он вёл занятия по борьбе раз в неделю, но Сельвор попросил добавить индивидуальные тренировки.

— Ты уверен? — спросил Хмурый, оглядывая его. — Ты не выглядишь как боец.

— Научусь.

Хмурый усмехнулся.

— Лады. Но ныть не будешь.

Первая тренировка закончилась через три минуты. Хмурый положил его на лопатки четыре раза подряд. Сельвор вставал, отряхивался и снова заходил.

— Ты тупой? — спросил Хмурый после пятого броска.

— Упрямый, — ответил Сельвор, поднимаясь.

Хмурый усмехнулся.

— Это лечится.

Но к концу второй недели Сельвор научился держаться. Не побеждать — до этого было далеко. Но хотя бы не падать после первого же захвата. Хмурый учил его, как выходить из клинча, как использовать вес противника, как бить локтями и коленями в ближнем бою.

— Ты не станешь крутым бойцом, — сказал Хмурый на одном из занятий. — Это годы нужно. Но ты станешь тем, кто не сдохнет в первой же драке. Это уже немало.

Сельвор кивнул. Ему этого было достаточно.

Свободного времени не оставалось совсем.

Сельвор вставал затемно, бегал, шёл на дежурство, потом в тир, потом на борьбу, потом снова бежал в комнату, чтобы упасть на койку и уснуть до следующего подъёма. Он почти не общался с другими бойцами, кроме тренировок. Ел быстро, на ходу. Разговаривал коротко, по делу.

Воронин заметил.

— Ты себя гробишь, — сказал он однажды, когда Сельвор едва держался на ногах после очередного дежурства. — Организм не железный.

— Я в порядке

— Ты в дерьме, — поправил Воронин. — И если не отдохнёшь, то сорвёшься. А сорвавшийся боец — мёртвый боец. Я такого в отряде не держу.

Сельвор хотел возразить, но понял, что старшина прав.

— Хорошо, — сказал он. — Завтра выходной.

— Вот и молодец.

Но на следующий день Сельвор всё равно пошёл в тир. Просто стрелял меньше. Всего два часа вместо четырёх.

Через месяц тренировок он стал другим.

Тело привыкло к нагрузкам. Плечи стали шире, руки — крепче. Он больше не задыхался после бега, не дрожал после стрельбы, не падал после первого же броска Хмурого.

Воронин смотрел на него с одобрением.

— Из тебя выходит толк, — сказал он. — Может, через полгода сделаем тебя старшим группы.

Сельвор кивнул, но внутри похолодел. Чем выше он поднимался, тем больше возможностей открывалось. И тем больше внимания он привлекал.

— Спасибо, — сказал он. — Я подумаю.

Воронин хлопнул его по плечу.

— Думай. Но не слишком долго. Такие, как ты, здесь быстро растут.

Сельвор вернулся в комнату. Красный глаз камеры смотрел на него. Он уже привык к этому взгляду. Перестал замечать. Но сегодня, после слов Воронина, он снова почувствовал, как внутри поднимается тревога.

— Они начинают доверять мне, — прошептал он. — Это хорошо. Или плохо. Пока не пойму.

Он лёг на койку и закрыл глаза.

Ночью ему приснился сон.

Он стоял в коридоре базы. Вокруг было темно, только красные огоньки камер горели в каждом углу. Он шёл вперёд, и коридор становился всё уже, стены — всё ближе.

В конце он увидел дверь. На двери была табличка: «D-класс. Сектор содержания».

Он открыл дверь.

За ней была пустота. Тёмная, холодная, бесконечная. И в этой пустоте он услышал голоса. Много голосов. Они шептали:

— Ты такой же, как они. Ты стал одним из них.

— Нет, — ответил он.

— Ты носишь их форму. Ты стреляешь из их оружия. Ты ешь их хлеб. Ты один из них.

— Я не такой, — сказал он, но голос звучал неуверенно.

Голоса засмеялись.

— Ты убил D-9341. Твоими руками. Ты привёл его к 049.

— Я пытался его спасти!

— Ты ничего не сделал. Ты стоял и смотрел. Ты всегда стоишь и смотришь.

Сельвор проснулся в холодном поту.

Сердце колотилось. Он сел на койке, обхватил голову руками. Сон был неправ — D-9341 жив. Он видел его на следующий день, когда конвой уводил его в другой сектор. Он жив. Пока жив.

— Я не такой, как они, — повторил он вслух. — Я не стану таким.

Камера молчала. Красный глаз смотрел.

Сельвор поднялся, умылся ледяной водой. Посмотрел на своё отражение в зеркале. За месяц оно изменилось. Исчезла мягкость. Появились жёсткие линии, скулы, глубоко посаженные глаза. Он выглядел как боец. Как один из них.

— Это просто маска, — сказал он отражению. — Ещё одна маска. Ты умеешь их носить.

Он надел форму, взял автомат и вышел.

Впереди был новый день. Новые тренировки. Новая возможность стать сильнее.

Через неделю в отряде появился слух.

В столовой, за ужином, кто-то из бойцов обмолвился, что на базе снова активизировались Хаоситы. Перехвачены сигналы. Кто-то работает внутри.

— Говорят, они ищут контакты, — сказал боец из соседнего отряда. — Вербуют наших.

— И что с ними делают? — спросил кто-то.

— Что делают? Допрос. Амнезиак. Если повезёт. Если нет — в расход.

Сельвор сидел, не поднимая головы. Внутри всё сжалось.

«Они ищут контакты. Вербуют. Если я найду их первым…»

Он доел ужин, вышел из столовой. В коридоре остановился, прислонившись к стене.

— Нужно быть осторожнее, — прошептал он. — Если меня вычислят…

Он не закончил мысль. Вычислят — значит смерть. Или хуже — класс D. Эксперименты. Книга. Статуя.

— Нельзя спешить. Нужно ждать. Нужно стать сильнее. Нужно быть готовым, когда появится возможность.

Он выпрямился и пошёл в тир.

Впереди было три часа стрельбы. Потом борьба. Потом бег.

Он станет сильнее. Он будет готов.

И когда придёт время — он сделает то, что должен.

Утреннее построение ОС-12 проходило как всегда. Воронин стоял перед шеренгой, зачитывал расписание, распределял посты. Сельвор стоял в третьем ряду, слушал вполуха, прокручивая в голове план тренировок на день.

— Сельвор, — голос Воронина прозвучал неожиданно громко. — Шаг вперёд.

Сельвор замер. Сердце пропустило удар. Он сделал шаг, чувствуя, как взгляды остальных бойцов упираются ему в спину.

— Тебя вызывают, — сказал Воронин, глядя на планшет. — Учёный из сектора исследований, фамилия… — он сощурился, — Кравцов. Кабинет Б-307. Идёшь прямо по главному коридору, потом налево, через шлюз, второй этаж. Понял?

— Понял, — ответил Сельвор.

— Выполняй.

Сельвор вышел из строя. Ноги несли его по коридору, а в голове билась одна мысль: «Зачем учёному вызывать рядового бойца?»

Он проверил себя. Форма надета, бронежилет застёгнут, автомат за плечом, маска на поясе. Всё как у всех. Ничего подозрительного.

Кроме одной детали.

Форма, которая сейчас была на нём, — та самая, которую он сшил дома, перед тем как пойти в лес. Тогда, в своей квартире, он потратил почти час, подгоняя каждую деталь, сравнивая с видео, добиваясь идеального совпадения. Она прошла проверку на поляне, в вертолёте, на базе. Но что если учёный заметит? Что если у них есть какой-то контроль качества, о котором он не знает? Что если Кравцов, который работает с аномалиями, чувствует такие вещи, которые обычные люди не замечают?

Он выдохнул. Поздно отступать.

Кабинет Б-307 оказался в конце длинного коридора, за массивной дверью с электронным замком. Сельвор приложил карточку, дверь щёлкнула, открылась.

Внутри было тесно. Столы, заваленные бумагами, стеллажи с папками, компьютер с тремя мониторами. За столом сидел мужчина лет тридцати пяти, в белом халате, с короткой стрижкой и внимательными глазами. На бейдже значилось: «Кравцов А. И., старший исследователь, отдел физической аномалистики».