bannerbannerbanner
Повести древних лет

Валентин Иванов
Повести древних лет

Полная версия

2

На носу «Кабана» стояли два ряда лучников. Выставив левую руку с кистью, защищенной от удара тетивы кожаной рукавичкой, лучники ждали приказа.

Передний ряд, пустив стрелы, падает на колени и накладывает на тетивы новые стрелы, открывая цель лучникам второго ряда. Такое чередование обеспечивает беспрерывный поток стрел.

На корме «Змея» тоже стояли лучники. Старый драккар был почти вдвое уже «Кабана». Это давало ему возможность терять расстояние медленно, но места для лучников на его корме было мало. Хотя на румах «Змея» стояли пращники, но и их было вдвое меньше, чем на «Кабане».

Оттар был уверен, что кормчий «Змея» Эйнар видит своего ярла. Эйнар не имел опыта старого «Змея», однако он немногим уступал Эстольду, а Эстольд пользовался славой лучшего кормчего земли фиордов. Оттар не мог бы пожаловаться и на кормчих «Волка» и «Орла». Могло ли быть иначе? Нидаросский ярл не ограничивал кормчих традиционными тремя долями, как прочие ярлы. И кормчие и лучшие викинги получали подарки, стоящие вторых долей.

Времени больше не было. Оттар соскользнул с мачты и сказал Эстольду, сказал, а не крикнул, – туман хорошо передает звук, а до «Кабана» было всего шагов восемьсот:

– Вперед.

Течение медленно тащило драккары. Викинги, затая дыхание, сидели с поднятыми веслами и ждали так, как умели ждать в засадах, не теряя равнения весел.

Приказ ярла услышали на всех трех драккарах, и весла ударили воду почти одновременно. Кормчие давали ритм шипящим свистом и сами, прислушиваясь к плеску весел соседа, управляли рулями.

Призрачная гонка в тумане продолжалась несколько минут. Очень долго, как показалось викингам, бесконечно для Гильдис. Палатка для женщин была сброшена с носовой палубы «Дракона», спутницы жены ярла спокойно спустились вниз и прикрылись толстыми кожами от стрел и пращных ядер.

Гильдис стояла наверху, в рядах бойцов. В сверкавших серебром латах, с длинными светлыми косами на груди и в рогатом шлеме, она покажется валькирией, покажется прекрасной воительницей-юнглингмоер в миг, когда «Дракон» вырвется из тумана.

Оттар не отказывал жене в прихотях, а ее посеребренные латы были не менее прочны, чем тяжелые медные латы самого ярла. Двое викингов наблюдали за Гильдис, они не позволят ей рискнуть жизнью.

Драккары нидаросского ярла выскочили из тумана на открытую воду, как быки-туры вырываются в поле из леса. Теперь все кормчие отбивали самый быстрый темп на своих звучных дисках. Пращники завертели тяжелые глиняные и каменные ядра в кожаных сумках пращей.

Конечно, Эйнар только и ждал своих. «Змей» поднял весла по левому борту в крутом повороте. И тут же с него в противника полетели стрелы и камни:

«Кабан» ответил как-то нехотя. Неожиданное появление сильнейшего привело в замешательство хиллдурского ярла. «Кабан» затормозил веслами.

А старый «Змей» показывал способности свои и Эйнара. Он уже возвращался, отрезая «Кабану» единственный путь отступления в открытое море. Чтобы не терять время на поворот, гребцы Грольфа пересели лицом к носу драккара. Поздно! Они были окружены.

Четыре драккара Оттара не спеша сближались с потерявшим ход «Кабаном».

Хиллдурский ярл не стал дожидаться, когда на него обрушатся ливни стрел и камней со всех сторон. Он не мог ни победить, ни уйти, это понимали все. А погибать он не собирался. Следовало спасать себя и дружину.

Грольф закричал Оттару:

– Сдаюсь! Сдаюсь!

Он бросил свой щит и снял шлем. Драккары сошлись так близко, что Оттар видел пасть Грольфа, оскаленную в улыбке. Побежденный ярл приветственно махал рукой победителю, как игрок, потерявший партию в кости или проспоривший заклад. Грольф и делал этот условный знак побежденного игрока – тряс рукой с растопыренными пальцами. На драккарах больше не гребли, и течение тянуло их, как связанных, обратно на север, к мысу Хиллдур, который был виден уже весь. Туман рассеивался, в воздухе посвежело, будет ветер.

«Змей» подошел к «Кабану» вплотную и забросил на высокий борт пленника абордажные крючья и багры. С «Кабана» передавали оружие и доспехи побежденных. «Дракон», «Орел» и «Волк» ждали, сурово нацелившись, разоружения побежденных.

– Торопись, Грольф, торопись! – закричал Оттар, показывая рукой на берег. Там, в опасной близости к каменной гряде, прикрывавшей от западного ветра фиорд Грольфа, покачивалась брошенная «Змеем» баржа. Издали казалось, что неуклюжее тяжелое судно уже вошло в белизну прибоя.

Маленькие фигурки траллсов старались грести рулем, как хвостом рыбы, и удержать баржу. Другие траллсы, прикованные не к рулю, а к палубе баржи, кажется, пытались вырвать кольца из балок. И траллс не всегда хочет умирать. А эти знали, что их продадут в Скирингссале, и мечтали о другом хозяине, вместо нидаросского ярла, чуть ли не как о свободе…

В ответ на крик Оттара Грольф бешено заметался по «Кабану», торопя викингов. Гибель баржи была бы дополнительно возложена на его счет. Оружие и доспехи дружины Грольфа полетели на «Змея». Вскоре Грольф, сохраняя остроумие, сообщил:

– Все, клянусь мечом, который уже не мой, все!

На высотах Хиллдурского фиорда развевались тревожные дымы. Из-за каменной гряды, куда тащило брошенную баржу, выскочили два малых драккара. Один храбро пошел в море, а другой помчался ловить баржу.

Эйнар осмотрел «Кабана» и вернулся к себе. Старый драккар отошел от «Кабана». Победитель осел почти на целую доску под тяжестью трофеев.

3

Оттар обнял Грольфа и, по обычаю, выпил с ним пива из деревянного ковша, как хозяин с гостем.

Безоружный «Кабан» болтался на коротком канате за кормой «Дракона». Викинги Грольфа оживленно переговаривались с викингами Оттара; большинство из них были хорошо знакомы друг с другом, а многие были и товарищами.

Ярлы беседовали о погоде истекшего лета, о китовой и рыбной ловле, о результатах хозяйства в своих владениях и прочих делах, имевших общий интерес. Когда все возможные темы были тщательно и совершенно исчерпаны, Оттар кивнул в сторону «Кабана»:

– У тебя сильный драккар, тебе можно позавидовать. Сколько сейчас на нем викингов, девяносто я думаю?

– Только восемьдесят шесть, Оттар, только восемьдесят шесть. И среди них есть много стариков, утомленных морем и непогодой, и много молодых, еще не накопивших всех знаний войны.

– Нет, Грольф, ты слишком скромен, – возразил Оттар, – клянусь твоим мечом! Я очень хотел бы иметь таких викингов и такой драккар.

– «Кабан» совершенно гнилой, уверяю тебя, он гнилой, – настаивал Грольф. – Я клянусь тебе священными браслетами Вотана, – хиллдурский ярл встал и торжественно поднял правую руку с вытянутой ладонью: – «Кабан» сгнил и стоит очень дешево, да поразит меня молот Тора, если я лгу!

Голос опытного сорокапятилетнего ярла дрогнул. Молодой сын Рекина холоден и жесток, как железо. Грольф предпочел бы попасть в другие руки. На месте Оттара Грольф забрал бы пленников в свой горд, посадил на цепь и назначил хороший, но разумный выкуп. Но горд Оттара далеко, Оттар не имеет времени вернуться в Нидарос до зимы. Он должен назначить выкуп, немедленно получить его и плыть дальше. Что еще можно придумать?

Конечно, Грольф не подозревал, что вся флотилия Нидароса так близка. Его привлекала возможность легкого захвата «Змея», который одиноко тащился в водах Хиллдура. Проклятый туман!..

– Мне не нужен твой драккар, – успокоил пленника Оттар. – Кто из ярлов отнимет драккар у другого ярла? Но мне очень нравятся твой меч, твой щит и твои латы. Ты подарил бы их мне, как другу? Сколько они стоят? Я думаю, много. Итак, поговорим о выкупе.

Грольф почувствовал легкое презрение к молодому ярлу, который теряет время на болтовню и собирается торговаться, вместо того чтобы сразу назначить свою цену и предупредить, что скидки не будет.

– Мое оружие стоит очень дорого, – согласился Грольф. – Клянусь Валгаллой и прекраснейшей из воительниц юнглингмоер Гильдис, – напыщенно воскликнул Грольф, указывая на жену ярла, – оно стоит пятисот хороших золотых монет!

Грольф оценил в уме каждого викинга своей дружины и себя в их числе по пяти монет и округлил итог. Сам он взял бы с Оттара или с другого попавшего в плен ярла выкуп приблизительно по тому же расчету.

– Это хорошая цена, – согласился Оттар.

– Наши возвращаются, – вмешался Эстольд.

Из-за Хиллдура выходили, таща на канате по барже, «Орел» и «Волк». Несомненно, что третья баржа успела погибнуть вместе с товарами и траллсами. «Змей» пошел на сближение с малым драккаром Грольфа, который вел выловленную в прибое четвертую баржу, брошенную спасавшимся от погони «Змеем». Узкий «Лебедь» хиллдурского ярла обладал стремительным ходом и не боялся приблизиться к перегруженной вражеской флотилии. Оставшиеся на берегу викинги Грольфа послали «Лебедя» узнать, чем же и когда кончится дело.

– Ты видишь, – упрекнул Грольфа Оттар, – из-за тебя я лишился баржи с товарами и восемнадцатью траллсами, которых я хотел продать в Скирингссале.

– Все будет возмещено, все, – поспешил успокоить Грольф, – назови твою цену, и я выплачу тебе ее сверх пятисот золотых монет, которые ты согласен взять за меня и моих.

Грольф уже считал, что все кончено, и с дерзким простодушием навязывал Оттару свои условия. Нидаросский ярл улыбался, глядя в глаза пленника. Вдруг улыбка исчезла:

– А ты не помнишь ли, Грольф, как десять лет тому назад ты ходил с Рекином и со мной, еще не имевшим силы мужчины, к саксам и что случилось тогда? Тогда ты тоже клялся. И ты взял из рук саксов золото и серебро. И ты ушел, не предупредив нас. Ты бросил нас одних, и саксы напали на нас, когда мы не ждали нападения, так как ты открыл им дорогу. И мы едва вырвались, а Рекин унес в своих внутренностях смертельную саксонскую стрелу…

– Но разве я не был прав? – искренне удивился Грольф. – Так всегда было. Если бы саксы дали выкуп Рекину, он поступил бы точно так же. Мы ходим в море за добычей, а не развлекаться.

 

– Конечно, конечно, – согласился Оттар. – Мы свободные ярлы. И ты не лишился чести ярла. Я не спорю, я напоминаю. Но сейчас я сильнее тебя!

Вновь улыбаясь, Оттар дружески положил руки на плечи Грольфа и внезапно вцепился в его горло. Грольф схватил запястья молодого ярла, но не смог оторвать его пальцы.

Оттар с холодным интересом наблюдал, как чернело лицо Грольфа. По бороде хиллдурского ярла потекла слюна, он закрыл глаза и бессильно обвис.

Когда Грольф очнулся, Оттар предложил ему ковш не пива, а дорогого валландского вина.

– Ты пытался смеяться надо мной, Грольф, – с беспощадной ясностью говорил Оттар, – ты думаешь, что мы с тобой сидим не на моем «Драконе», а в Скирингссале, где правят старейшины тинга? Я хочу высадиться в твоем фиорде. Я возьму все твое имущество, сожгу твой горд и на пепелище посажу на колах тебя и твоих сыновей. На толстых колах, а не на тонких, и вы не сумеет так быстро умереть. Сначала вороны объедят вас живыми, как тех саксов, которые ответили мне за смерть Рекина!


Растирая помятое горло, Грольф, упорно и мужественно торгуясь на пороге жестокой смерти, хрипел:

– Ты можешь. Ты сделаешь все это, сделаешь. Но там тебя ждут. Мои будут сопротивляться. И ты потеряешь много твоих викингов, потеряешь. Я не клянусь тебе, нет, я говорю правду. И ты промедлишь здесь и не успеешь попасть в Скирингссал. Погода портится. Тебя задержат осенние бури. Ты будешь вынужден зимовать в чужом месте. Мои соседи прикончат тебя, чтобы воспользоваться твоим добром и моим. Да, как ты меня. Ты тоже погибнешь…

– Пусть так! Но что тебе? Тебя и всех твоих успеют съесть вороны, – возразил Оттар. – Поэтому ты дашь мне не пятьсот монет, и не пять тысяч, которых у тебя нет, а просто все золото и все серебро, которое найдется в твоем горде и в твоих тайниках. А я верну тебе и «Кабана» и твою жизнь.

– Согласен, согласен, – прокаркал Грольф.

Так нидаросский ярл победил хиллдурского. Победил, чтобы воспользоваться победой, но не чтобы отомстить за отца. В семьях вестфольдингов родовые связи крепились не велениями сердца, а сознанием общности интересов. Напоминание о судьбе Рекина, преданного Грольфом, послужило Оттару только как прием воздействия на воображение противника…

И тогда, и значительно позже в традициях вестфольдингов и их потомков месть имела практическое значение. Служа властительным родам, месть всегда рассудочно подчинялась выгоде.

4

Всю длинную-длинную осеннюю ночь факелы и фонари плясали на волнах перед Хиллдурским фиордом, Утром вернулся «Лебедь» Грольфа с посланными на берег под командой Эстольда и Эйнара викингами Оттара. Горд хиллдурского ярла был очищен, в нем не оставалось ни одной унции драгоценных металлов. Тайник был опустошен, из него извлекли не только монеты, слитки и изделия, но и все оружие, на котором оказались серебряные, золотые и бронзовые насечки. И, как всегда бывает, все сколько-нибудь ценное…

Результаты векового грабежа, накопления рода Грольфа перешли в другие руки. Немедленно добыча была взвешена, сосчитана, быстро оценена знатоками и разделена на доли. Нидаросские викинги, в восторге от великолепной и легкой добычи, утверждали, что Гильдис принесла им счастье, и потребовали включить жену ярла, дивную юнглингмоер, в число участников дележа. Это была необычная к высокая честь.

Итак, каждый получил по одной доле, Оттар и Гильдис тоже. Потом четверо кормчих получили еще по две доли каждый, а ярл взял доли драккаров, по две на каждый рум. Двадцать восемь за «Дракона», двадцать за «Змея», двадцать четыре за «Орла» и шестнадцать за «Волка», а всего восемьдесят восемь долей. Так всегда поступали викинги всех времен. Они тщательно делили добычу, взятую на войне и на охоте, – золото, серебро, драгоценные камни, жемчуг, янтарь, ткани, вино, железо, утварь и другие товары, клыки моржей, кожу и сало китов и кашалотов, тюленей и траллсов – мужчин, женщин, детей, оцениваемых применительно к рынкам рабов… Обиженных при дележе не бывало. То, что приносили земли горда и мастерские с траллсами, принадлежало собственно ярлам. Но и этим молодой нидаросский ярл расчетливо-щедро делился со своими викингами. После распределения добычи Оттар отправился на «Кабана». Его встретило мрачное молчание безоружных викингов. Только тот, кто привык не расставаться с оружием, может понять угнетение от подобного лишения. Это хуже, чем оказаться голым зимой. Молодой ярл высыпал на ближайший рум кучку золотых монет, по три на каждого викинга. Предупреждая удивление, он сказал:

– Кроме того, я бесплатно возвращаю вам оружие, которое вы потеряли по вине вашего жадного и глупого ярла, – и прыгнул обратно на борт «Дракона».

Нидаросскому ярлу приходилось слышать рассказы о далеком южном народе, воины которого отличались уменьем пустить в последнюю минуту смертельную стрелу. Такую-то парфянскую стрелу Оттар и приготовил для Грольфа.

«Змей» возвращал оружие, и гам людских голосов походил на крики гнездующихся бакланов, потревоженных охотниками, или морских котов на лежбище. Одни викинги нежно обнимали щиты, другие целовали клинки любимых мечей, а третьи тянулись к «Змею» и орали в нетерпении и страхе, что о них могут забыть…

Они вооружались, и радость проявлялась все шумнее. Они ударяли по щитам рукоятками мечей, боевых дубин и топоров, производя странно-зловещий грохот, и кричали в такт ударам:

– От-тар! От-тар!

Кто-то первым перепрыгнул на борт «Дракона». За ним лавиной хлынули другие, как на абордаж, с воем и дикими лицами. Они протягивали к ярлу руки с оружием, они клялись в верности ярлу и его божественной жене, похожей на валькирию, и роду Нидароса.

Оттар торжественно принимал клятву своих новых викингов.

Освобожденный «Кабан» тащился к берегу. Работали лишь четыре пары весел из четырнадцати. С Грольфом осталось всего двадцать викингов – те, кто имел семьи в горде хиллдурского ярла. Все одиночки и все молодые ушли с Оттаром. А что скажут те, кто на берегу в ожидании Грольфа обсуждают позорное поражение своего ярла и сейчас узнают о неслыханной щедрости победителя? Они тоже уйдут?

Хиллдурский ярл осмысливал всю глубину постигшего его бедствия. Он предвидел еще более мрачные дни. Он видел себя оставленным викингами, брошенным почти в одиночестве, беспомощным, как обмелевший кит или краб во время линьки. Его прикончит первый попавшийся пират или случайная шайка поставленных вне закона изгнанников. А больше трех сотен траллсов, которые могут понять, что их господин лишился силы?

…Оттар спал на голой палубе рядом с палаткой женщин. Моросил мелкий ледяной дождь, и длинные волосы ярла были так же мокры, как плащ из мохнатых козьих шкур.

В полусне Гильдис грезила о сыне, которого она даст Оттару. Она назовет его… как? Зачем думать, Оттар сказал, что первый сын получит имя Рагнвальд.

Драккары входили в проливы. Скирингссал близок. Викинги пели сагу Великого Скальда:

 
Стремительный удар меча,
укол стрелы, блеск топора, —
и мир исчез в твоих глазах,
и моря нет, и нет друзей,
и ты один.
 
 
Но ты один на краткий миг,
Валгаллы луч бежит к тебе.
Дорога дивная небес,
она тверда, она верна,
как меч, как викинга рука.
 
 
По ней летит могучий конь,
он бел, как снег, он чист, как свет.
На нем валькирия спешит,
с ней Вотан шлет тебе привет.
Тебя он ждет, он ждет тебя,
готово место для тебя.
И вы взлетаете, как дым,
как легкий пар, как облака, —
ты и посланница небес.
 

Нидинг, трус, лишенный чести, после смерти отправляется в ледяную пустыню Нифльгейм. Там он осужден вечно прозябать в студеных хижинах из ядовитых костей гигантских змей. А судьба героев прекрасна.

Викинги гребли и пели, не обращая внимания на дождь и холод. Восхищаясь Оттаром, опытные воины, знавшие цену побед и боль ран, говорили о мудрости, которая умеет не только победить, но и овладеть всем имуществом побежденных, не потеряв ни одного бойца. И вдобавок еще усилиться после победы.

Валгалла прекрасна, однако никто не хочет и не торопится умирать. И эта жизнь может быть не менее великолепной, чем в Валгалле, если ярл смел, мудр и щедр, а дружина сильна!

Глава третья

1

Скирингссальский фиорд вдается далеко в сушу многочисленными заливами, извилистыми, как щупальца кальмаров. Он глубок и закрыт от волнений открытого моря. Здесь суша и море вместе постарались подготовить надежные пристанища для драккаров викингов и для лодей иноземных купцов.

Беля покрытые елями и соснами горы и окрестности фиорда, ложился первый снег. Не успев почернеть от копоти очагов, снег копился на крышах домов чистыми пластами. Холодная вода заливов, темная и тусклая, как спина кашалота, чуть плескалась, лениво очищая от снега береговую линию.

У пристаней и причалов и во всех удобных местах было тесно. Драккары, лодьи купцов, баржи и лодки образовывали острова, островки и целые плавучие мосты. Их связывали канатами, перекидывали с борта на борт трапы и ставили теплые будки для сторожей.

Прикованным черпальщикам бросали солому и меховую одежду, иначе они могли бы замерзнуть и перестать опорожнять черпальни, куда продолжала собираться вода от дождей, от тающего снега и из щелей в днищах, расшатанных трудными переходами.

В Скирингссале вечный мир. Даже кровные враги не смеют нападать один на другого, не говоря уже о покушении на чужое имущество. Назначенные тингом особые выборные следят за порядком с помощью тяжело вооруженной стражи, которая содержится за счет специального налога на торговлю.

Нарушение мира в Скирингссале иногда карается смертью и всегда изгнанием. Дозволены лишь судебные поединки и встречи в кругу для разрешения вражды на равном оружии и с равным числом бойцов с каждой стороны.

Однако везде есть много голодных людей и немало таких, кто смело надеется на свое счастье и ловкость невзирая на наглядные примеры и напоминания в виде виселиц, колов, кругов для колесования, столбов с железными ошейниками, которые не пустуют благодаря заботам строгих выборных тинга. Поэтому повсюду необходимы сторожа. Можно безнаказанно убить траллса. Но похитить его нельзя – это воровство.

Город расползается прямо от воды. Тесно, владения смыкаются дом с домом, стена со стеной, забор с забором. Кривые улицы, переулки, улочки и неожиданные тупики зловещего вида. Склады товаров и много веселых домов, где викинг, досужий купец и любой человек, обладающий деньгами, находят пиво, вино, мед, еду по своему вкусу и компанию таких же, как он.

Отсюда несется рев мужских голосов, вопли женщин, громовые песни и порой грохот бешеных драк. Выборные тинга не входят в веселые дома, их не касается происходящее внутри стен. Кому не нравится, может не искать шумного и случайного общества.

Иногда драки переходят в побоища, валятся убитые. Искалеченные гуляки и сцепившиеся, как стая псов, посетители вываливаются наружу, чтобы продолжить схватку под открытым небом по всем правилам уличного боя, хорошо известным скорым на руку викингам.

Тогда вмешиваются выборные тинга, и вмешиваются серьезно. Их пехота оцепляет обезумевший квартал, а тяжело вооруженная конница бьет, давит, режет, колет, не разбирая правого от виноватого, пока не будет восстановлен порядок.

В таких случаях для остывших, опомнившихся драчунов одно спасение – притвориться мертвым, так как упавших не добивают. Ведь это все же не настоящее сражение, и в войске тинга нет гасильщиков, которые в настоящем войске идут за бойцами и добивают раненых тяжелыми колодами-гасилами, похожими на трамбовки мостовщиков, или молотами, удобными для дробления шлемов и расплющивания лат.

В Скирингссале все дома, стены, склады и заборы деревянные. Камень и глина употребляются только для очагов. В сухие летние дни Скирингссал серый, в дожди – черный, а зимой грязно-бурый, как болотный мох, которым траллсы забивают пазы между бревнами. С удалением от береговой линии дома редеют и улицы обрываются, сменяясь проездами между расположившимися в совершенном беспорядке большими и малыми усадьбами.

Вокруг Скирингссала все удобные земли хорошо возделаны. К югу, до самых проливов, и по северному берегу, и к востоку, и в глубь земли преобладают владения бондэров. Свободные землепашцы, бондэры по рождению равны ярлам, они такие же потомки Вотана. Кровь одна. Племя фиордов. Но бондэры не занимаются набегами, они сами обрабатывают земли, и купленные траллсы в хозяйствах бондэров трудятся наравне с хозяевами. Будучи заняты землей только летом и то не каждую неделю, бондэры не сидят без дела и владеют многими ремеслами. Они добывают железные руды, изготовленное ими оружие и железные изделия имеют обеспеченный сбыт. Бондэры ткут, выделывают меха и кожи, гончарные вещи и многое другое.

 

Среди береговых бондэров есть отличные судостроители. Они принимают заказы на драккары, купеческие лодьи и баржи. И без заказов торгуют легкими лодками и челноками. Бондэры ведут торг своим зерном и своими изделиями. Бондэры носят оружие и умеют владеть им хотя не так хорошо, как викинги.

Те свободные ярлы, чьи владения вкраплены в районы, заселенные бондэрами, считаются с сильными и дружными бондэрами и остерегаются обидеть землепашца, ремесленника, рыболова.

Старейшины бондэров говорят на тингах полным голосом, не стесняются угрожать и приводят в исполнение свои угрозы. Некогда один король, раздражавший народ насилиями и распутством, был избран для принесения Вотану кровавой искупительной жертвы. Суровый приговор был вынесен голосами бондэров и приведен в исполнение их руками.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37 
Рейтинг@Mail.ru