Иван Немцев Бетонная Луна. Вселенная Единения. Том 1

— Я… я не знаю почему… — начал Том, и голос его дрогнул.

— Так подумай, новичок! — грубо оборвал его один из полицейских. — Вы что-то знаете…

— Не спеши с выводами, приятель, — угрожающе прорычал Куно, выглянув из укрытия. — Тебе и так думать нечем, а то и вовсе без башки останешься.

Угроза в воздухе сгущалась. Корбл медленно попятился назад. В этот момент комиссар Энгель, закончив разговор по телефону, решительно направился ко мне.

— Мы этого не сделаем, — покачал он головой, не отрывая глаз от экрана. — Не найдем его сраного сообщника среди своих. Его может вообще не быть! Этот ублюдок просто тянет время. Вопрос — зачем?

Он на секунду оторвался от телефона.

— Я дозвонился до его психиатра. Хотел понять, что этому психопату нужно, но… доктор Круспе в командировке. Не сможет приехать, чтобы поговорить с Вульфом, да и по телефону ни черта не скажет, пока нет решения суда. Ебаная бюрократия снова будет стоить чьих-то жизней!

Пальцы резко пролистали контакты, набрав номер участка.

— Алло. Где план этого гребаного сарая? Диана, ты шутишь? Или ждешь, когда всех заложников грохнут? Живее!

Тем временем у машин голоса становились все громче, продолжал назревать конфликт.

— Предательство вот-вот всплывет! Не тяни! Спаси жизни!

— Да кто сообщник-то?

— Куно, чего молчишь, а?!

— Заткнись, Дитер! Ты действуешь мне на нервы! — заорал тот в ответ.

— Никто из нас не сообщник! Вы что, с ума сошли? — испуганно сказал Том. — Он мог уйти уже… Как раз когда часть из нас покинула оцепление.

— Поэтому вас двоих и приказал оставить! — бросил кто-то из толпы.

— Эй! — рявкнул Энгель, решивший, что пора вмешаться. — Немедленно заткнитесь и займитесь делом!

— Все под контролем, комиссар! — отозвался Куно, но в ту же секунду сорвался с места. В два шага он настиг Дитера, схватил его за грудки и с силой толкнул к забору.

Энгель побагровел от ярости:

— Я сейчас вас обоих уволю! Что за дерьмо вы тут устроили?

— Все в порядке, — спокойно ответил Куно, возвращаясь к своему укрытию. — Просто он меня достал.

Хоть Куно и знал, что комиссары в наше время практически ничего не могут сделать подчиненным2 и имеют больше обязанностей, чем полномочий, он с уважением относился к Энгелю.

Я бросил взгляд на часы. Осталось всего две минуты.

— Планы пришли? Ситуация выходит из-под…

— Нет, — нервно ответил Беккер, сжимая телефон так, будто хотел его раздавить. — Диана ждет разрешения от Оракула… Скорая и пожарные в пути, группа захвата на перекрестке.

— Думаешь, среди нас действительно есть его человек?

Честно говоря, в это было легко поверить.

— Черт, Клос, да откуда мне знать! Эта мразь любит сеять паранойю…

Ганс схватил рацию и связался с группой, оставшейся за складом. Как и следовало ожидать, никто не сознался.

Все замолчали, утонув в океане своих мыслей, страхов и подозрений…

— Восемь минут прошло! — грозно сказал Райнхольд. — Каков ваш ответ?

— И что мы ему скажем? — тихо спросил я у комиссара.

Энгель медленно по очереди обвел всех взглядом. Куно, вспыльчивый, грубый и дерзкий, бывший военный — комиссар хорошо знал его и не верил, что такие прямолинейные люди способны на двойную игру. Еще меньше подходил Томас — растерянный новичок, который едва держался на ногах.

— Клос, тебе придется сказать ему, что мы не знаем. Спроси, чего он хочет. Главное, тяни время!

Онемевшими пальцами я поднес рупор к губам:

— Мы не знаем, Райнхольд. Что тебе нужно?

В ответ прозвучал голос, полный наигранного разочарования:

— Вы настолько слепо доверяете своим людям… Что ж. Потому я здесь. Сейчас я покажу, какие моральные уроды находятся среди вас. Но сначала…

Раздался выстрел. Эхо ударило в стены складов и прокатилось по улице.

Томас зажмурился и всхлипнул, сжав кулаки.

— Мой тайный помощник, обращаюсь к тебе: твоя трусость, алчность и ничтожность только что стоили жизни старику. Что же ты чувствуешь? О чем думаешь, друг мой? Помнишь ли тот момент, когда перестал быть человеком? Я свой помню отлично. Мы как два монстра с тобой… А сколько еще монстров спят внутри присутствующих? Они просто ждут своей полной луны… Оборотни! Сегодня вы все станете свидетелями пробуждения одного из них!

Райнхольд выдержал паузу.

— Кстати, нас стало меньше. Значит, одна из полицейских свиней должна покинуть ваше стадо. Немедленно! И по-прежнему требую: Куно и Томас остаются. Они нам еще нужны.

Казалось, голос Райнхольда обладал каким-то гипнотическим эффектом: он проникал в голову и заставлял сомневаться в каждом, кто стоял рядом. Даже я на секунду почувствовал, как что-то скребется внутри — паранойя, чужая, но такая навязчивая.

Он не назвал имя сообщника — значит, у того сейчас появился шанс исчезнуть, пока не поздно… или, наоборот, остаться, чтобы не вызвать подозрений? Кто же он?

Я в очередной раз медленно обвел глазами присутствующих. Дальше всех, в тени служебной машины, стоял бледный, съежившийся Корбл. Пятно пота расползалось по его груди.

— Пойду отлить, — бросил он комиссару, опустив глаза. — Буду с остальными на перекрестке, хорошо?

Энгель уставился на него взглядом, способным просверлить броню, и коротко кивнул.

— С точки сбора не уходить! В любой момент может понадобиться подкрепление. Жди приказа.

Сунув руки в карманы, Корбл молча пошел вдоль дороги, не оглядываясь.

Комиссар проводил его взглядом, затем достал телефон и отдал кому-то распоряжение:

— К перекрестку идет Гросс. Не выпускать, пока я не разрешу.

Тем временем Райнхольд проследил, чтобы одним служителем закона стало меньше. Дождавшись, когда фигура полицейского растворится в темноте на безопасном расстоянии, он вновь заговорил:

— Что ж, баланс восстановлен. Теперь мы можем продолжить. Скажите, что бы вы сделали с парой миллионов амеро3? Подумайте хорошенько. На что вы готовы ради того, чтобы заполучить их легко и быстро, не рискуя жизнью на паршивой работе, не тратя на нее свои лучшие годы? Именно эту сумму получил мой ручной монстр за свою работу. Он нашел заложников, похитил их… и привел сюда главное блюдо этой ночи: Томаса и Куно — прямых противоположностей, как Инь и Ян, волею судьбы ставших напарниками. Я знаю, что в одном из них дремлет чудовище. И я — тот, кто выпустит его из клетки.

— Что тебе нужно взамен заложников? — попытался я перехватить инициативу.

— Молчать! — рявкнул он в ответ. — Вы должны наконец прозреть и понять, какие мрази нас окружают! Твари, заполонившие этот больной город… Их давно покинули души! Все, что осталось — животные, движимые жадностью, бессмысленным и губительным для планеты сверхпотреблением.

Он сделал глубокий вдох.

— А теперь… да начнется представление! Я назову вам имена оставшихся заложников. Слушайте, — и он принялся перечислять. Медленно, делая паузу после каждого имени. — Марта… Дирк… Ансоберт… Майеры: Ида и Адольф…

Томас поднял глаза на склад. На его лице ужас смешался с неверием — как будто в один миг содрали всю броню. Страх сковал его на миг, парализовал, а затем тело пробила крупная дрожь.

— Мама?.. — вырвался у него сдавленный шепот. — Отец?

Над складом повисла мертвая тишина, прерываемая лишь всхлипываниями Тома — короткими и прерывистыми, словно он задыхался.

Хлопнула дверца. Куно медленно вышел из машины, не отрывая глаз от окна. Его лицо было каменным, но в зрачках мелькнуло что-то темное, опасное.

Энгель, обычно спокойный, повидавший в жизни, наверное, все, что только можно, сейчас был полон какого-то первобытного страха. Кажется, впервые за все годы я видел его таким — выбитым из колеи, почти растерянным. Он застыл, будто не зная, что делать.

— Нахер эти разрешения! — рявкнул комиссар и, достав телефон, пригнувшись, бросился к тыльной стороне склада. — Давай же, Диана, возьми трубку, черт тебя подери!

Гудки накаляли и без того напряженные нервы. Наконец в трубке раздался женский голос.

— Ну?! — выдохнул Энгель, выбежав на набережную за складом.

Пауза.

Он слушал, стиснув зубы.

— Соседний склад? Отлично! Взрывпакеты есть у штурмовой группы! Но нужно подкрепление — на каждый перекресток по обе стороны от склада. И катер на реку, сейчас же!

— …

— Да плевать, хоть уборщиков! Снимай с дежурств, с выездов — сейчас нет ничего важнее… Черт! И ради всего святого, побыстрее.

* * *

Тем временем Райнхольд продолжал свою смертельную игру:

— И наконец… Вернеры: Каролайн и Франциска…

Куно замер на миг, а потом с такой силой ударил кулаком по капоту машины, что оставил там глубокую вмятину. Схватив пистолет, злобно сверкая глазами, он рванул к складу.

— Тебе конец, пидор! — его рев был полон неконтролируемой ярости.

— Стой! — закричал я, бросившись к Куно. Тот не послушал. — Стой! — повторил настойчивее. — Ты рискуешь жизнями заложников! Сейчас же остановись!

— Мне насрать! Отъебись!

Я попытался схватить его, но Куно грубо отшвырнул меня в сторону, потеряв последние остатки самообладания.

— Взрывчатка! Забыл?! Нам нужно действовать осторожнее! Все может взлететь на воздух!

Он остановился. Тяжелое дыхание заставляло плечи ходить вверх-вниз в бешеном ритме.

Я поднялся, подошел и осторожно, но крепко положил руку ему на плечо.

— Давай просто выслушаем его, — сказал я тихо, максимально спокойно, хотя сам едва держался. — Узнаем, чего он хочет. Мы остановим этого ублюдка…

Куно сделал глубокий, рваный вдох. Потом медленно выдохнул. Его пальцы по-прежнему мертвой хваткой держали рукоятку пистолета.

— Мы нихера не делаем, как обычно… Стоим тут как идиоты… а эти твари из Управления… Ты не понимаешь, Клос! Там моя жена и дочь!

Его взгляд, полный боли и отчаяния, впился в меня.

— Понимаю, — прошептал я, крепче сжав его плечо. — Именно поэтому нужно выслушать его. Выиграть время. Нельзя действовать импульсивно. Хаос — вот чего он ждет. Райнхольд специально провоцирует нас. Не давай ему этого. Энгель работает над решением. Доверься.

Куно покачал головой. В его глазах читалась безысходность и страх.

— Да он же чертов псих! Эта мразь все равно их всех убьет — вопрос времени!

— Значит, мы должны выиграть это время, — ответил я тихо, но твердо. — Если ты рванешь туда сейчас — шансов не останется ни у кого. Ты подвергнешь опасности всех — и их, и нас. Давай же, возьми себя в руки, мы найдем разумный и безопасный выход.

Он долго смотрел на меня, пристально, потом сделал еще один глубокий вдох, опустил оружие и кивнул.

Дождь не прекращался. Он стучал по крышам машин и нашим плечам, смывая пыль с асфальта. Холодные капли стекали за воротник, но никто не замечал. Назревало что-то очень опасное и пугающее. Мы пока не до конца понимали, что. И какие далеко идущие у этого будут последствия…

* * *

Томас дрожащими пальцами набрал номер матери. Гудки. Еще. Еще. Потом тишина. Телефон выскользнул из ладони и шлепнулся в грязную лужу.

Дождь и слезы смешались на его лице. Он даже не нагнулся за телефоном, просто стоял, глядя в никуда.

Я снова поднял рупор.

— Что дальше, Райнхольд? Чего ты хочешь?

Ответ последовал мгновенно.

— Всего лишь… хочу сыграть.

В окне мелькнуло его лицо — широкая, безобразная улыбка растянула губы.

— Правила простые, повторять не буду. Чье-то молчание убивает. Чье-то — может спасти жизни. Мой сообщник своим молчанием только что отправил на тот свет невинного в ваших глазах старика. Так что теперь он не просто продажная шкура, он — убийца. А вот их молчание, — Райнхольд махнул в сторону Куно и Томаса, — напротив, может кого-то спасти.

Тишина стала невыносимой. Часы на запястье в третий раз за десять минут вибрировали, предупреждая о высоком пульсе.

Райнхольд продолжил:

— Итак, рядом со мной стоят твои мама и папа, Томас, твои дорогие родители. Они напуганы до смерти. Плачут. Стоят на коленях и умоляют дать им поговорить с тобой напоследок. Кажется, что они уже смирились со смертью, но не мне решать их судьбу. И не тебе, Том. Будут ли они завтра лежать в соседних могилах, умерев в один день, или же умчатся из города вместе с тобой, планируя на ходу начало новой жизни — их судьбу решит… Куно.

Приоткрыв рот от удивления, Куно медленно повернулся в сторону Томаса и развел руками.

— А что это за маленькая девочка здесь? Кажется, Франциска? — продолжал Райнхольд сладким, гнусным голосом, — И ее мама Каролайн… Боже, какие же они милые! И как похожи. Вся в маму, да? Так про них говорят ваши знакомые?

— Дай мне рупор, Клос, — сжав зубы, произнес Куно, и, не дожидаясь моей реакции, подошел сам и силой вырвал его из рук.

— Слушай меня, ублюдок! — заорал он в окно, голос хрипел от ярости. — Только пальцем их тронешь, и я убью тебя! Вытащу кишки и намотаю их на твою уродскую башку. Слышишь, тварь?!

Тот лишь расхохотался в ответ.

— А знаешь, я тебе верю! Я ведь долго изучал тебя, Куно. Ты всегда считал, что сила решает все. Но сейчас твоя сила может только помешать. Жизнь дочери и любимой жены не в твоих мощных лапах, а в слабых, дрожащих ручках Томаса!

Куно издал звериный вой и резко обернулся к нам. Полицейские медленно окружали его, как загнанного зверя, готовясь помешать совершить непоправимую ошибку.

— Отъебитесь все! — рявкнул он, поднимая пистолет.

Райнхольд немного понаблюдал за нашей реакцией, затем продолжил:

— Вы можете продолжать тыкать палкой в раненого зверя, ожидая, когда его монстр вырвется и перестреляет вас в приступе бешенства. Но я предлагаю немного отвлечься и послушать правила игры, тем более что лишнего времени нет ни у вас, ни у меня — свинки наверняка ищут способ попасть внутрь, если еще не нашли. Правила просты: два заложника умрут. От вас тут ничего не зависит. Но можно попытаться спасти своих родных.

Он сделал многозначительную паузу, и в тишине стал слышен только прерывистый свист в груди у Куно.

— У вас будет ровно восемь минут. Если за это время я не услышу того, что мне нужно — я предоставлю выбор одному из заложников, скажем, тому студенту. Не справится — умрет сам. Трупами могут стать ваши родные. А могут и не стать. Рулетка. Но есть и другой путь… Обращаюсь к тебе, Томас. Поведай мне что-нибудь занятное о Вернере — что-нибудь по-настоящему грязное — и я немедленно освобожу твоих родителей, но… убью его дочь и супругу. То же и для тебя, Куно. Выверни грязное белье Томаса — и Майеры умрут, а твоя семья выживет, и ты снова сможешь увидеть свою Франциску живой.

Райнхольд издал усталый вздох, будто все происходящее начало ему надоедать.

— Прежде чем вы что-то сделаете, подумайте о том, что все люди, сидящие передо мной, не хотят умирать. И не забывайте: у тех троих… у них тоже есть семьи.

В очередной раз над складом нависла давящая тишина.

— Итак, перед вами непростая дилемма, — продолжил психопат. — Насколько вы доверяете друг другу? Насколько вам дороги жизни родных? Сможете ли промолчать? Восемь минут. Выбор за вами.

Томас рухнул на асфальт, обхватив голову руками. Лицо его побледнело, нижняя губа дрожала, а большие, испуганные глаза были устремлены в пустоту — будто он утратил связь с реальностью.

Куно швырнул рупор под ноги, рывком вытащил из кармана бумажник, раскрыл его. С фотографии смотрели жена и маленькая дочка с плюшевым кроликом. Холодная капля дождя упала прямо на лицо Франциски… или это была слеза?

— Радость моя, — прошептал Куно, проводя пальцем по фото. Потом резко поднял голову и впился глазами в Томаса. — Нет… я не позволю им умереть. Не позволю! Только попробуй что-нибудь вякнуть, щенок, и я оторву тебе язык! Ты слышишь меня?! Слышишь? Отвечай мне!

— Куно, успокойся, — сказал я как можно мягче, делая осторожный шаг вперед. Мы медленно сжимали кольцо, стараясь не спровоцировать его.

— Клос, заткнись уже наконец!

— Но ты не понимаешь… — начал Ганс.

— Заткнитесь все, я сказал!!! Не лезьте! Это не ваше дело!

Он не моргал. Его взгляд был прикован к Томасу — тяжелый, безумный, будто он в любой момент был готов наброситься.

Вспышка молнии выхватила из темноты искаженное лицо. Немного пошатываясь, мужчина приблизился к напарнику. Шаг. Еще шаг. Запах пота, смешанный с железным душком страха, витал между ними. Куно рванулся вперед. Пальцы крепко впились в горло.

— Отпусти его! — закричал я, но тот не слышал.

— Том… посмотри на них. Посмотри на мою девочку… — сказал он полушепотом. — Ей еще жить да жить… Ты же не хочешь, чтобы она умерла из-за тебя?

Томас судорожно замотал головой, пытаясь оторвать стальные клещи от горла.

— Нет, — сквозь слезы выдавил он. — Будем молчать… будем…

— Я должен спасти их. У меня нет выбора.

— Нет! — крикнул Том с такой отчаянной силой, что у меня внутри все сжалось.

Я отошел в сторону и набрал Энгеля. Ситуация рухнула. Нужно было принимать срочные решения. Где же его черти носят, когда он так нужен?! Занято! Черт!

— Время иде-е-ет! — пропел Райнхольд.

Куно затрясло.

— Два случайных заложника… лучший вариант для нас! — попытался я остановить коллег.

Черт, что я несу! Лучший вариант — сжечь этого ублюдка… но наверняка у Энгеля приказ взять живым.

— Лучший? Для нас? Нет никаких «нас»! Есть только я и моя семья! И мой лучший вариант — спасти их!

— А вдруг он блефует? — сорвалось у меня. — Что, если там вообще нет ваших близких? Не думал?

Конечно, Томас был не безгрешен — как и все мы. Но что такого Куно мог сказать про своего напарника? Парень с отличием закончил полицейскую академию, репутация — безупречна, ни единого выговора за свой первый год службы.

— Осталась минута! — объявил Райнхольд. — Тут все плачут, ожидая вашего решения, убийцы…

— Черт… — выдохнул Куно. Подбородок его дрожал, губы побелели. Волосы слиплись на лбу, как черные паутины. Он схватил рупор, поднес его ко рту. Казалось, все вокруг замерло в ожидании. Даже ветки деревьев перестали качаться от ветра, а дождь стал тише. И тогда прозвучало восемь выстрелов:

— Том… дал взятку… купил себе место… в полиции…

А потом еще один, хрипло, почти шепотом:

— Прости.

Рупор выпал из его руки и глухо ударился об асфальт.

Снова подул ветер. Казалось, он вырвался прямо из глотки Тома, когда тот закричал:

— Не-е-е-е-ет! Я… Это ложь! Я никогда… никогда не делал этого!

Куно рухнул на колени рядом с брошенным рупором, закрыв лицо руками. Из простреленного плеча сочилась густая кровь. Он плакал — впервые за эту ночь, беззвучно, судорожно. Казалось, ярость его покинула тело и вселилась в Томаса, заставив того кричать от этой сводящей с ума, сдавливающей виски боли.

— Нет! Я не делал этого! Куно… Ты ублюдок! Чертов ублюдок!

Том бросился к рупору, споткнулся, упал в лужу, но все-таки дотянулся до оружия возмездия…

— Том, нет! — закричал я, но было поздно.

— Он… избивает задержанных! — выкрикнул Томас, голос сорвался на визг. — Превышает полномочия! Ворует вещественные доказательства! А я… я никогда не давал взяток… Никогда этого не делал… Я стал полицейским… по образованию… и… и… по праву…

Закончив, он поднялся на дрожащие ноги, всхлипывая, дошел до машины и рухнул перед ней на колени, уткнувшись лбом в холодный металл. Тело не выдержало — его скрутило, и Томаса вырвало прямо на мокрый асфальт.

— Вот сука! — взревел Куно и бросился к напарнику.

Он схватил парня за голову и со всей силы приложил лицом о дверь. Мы с Гансом кинулись разнимать их, едва оттащив Вернера в сторону, а Дитер быстро подобрал рупор.

Томас сплюнул кровь и молча уставился на напарника. В глазах: смесь ужаса, боли и чистой ненависти. Отомстил. Но стало ли легче?

— Пустите! Я убью его! И Райнхольда убью! — рычал Куно. — Пусти, я сказал!

— Где комиссар?! — взволнованно спросил Ганс, крепко держа взбесившегося отца за локоть.

— На перекрестке, — ответил я, не отрывая взгляда от окна третьего этажа.

— А лучше бы он…

Но Ганс не успел договорить. Со стороны склада снова раздался неприятный, будто пропитанный ядом, голос Райнхольда:

— Ваше время истекло. Хотя, признаться, это уже не имеет значения. Я услышал все, что хотел и даже больше. Как ни прискорбно… умрут обе семьи. Вы сами сделали такой выбор. А все потому, что вы двое — возомнившие себя стражами правопорядка свиньи, недостойные той формы, которую носите. Ни секунды в вас не сомневался… Ну что ж.

— Нет… — прохрипел Томас. — Нет! Я же… ничего не сделал! Куно солгал! — голос сорвался на истеричный крик. — Не трогай их! Ты, ублюдок!

— Пиздец… — процедил Куно сквозь зубы, вырываясь. — Если с ними что-то случится, я… Отпусти, сука!

Раздался выстрел. Еще один. Еще. И еще…

Томас рухнул на землю и завыл от боли — протяжно, пронзительно, будто внутри него что-то ломалось.

— Урод! — Куно все же вырвался из наших рук, выхватил у Ганса пистолет и ринулся к складу, на бегу стреляя в окно третьего этажа и почти не целясь.

Райнхольд расхохотался — громко, безумно — и метким выстрелом уложил полицейского у забора, прострелив ему бедро.

В этот момент у склада появился запыхавшийся комиссар.

— Кто стрелял?! Что, черт возьми, здесь происходит?

— Нужно срочно увести Куно! И Томаса… — выпалил я.

Энгель, пригнувшись, подкрался к стонущему полицейскому, забрал оружие, грубо закинул его руку себе на плечо и помог подняться. Держась укрытий, они медленно двинулись в сторону перекрестка. Куно хрипел, а Энгель, согнувшись под его весом, напоминал статую работы сумасшедшего скульптора.

Комиссар приказал нам с Гансом взять на себя Томаса. Парень был мертвенно бледным, на его лице застыл ужас. Он как-то странно шевелил губами, при этом не издавая ни звука. Мы подхватили его под руки и, держась на расстоянии от Куно, пошли следом.

Райнхольд наблюдал за этим из окна с нескрываемым удовольствием, как зритель в оперной ложе.

— У меня получилось… — его голос задрожал от возбуждения. — Два монстра сегодня обрели свободу!

А затем, обращаясь уже к нам, крикнул громче:

— Напоминаю о балансе: вернуться может только кто-то один…

Мы добрались до перекрестка. Здесь уже вырос полевой штаб: скорые, пожарные, полицейские фургоны, ослепительные конусы прожекторов, прорезающие ночь. Воздух дрожал от напряженных голосов раций. Между машинами сновали люди в бронежилетах, дым от сигарет висел синеватым слоем. Это место дышало тревогой — как сердце города, сбившееся с ритма.

Врачи бросились к Куно, не дожидаясь, пока его подведут ближе, быстро уложили на носилки и покатили к машине. Кажется, у него был жар: лоб блестел от пота, тело била дрожь, он стонал и твердил без остановки: «Пустите меня к нему…»

Когда мигающие огни скорой скрылись за поворотом, комиссар подошел ко второй машине, объяснил что-то врачу. Тот кивнул в ответ и помог Томасу забраться внутрь. В свете фар лицо полицейского казалось восковой маской.

Энгель рывком повернулся ко мне.

— Короче, мы нашли кое-что. В подвале склада — проход. Два соседних здания соединены под землей туннелем, смекаешь? Удобная херня для незаконных делишек. Оракул, тварь конченная, не мог отправить планы складов, пока весь мозг не выебал. Уточнял: «Есть ли собственники у соседнего склада?» — передразнил Энгель. — Брать только живым, газ не применять. Моргану нужна публичная порка этого сумасшедшего сепара.