Мекленбургская принцесса

Иван Оченков
Мекленбургская принцесса

© Иван Оченков, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

На измученный летней жарой город опускалась ночь, но она не могла принести облегчения его жителям. Слишком уж раскалились за день асфальт дорог и бетон стен. Покинувшее небо солнце, казалось, позволило одуревшим от духоты людям выйти из своих убежищ, но разогревшийся за день воздух продолжал обжигать их своим знойным дыханием.

Кондиционеры, облепившие здания подобно гнездам невиданных животных, натужно гудя, создавали иллюзию прохлады, обрушивая на своих хозяев миллиарды микробов, роящихся на их радиаторах. Но даже они не могли победить ужасную жару, давая лишь временное облегчение прячущимся под ними и заставляя простужаться и заражаться несчастных.

К тому же кондиционеры и сплит-системы были далеко не у всех. У Шурки, к примеру, не было ни того, ни другого. Хозяева квартиры жались, а устанавливать за свой счет, зная, что рано или поздно придется съезжать, было немного глупо. Правда, можно было по-ехать к сестре. Алена ее постоянно звала и даже предлагала совсем переехать к ним, по крайней мере на время, но Александра отказывалась, не желая стеснять своих близких. Она вообще с детства была девушкой самостоятельной и привыкла решать свои проблемы в одиночку.

Но сегодня, пожалуй, можно было сделать исключение и навестить богатых родственников, тем более что они ее приглашали. Душ не принес желанного облегчения, но все же немного освежил ее. И, натянув на себя просторную футболку и шорты, Шурка вышла из дома. Лифт, как всегда, не работал, так что на улицу она вышла изрядно запыхавшись. Парковок в этих местах отродясь не водилось, так что все возможное пространство было занято машинами местных жителей. Тяжело вздохнув, девушка двинулась к остановке, миновав по пути компанию молодых людей, распивающих ледяное пиво из пластиковых бутылок.

– Гляди, мужик беременный, – показал пальцем один из них, и вся компания довольно заржала.

Ругаться с ними не было ни сил, ни желания. К тому же Шурка действительно внешностью и повадкой напоминала больше молодого человека, нежели девушку. Раньше. До беременности.

Этот стиль она выбрала очень давно, еще в детстве. Когда в школе отменили форму, из ее гардероба постепенно исчезли юбки и платья, уступив место джинсам и рубашкам. Почему? Просто так удобнее. Зачем мучиться с каблуками, если можно обуть кеды? Для чего битый час расчесывать волосы, если короткую мальчишескую прическу достаточно поправить пятерней?! Мама с сестрой поворчали, но смирились, а больше у нее никого не было.

Разве что Ванька. Они были довольно дальними родственниками и дружили с детства. По сути, он был единственным ее настоящим другом, и это было хуже всего. Дело в том, что Шурка относилась к нему совсем не по-дружески и уж тем более не по-родственному. Но сначала она была маленькой, а потом он влюбился в ее сестру. В Алену было трудно не влюбиться, она была настоящей красавицей, а Александра… стала Шуркой. Они вместе гуляли, пили пиво, возились с машиной и ходили на речку. Причем этот чурбан, увидев ее в купальнике, непременно делал большие глаза и недоуменно спрашивал: «Ты что, девчонка? Я и не знал…» Блин, убила бы!

То, что она девушка, он не разглядел, даже когда Алена вышла замуж. Случилось это довольно спонтанно и стало для всех полной неожиданностью. Во всяком случае, для Ивана точно. Он тогда на пару лет пропал, а затем, когда вернулся, все пошло по-прежнему. Шурка – свой парень и они – лучшие друзья. Потом случилась эта дурацкая поездка в Германию, и показалось, произошло чудо. Она впервые была с ним близка… хоть и не одна. Вот уж не думала, что когда-нибудь докатится до такого! Это же надо, так напились, что устроили тройничок… а на другой день его убили. Вот и слушай после этого рассказы про безопасную Европу и ужасную Рашку, где по улицам ходят пьяные медведи с балалайками.

Какой-то придурок попытался выхватить у Алены сумку, Иван вступился и получил удар ножом в бок. До больницы его не довезли. Глупая смерть, если они вообще бывают умные. Узнав о потере, Шурка выла в голос как раненая волчица, испугав и сестру, и ее подругу Светлану. Да-да, ту самую третью участницу их приключения. Та, разумеется, тоже всплакнула, да и с Аленой едва удар не случился, но все же больше всех убивалась именно Александра. Будь она проклята – та Германия и особенно этот мерзкий Кляйнештадт!

Короче, от поездки остались только горькие воспоминания, да еще сюрприз в животе. Она тогда, чтобы заглушить боль, с головой окунулась в работу и, замотавшись, не обращала внимания ни на задержки, ни на самочувствие, и лишь когда живот стал расти, догадалась сходить к гинекологу. И вот пожалуйста – мужа нет, своего жилья нет, аборт делать поздно, да и убить ребенка от любимого человека…

В общем, Шурка решила рожать. Пока сбережения были, а потом можно будет вернуться домой к матери. Не выгонит же она ее, в конце концов? Потом… так далеко она не заглядывала.

Алена с мужем жили за городом в собственном доме. Вокруг дома был неплохой сад, создававший тень, а еще там был бассейн, сплит и все, что необходимо, чтобы пережить летний зной.

– Шурка, привет! – крикнул ей Лешка, возившийся во дворе с радиоуправляемым вертолетом. – Ты чего не позвонила, я бы встретил?

– Ничего, я сама прекрасно добралась, – отдуваясь, ответила та. – А где Алена?

– В воде, естественно, – пожал плечами зять. – Дельфина изображает!

На самом деле сестра лежала на шезлонге в одном купальнике и наслаждалась слабым ветерком, ласкавшим ее нежную кожу. Несмотря на то что солнце уже зашло, она все еще была в темных очках, придававших ее лицу выражение загадочности. Впрочем, увидев Александру, она сдвинула их наверх и поднялась ей навстречу, после чего они расцеловались.

– Как ты себя чувствуешь? – участливо спросила Алена.

– Спасибо, хреново, – отозвалась Шурка, устраиваясь поудобнее.

– Что-то случилось?

– Пока нет, но уже скоро.

– Ах вот ты о чем, – вздохнула сестра. – Везет же тебе!

Это была давняя боль Алены и Алексея. Рано поженившись, они хотели пожить для себя, а потому не спешили заводить детей. Причем настолько, что когда средства предохранения не сработали, муж уговорил ее прервать беременность. И вроде бы операция прошла без осложнений, но, когда они задумались наконец о продолжении рода, забеременеть у Алены не получалось. Они показывались многим специалистам, но те лишь разводили руками.

– Да уж, повезло так повезло! – пробурчала Шурка, прекрасно знавшая эту историю.

– Как странно все складывается, – продолжала сестра, думая о своем. – Вы всегда были с Иваном рядом, но никогда вместе. Я даже удивлялась, почему так…

– А то ты не знаешь!

– Да ладно тебе, – смутилась Алена. – Это когда было-то? Можно сказать – в детстве.

– Угу, вот только мужики – они ведь в принципе как дети. Посмотри хоть на своего!

В этот момент Алексею удалось завести свою игрушку, и вертолет, жужжа, как большой шмель, пролетел над сестрами, а сам «авиамеханик» с довольным криком понесся вслед за ним, размахивая пультом. Крыть было нечем, и переглянувшиеся сестры рассмеялись.

– Есть хочешь?

– Ага, только душ приму.

– Может, в бассейн?

– Он от меня никуда не уйдет.

Ужин прошел почти весело. Лешка, посчитав свою победу над непокорным летательным аппаратом трудовым подвигом, достал из холодильника пива и с удовольствием смаковал его. Алена тоже не отказалась, и лишь Шурка, проявляя заботу о будущем малыше, сидела как дура трезвая. Впрочем, ее в последнее время мутило и без спиртного. Сестра, заметив ее состояние, предложила ей пойти в комнату, и та, подумав, согласилась.

– Сань, ты ж рожать сегодня не будешь? – спохватился шурин. – А то я…

– Еще две недели, – успокоила его свояченица. – Так что можешь догоняться.

– Ты как-то неважно выглядишь, – встревоженно спросила сестра. – Спишь плохо?

– Да не то чтобы плохо, – скривилась Шурка. – Просто сны какие-то дурацкие снятся.

– Какие сны?

– Да так просто и не объяснишь… Дома средневековые, люди в старинных нарядах, герцогини, принцы, служанки… и самое главное, реально так всё. Кажется, протяни руку и потрогаешь.

– Ни фига себе у тебя глюки!

– Сама в шоке.

– Ну, ладно, отдыхай. Может, сегодня обойдешься без своих видений.

– Хорошо бы, – откинулась на подушку Шурка и слабо улыбнулась. – Спокойной ночи!

– И тебе, родная!

Герцогство Померанское по германским меркам довольно велико и благополучно. В нем немало богатых городов и зажиточных деревень, а правят в тех землях герцоги из древней династии Грифичей. Правда, в последнее время этот некогда большой и сильный род – начал угасать. У умершего в 1606 году герцога Богуслава XIII было одиннадцать детей, семеро из которых дожили до зрелого возраста. Однако на нем божье благоволение и закончилось, ибо из всех сыновей только один имел потомство – трагически погибший князь Дарлова Георг. А вот его старшие братья – Филипп, Франц и Богуслав, несмотря на то, что долгое время были женаты, детей не имели. Правда, был еще один, до сих пор неженатый, принц Ульрих, и именно на этого молодого человека с надеждой смотрел весь род.

Но почему же вся надежда была лишь на принца Ульриха, если подрастал сын покойного Георга Дарловского? Все дело в том, что маленький Иоганн Альбрехт родился уже после смерти отца и потому носил прозвище Посмертный. И хотя княгиня Агнесса Магдалена родила его в положенный срок, кое-какие сомнения оставались, ведь несчастный случай с князем Георгом произошел вскоре после свадьбы. Говорили даже, что глава рода, герцог Штетинский Филипп, нисколько не сомневался в незаконном происхождении малыша и даже пытался выгнать его с матерью из Померании. Однако потом он смягчился и передумал. Впрочем, Филипп, которого за стойкость в вопросах веры все называли Набожным, скончался этой зимой, и на престол взошел его брат Франц. На торжества, посвященные коронации нового герцога, собрался весь род, включая его старшую сестру Клару Марию, вместе с мужем, герцогом Августом Брауншвейг-Вольфенбюттельским. Это был второй брак герцогини, но более известна она благодаря первому, с герцогом Сигизмундом Августом Мекленбург-Стрелицким, а их единственного сына звали Иоганн Альбрехт… Да-да, Клара Мария была матерью русского царя!

 

Кроме того, на церемонию приехала ее невестка Катарина Шведская, вместе с сыном Карлом Густавом и дочерью Евгенией. Прибытие ее привело к некоторой неразберихе, поскольку никто не знал, как ее титуловать. В Стокгольме она была принцессой, в Мекленбурге – великой герцогиней, а в Москве была бы царицей, правда, там она еще не побывала, а следовательно, не была коронована…

– Рад приветствовать ваше королевское высочество, – нашелся с этим лично выехавший ей навстречу герцог Франц, и сестра шведского короля, к его счастью, ничем не выдала своего неудовольствия.

– Ах, дорогой дядя, – улыбнулась она, выходя из кареты, – оставьте эти несносные церемонии для торжественных приемов…

– Надеюсь, вы не слишком устали с дороги? Право, я ожидал, что вы прибудете морем.

Легкая тень пробежала по лицу Катарины, но в следующую секунду она справилась с собой и обворожительно улыбнулась:

– Я куда больше люблю путешествовать посуху. Кстати, герцогиня Вольфенбюттельская уже здесь?

– Да, и вы скоро сможете увидеть ее, поскольку приготовленные для вашего королевского высочества апартаменты находятся рядом с покоями моей сестры.

– Чудесно.

Как только приехавшие дамы смогли привести себя в порядок, последовал торжественный обед, на который собрались все гости. Сестра короля и жена царя – величина немалая, и потому Катарине отвели самое почетное место рядом с герцогом, который весьма галантно ухаживал как за ней, так и за ее свекровью, расположившейся по другую сторону стола. Поначалу Грифичи чувствовали себя несколько натянуто, но их высокопоставленная гостья была мила, приветлива, и скоро все непринужденно болтали, как это водится между родственниками.

– Дорогой дядюшка, – спросила Катарина в перемену блюд, – а кто те дамы в конце стола?

– Какие именно? – переспросил он, занятый разговором с сестрой.

– Франц, тебя спросили о княгине Дарловской, – немного скрипучим голосом уточнила ничего не упускавшая Клара Мария.

– Княгиня Дарловская… – прикусила губу шведская принцесса.

– Да, это вдова моего брата Георга, княгиня Агнесса Магдалена, и ее приближенная – госпожа фон Нойбек.

– Никогда не слышала, – спокойно сказала Катарина и отвернулась, чтобы не видеть ехидной усмешки свекрови.

Герцог Померании почувствовал себя немного неловко и нервно спросил сестру:

– Клара, на чем мы остановились?

– Мы остановились на нашем беспутном братце Ульрихе, которому давно пора жениться.

– Ах, да… кстати, ты говорила, что у вас есть хорошая партия для него?

– Ничего подобного я не говорила! – возразила она. – Это мой Август толковал тебе о принцессе Гедвиге.

– Да-да, принцесса Гедвига, – тут же подхватил сидящий рядом с женой герцог Август, – весьма благовоспитанная и набожная девушка, которая вполне могла бы составить счастье…

– Лучше бы ты, Франц, побеспокоился об Анне, – прервала излияния мужа Клара Мария и требовательно посмотрела на брата. – Бедняжке уже скоро двадцать восемь, а она все не замужем! Для мужчины это нормально, но для девицы, согласись – чересчур!

– Уж не хотите ли вы сказать, матушка, что она старая дева? – нахмурилась Катарина, вышедшая замуж примерно в этом же возрасте.

– Я хочу сказать, – сказала как отрезала герцогиня, – что покойный Филипп едва не испортил нашей сестре жизнь, чрезмерно изучая нравственность потенциальных женихов!

– Ты излишне драматизируешь, сестра, причем совершенно напрасно! Скоро состоится помолвка Анны с Эрнестом де Крой, и не пройдет и года, как она выйдет за него замуж!

– Очевидно, матушка полагает нравственность не слишком важным качеством для мужчин… – тихо сказала шведская принцесса, но свекровь все равно ее – услышала.

– Вы не правы на мой счет, дитя мое, уж я-то прекрасно знаю, как может быть несчастна женщина, муж которой далек от нравственности. Однако я также знаю, что требовать нравственности от мужчины, находящегося вдали от жены – напрасный труд!

– Что вы хотите этим сказать? – ледяным тоном осведомилась Катарина.

– Я хочу сказать, милочка, что вам давно пора быть в Москве!

– Как вы можете так говорить, – возмутился сидевший подле принцессы прибывший в ее свите епископ Глюк, – разве вы не знаете, что ее высочество хотели заставить отречься от христианской веры!

Голос епископа стал проникновенным, будто он перед этим долго постился, готовясь к проповеди, а не объедался, пропустив мимо ушей половину разговора. Впрочем, жирные губы и прилипшая к подбородку крошка несколько портили впечатление от его велеречивости. Тем не менее все услышавшие его замолкли, с недоумением наблюдая за приключившимся скандалом. Однако Клара Мария была не из тех, кого легко смутить.

– Да будет вам известно, святой отец, что страна, где мой сын стал государем, приняла христианство гораздо раньше той, в которой родились вы. А потому не смейте оскорблять его и его подданных в моем присутствии, ибо оскорбление величества есть совершенно непростительное преступление, и мы, слава богу, не паписты, епископы которых неподсудны светским властям!

Высказав все, что она думала, герцогиня поднялась и, поблагодарив за угощение, удалилась вместе с мужем в свои покои. Следом за ней зал покинула Катарина, а затем к выходу потянулись и другие. Похоже, вечер был безнадежно испорчен.

Пока собравшиеся на торжественный обед выясняли отношения, в саду собрались дети и сопровождавшие их няньки. Трудно сказать, отчего так получилось, но скоро два мальчика и две девочки, гуляющие по разным аллеям, оказались рядом и с интересом уставились друг на друга.

– Кто это, Карл? – спросила самая маленькая девочка, крепко державшая за руку своего брата.

– Я не знаю, – отвечал он ей неуверенно, – но если хочешь, мы познакомимся.

– Хочу, – немедленно заявила малышка, которой на вид было не более пяти лет.

Мальчик немедленно принял полную достоинства позу и торжественно заявил:

– Меня зовут принц Карл Густав, а это моя сестра принцесса Евгения. А теперь назовитесь вы!

– Меня зовут принц Иоганн Альбрехт, – учтиво поклонился второй мальчик, бывший примерно на год старше Карла Густава.

Самая старшая девочка приветливо улыбнулась и сделала книксен.

– Меня зовут Мария.

– Просто Мария? – переспросил Иоганн Альбрехт.

– Мария Рашке, – сделала еще один книксен девочка и обернулась к брату с сестрой, – вы разве меня не помните? Я воспитанница вашей бабушки герцогини Брауншвейг-Вольфенбюттельской, мы даже играли с вами, принц, когда вы приезжали в Вольфенбюттель. Ваша сестра была еще совсем малышкой, но вы должны меня помнить!

– Да, я помню, – просиял мальчик в ответ, – ты завязала мне глаза, и я должен был тебя искать!

– Я тоже хочу так играть! – немедленно заявила Евгения и даже топнула ножкой.

Мысль показалась детям такой соблазнительной, что они решили немедля воплотить ее в жизнь. На роль повязки лучше всего подошел воротник Иоганна, благо на нем почти не было кружев. Заминка возникла лишь, когда решали, кому водить, но Мария нараспев прочитала какую-то забавную считалку, вызвавшую бурю восторга у остальных, и жребий пал на Карла. К сожалению, нигде не нашлось колокольчиков, но дети вы-шли из положения, крича принцу с разных сторон:

– Я здесь! Я здесь!

Карл с завязанными глазами бегал то за Марией, то за Иоганном, а малышка Евгения заливисто смеялась и хлопала в ладоши. Наконец, ему удалось поймать девочку, пытавшуюся нагнувшись пройти у него под рукой, и он, счастливо смеясь, стянул с глаз повязку. Теперь водить предстояло Марии, и ей торжественно повязали воротник. На этот раз игра была недолгой: Карл, прокричав: «Я здесь!» – ловко увернулся от расставленных рук, а вот дарловский принц и не подумал уворачиваться, и немедленно попал в объятия Марии. Та недоуменно сняла повязку и, увидев выражение лица Иоганна, фыркнула от смеха. Карл тоже смеялся вместе со всеми, при этом остро завидуя находчивому сопернику. За этим занятием и застали их няньки, спохватившиеся, что потеряли своих подопечных. Как ни сопротивлялись дети внезапной разлуке, как ни плакала маленькая Евгения, их все же разлучили и отвели по покоям. Разве что Мария ушла сама, напевая довольно.

После обеда, едва не закончившегося скандалом, княгиня Агнесса Магдалена ужасно захотела прогуляться, но Штеттинский замок навевал на нее не слишком приятные воспоминания, и она, сделав несколько шагов по галерее, остановилась в нерешительности. Катарина фон Нойбек заметила ее состояние и спросила напрямик:

– Вас что-то беспокоит?

– По правде говоря – да. Мне все время кажется, что вот-вот откуда-нибудь выскочит покойный герцог Филипп и его мерзкий врач с камергером.

– Право, что за ребячество! Он давно умер, да и после острастки, устроенной ему… вашим героем, вряд ли был способен на какую-либо подлость.

– Мой герой, – усмехнулась Агнесса, – увы, он – уехал далеко-далеко, там женился и…

– Уехал еще дальше, оставив жену и детей, – продолжила Катарина.

– Ты злая, Като!

– Злая? Вот уж ничуть! Просто я привыкла реально смотреть на вещи.

– И что же тебе подсказывает твой взгляд?

– Что вашей светлости стоит перестать жалеть о том, чего у вас никогда не было, и заняться более насущными проблемами.

– О чем ты?

– О вас, моя княгиня, только и исключительно о вас! В самом деле: вы еще молоды и красивы, у вас есть титул и состояние, и вы вполне можете найти свое счастье в новом браке. Во всяком случае, попытаться!

– Ты же знаешь наши обстоятельства…

– И ничего я не знаю! Ваш сын уже не младенец, и нет никакой необходимости кудахтать над ним как наседка.

– Но наши враги…

– У вас был один-единственный враг – герцог Филипп Набожный, но он скончался, упокой Господи его черную душу! Младшие братья никогда не разделяли его предвзятого к вам отношения и, полагаю, не станут противиться вашему новому замужеству, при условии соблюдения прав маленького Иоганна Альбрехта.

– Мой сын – единственный наследник герцогского трона Грифичей! – отчеканила в ответ княгиня, в которой проснулась кровь Асканиев.

– О, я смотрю, у вашей светлости большие планы… – удивилась госпожа фон Нойбек, – раньше вы не вспоминали об этом обстоятельстве.

– Раньше я не часто виделась с родней мужа, а посмотрев на них всех вместе, кое-что поняла.

– И что же?

– Мой сын будет единственным наследником правителя всей Померании, и потому моя репутация должна быть безупречна!

– Но Ульрих еще может…

– Като, не смеши меня, ты же его видела!

– Гхм…

Молодые женщины обернулись и с некоторым замешательством увидели принца Ульриха, очевидно, только что подошедшего. Тот явно слышал, что говорят о нем, хотя вряд ли понял, что именно. В лицо Агнессе бросилась кровь, а вот Катарина не растерялась и тут же бросилась в атаку:

– Ваша светлость, – склонилась она в реверансе, – какой приятный сюрприз, а мы как раз говорили о вас!

– Вот как, – растерялся Ульрих, – но…

– Как же, как же, ведь вы много путешествовали, учились в университете…

– В двух…

– Поразительно! А вот мы с Агнессой, к несчастью, нигде не были, кроме Анхальта и Померании. Вы должны непременно нам все рассказать!

С этими словами госпожа фон Нойбек сделала шаг в сторону, да так удачно, что принц Ульрих, продолжая следить за собеседницей, повернулся, оказавшись рядом с княгиней.

– Право, я не слишком хороший рассказчик…

– О, мы совсем не избалованы хорошими рассказчиками, к тому же я уверена, что ваша светлость наговаривает на себя!

– Но…

– Ой, какая досада!..

– Что случилось? – встревожился принц.

– Я совсем забыла – у меня есть неотложные дела, но вы непременно должны рассказать все Агнессе, а она потом расскажет мне.

– Но удобно ли…

– Удобно, ваша светлость, она же вам почти сестра! Все, я убегаю!

Ошеломленный натиском Ульрих остался один на один с княгиней и лишь хлопал в недоумении глазами. Видя его замешательство, Агнесса мягко улыбнулась и попросила мелодичным голосом:

– Дорогой брат, расскажите мне об Италии.

– С восторгом… – пролепетал принц, – вы позволите предложить вам руку?

– Более того, я настаиваю на этом! – с самым серьезным видом отвечала она.

Катарина фон Нойбек осторожно выглянула из-за угла и, увидев, что принц и княгиня идут под руку, с удовлетворением вздохнула. «Эта семейка меня доконает!» – подумала она и решительно направилась к отведенным им покоям.

 

Впрочем, совершающих променад молодых людей видела не только она. Герцогиня Клара Мария, стоящая у окна, тоже заметила эту странную парочку и удостоила самого пристального взгляда. Пошевелив губами, как будто что-то пережевывая, она какое-то время рассматривала их, затем услышала шум и, обернувшись, спросила:

– Что там еще?

– Ее королевское высочество просит вас принять ее, – ответила камеристка, – вы позволите нам с Марией удалиться?

– Хорошо, Марта, ты можешь увести дочь, однако сама будь неподалеку. Полагаю, мне надо будет продиктовать несколько писем после разговора с невесткой.

– Как прикажет ваша светлость.

Камеристка сделала книксен и собиралась выйти, но герцогиня окликнула ее:

– Марта…

– Да, госпожа герцогиня.

– Девочка моя, я хочу, чтобы ты знала… я люблю всех своих внуков, хотя и не всех могу так назвать.

– Вы так добры…

– Вовсе нет, моя дорогая, однако я намерена всем им устроить будущее. Помни об этом, а теперь ступай.

Едва она вышла, как дверь в комнату отворилась и в нее зашла Катарина Шведская в сопровождении двух дам.

– Вы позволите, матушка? – ровным голосом осведомилась она.

– Сделайте одолжение, ваше королевское высочество, – с достоинством отвечала ей свекровь, – я всегда рада видеть вас и своих внуков.

– После нашего последнего разговора у меня сложилось иное мнение…

– Простите, милочка, но я уже стара, и у меня осталось мало времени. Именно поэтому я частенько говорю людям то, что думаю, а не то, что они хотят услышать. Это привилегия старости.

– Однако вы обвинили меня…

– В неисполнении супружеских обязанностей?

– Матушка, я бы попросила!..

– Дорогая моя, а нет ли у вас поручений для ваших дам? – прервала возмущение невестки герцогиня.

Катарина обернулась к своим приближенным и выразительно посмотрела на дверь. Дождавшись, когда они, сделав реверансы, выйдут, Клара Мария продолжила:

– Садитесь рядом, ваше королевское высочество, и извольте выслушать все, что я вам скажу. Когда ваш покойный батюшка, король Карл, пожелал выдать вас замуж за моего сына, это был, давайте говорить прямо, мезальянс! Вы – королевская дочь, а Иоганн Альбрехт – всего лишь мелкий германский князь, каких в империи пруд пруди. Разумеется, он оказал немалые услуги вашему царственному отцу, но никто не мог ожидать, что награда окажется столь велика. Однако с той поры ситуация очень изменилась. После смерти моих несчастных племянников мой сын унаследовал их земли, и теперь вы герцогиня не в маленьком и бедном Стрелице, а в больших и богатых Шверине и Гюстрове…

– Я не бесприданница… – попробовала возразить Катарина.

– …более того, Иоганн Альбрехт был выбран на престол хоть и далекой, но обширной страны, – продолжала Клара Мария ледяным тоном. – Так что ваш долг, сударыня, быть рядом с мужем! И я не вижу ни одного обстоятельства, которое могло бы вас извинить.

– Боюсь, ваши упреки несправедливы, матушка. Мой муж сам покинул меня, отправившись на войну, с которой так и не вернулся.

– Какой вздор! На эту войну его отправил ваш брат, король Густав Адольф.

– Да, он счел, что таланты вашего сына помогут получить этот престол моему несчастному брату, однако никто не ожидал, что Иоганн Альбрехт сам усядется на московский трон.

– Уж не хотите ли вы сказать, что в смерти Карла Филиппа виноват мой сын?

– Нет, конечно, но…

– Тогда к чему вы мне рассказали все это? Повторяю, обстоятельства изменились, и теперь вам следует побеспокоиться, чтобы столь удачно занятый трон достался со временем вашему сыну.

– Но от меня требуют отречься от веры отцов…

– Насколько я знаю, дорогая моя, от вас пока никто ничего не требовал. Вам всего лишь сказали, что такая необходимость может возникнуть. Если бы вы сами отправились в Москву, то, вполне возможно, вам удалось бы сохранить свое вероисповедание, раз уж оно столь дорого вашему королевскому высочеству.

– Но мой сын…

– Ваш сын – наследник престола и должен быть рядом с отцом! Изучать своих будущих подданных и приучать их к мысли, что именно он их будущий господин! Искусство правителя совсем не так просто, как кажется на первый взгляд.

– Вы, конечно, правы, матушка. Но дело в том, что мой сын еще и наследник шведского престола, по крайней мере, пока у моего брата нет детей.

– Вот как?

– Да, об этом не объявляли открыто, но завещание составлено, и именно поэтому Карл Густав получил титул герцога Вестгетландского.

– Вот уж не слышала, что род Ваза пресекся!

– Мой брат не желает, чтобы трон мог достаться католикам, если с ним что-то приключится.

– Если бы ваш брат меньше занимался всяким вздором, то у него давно был бы свой наследник. Ведь он ровесник моего сына!

– Риксдаг никогда не согласится на его брак с Эббой Браге, а сам он не желает никакой другой жены.

– Я была лучшего мнения о вашем брате. Немецкие княжества просто переполнены потенциальными невестами. Это самый ходовой товар в империи. Так что ваш брат вполне может жениться, дать стране наследника, а уж затем сколько угодно любить эту самую Браге или еще кого.

– Я смотрю, вас совершенно не смущает мужская распущенность, – поджала губы Катарина.

– Если ваше королевское высочество говорит о моем сыне, то вы понятия не имеете, что такое распущенность! Вот его отец – тот действительно был распущенным, а мой Иоганн – просто ангел на его фоне.

– А плод его греха вы приблизили в качестве доказательства его нравственности? И теперь привезли, чтобы больнее уколоть меня!

– Когда родилась эта девочка, вы еще не были даже помолвлены. Да, я питаю слабость к этому ребенку и принимаю участие в ее жизни, тем более что другие внуки не слишком часто навещают меня.

– Простите, матушка, но мне так тяжело видеть ее… А тут еще эта Агнесса Магдалена…

– Дочери и сестре короля недостойно прислушиваться к сплетням! А сомневаться в законном рождении моего племянника – низко! Да, мой сын гостил у бедняги Георга, перед тем как с ним случилось несчастье, однако сразу после похорон покинул Дарлов и более никогда туда не возвращался. Так что ваши подозрения абсолютно беспочвенны.

– Может быть, может быть… однако я со страхом думаю, как мой муж ведет себя в Московии…

– И чем дольше вы туда не едете, тем больше у вас будет оснований для беспокойства, дорогая моя! Так что бросьте глупые мысли и как можно скорее поезжайте к своим новым подданным.

– Я боюсь.

– Что?..

– Я боюсь за своего сына. Мне предсказали, что мой сын умрет так же, как несчастный Карл Филипп, если ступит на палубу корабля до совершеннолетия!

– Но Швеция за морем…

– Ни я, ни мой сын ни разу не были в Швеции со времени этого ужасного предсказания.

– Вы меня с ума сведете! Как можно верить в такой вздор?

– Я боюсь.

– Вы не того боитесь! Вам надо бояться, что мой сын устанет ждать ваше королевское высочество и разведется.

– Как это возможно? – возмутилась Катарина. – Я дочь и сестра короля!

– Как раз с дочерями сильных мира сего такое происходит гораздо чаще, нежели с простыми смертными.

– Но церковь никогда не даст согласия на развод!

– Шведская – может быть, однако ответьте мне на один вопрос: зачем русскому царю согласие шведской церкви?

– Вы полагаете это возможным?

– Говоря по совести, я никак не могу понять, почему мой сын не сделал этого до сих пор. Ваш отказ приехать в Москву дает ему превосходный повод. Даже не знаю – может, он до сих пор питает к вам чувства?..

Легший прикорнуть после обеда герцог Август встал в чудесном расположении духа. Быстро приведя себя в порядок, он зашел к жене и застал ее диктующей письма своей камеристке.

– Вы все в трудах! – воскликнул он, обращаясь не то к жене, не то к усердно скрипевшей пером Марте. – Это очень кстати, надо написать в Ганновер Юлию Эрнсту по поводу Гедвиги…

– Я уже все сделала, мой дорогой, – скупо улыбнулась Клара Мария.

– Чудесно; и что же ты написала?

– Что ему следует поискать другую партию для нашей кузины.

Шурка в панике вскочила и едва не грохнулась с кровати. Некоторое время она испуганно озиралась, но затем вспомнила, где находится, и с облегчением вздохнула. Это всего лишь сон! Правда, очень реальный и невероятно красочный, но все же только сон. В изнеможении она опустилась на постель и вдруг поняла, что та – мокрая. Блин, только этого не хватало! Она что, как маленькая… и вдруг мозг пронзила ужасная догадка. «Воды отошли!» – сообразила она и, снова запаниковав, вскочила. «Что делать? Кого звать на помощь?» Сестра и ее муж давно спали, а больше в доме никого не было. «Телефон!» – мелькнула спасительная мысль, и девушка принялась лихорадочно искать свою старенькую «Нокию».

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
Рейтинг@Mail.ru