Иван Дерево Последний аргумент - Привратник

Он сунул письмо в карман.

– Забудь об этом. Перстень, подземелья, Лойд – всё это не твоего ума дело. Твоё дело – учиться и не сдохнуть в первую же неделю. Всё остальное приведёт тебя в могилу.

– Но если перстень там…

– Ты не услышал, что я сказал? – Варг резко развернулся, и тени за его спиной вздыбились, как шерсть разъярённого пса. – Старое крыло закрыто. Туда не ходят. Даже преподаватели. Даже я. Потому что то, что там живёт, не отличает своего от чужого. Оно жрёт всё.

– Что там?

Варг долго молчал. Тени вокруг него успокоились, опали.

– Тюрьма, – наконец сказал он. – Двадцать лет назад Арианор был не только академией. Ещё и крепостью. Мы держали оборону против тех, кто хотел прорваться в наш мир из-за грани. В старой тюрьме сидели пленники. Не люди. Не твари. Нечто среднее. После войны их должны были уничтожить, но…

Он не договорил.

– Но?

– Но ректор решил иначе. Он запечатал тюрьму вместе с ними. Сказал, что знание важнее страха. Что мы будем изучать их, понимать, чтобы защититься, если они вернутся. Только они не вернулись. Они так и сидят там. Голодные. Злые. Иногда вырываются.

– Студенты, которые пропадают…

– Заблудились, – отрезал Варг. – Официальная версия. Будешь распространять другую – отправишься к ним на встречу лично.

Он толкнул дверь в конце коридора.

– Твоя новая комната. Живи. Завтра в шесть построение. И запомни, мальчик: в Арианоре самый опасный враг – не твари из подземелий. Самый опасный враг – это правда. Люди здесь убивают за неё.

Дверь захлопнулась.

Я остался один в новой комнате. Маленькой, но чистой. Окно выходило в пропасть – за стеклом клубился туман и иногда пролетали тени, слишком быстрые для глаз.

Я лёг на койку, не раздеваясь. Кинжал положил под подушку.

Лойд лжёт. Варг чего-то не договаривает. Ректор знает больше, чем говорит. А у меня шрам на груди, который сводит с ума.

За стеной снова послышался шорох.

Я сжал рукоять кинжала.

Но это был всего лишь ветер.

Утро в Арианоре наступало внезапно. Ещё секунду назад за окном была ночь, а через миг – тусклый серый свет, пробивающийся сквозь туман.

Я не спал. Просто лежал, смотрел в потолок и перебирал в голове варианты. Вариантов было мало.

План А: прорваться в кабинет ректора, найти перстень (если Лойд не врал), сбежать.

План Б: прорваться в старое крыло, найти перстень (если письмо не врало), не сдохнуть, сбежать.

План В: послать всё к чертям, попытаться вытащить сестру силой, но без магии против банды Лойда – самоубийство.

Я вздохнул и поднялся.

В шесть утра Большой зал гудел, как растревоженный улей. Первокурсники жались друг к другу, старшекурсники смотрели свысока, преподаватели переговаривались в углу.

– Эй, новенький!

Ко мне подскочил парень. Рыжий, веснушчатый, с глазами навыкате и нездоровым энтузиазмом.

– Ты с Умбриона, да? Я Дарен, тоже теневик! Ты как, нормально? Слышал, к тебе скорбень приходил? Круто! Многие дохнут после первой встречи, а ты жив!

– Рад, что тебя это радует, – буркнул я.

– Да не, я без зла! – Дарен ничуть не обиделся. – Просто редко кто выживает. А ты ещё и без магии, говорят. Ты как?

Я посмотрел на него. Парень явно был из тех, кто лезет в душу без спроса, но искренне. Опасный тип – такие или становятся лучшими друзьями, или предают больнее всех.

– Отвали, – сказал я для проверки.

– Ладно-ладно, – Дарен отступил, но улыбка не сползла с лица. – Ты только держись рядом сегодня. Первое занятие у нас с боевиками. А они теневиков не любят. Особенно таких… странных.

– Почему не любят?

– Свет боевой магии слепит, – раздался новый голос.

Я обернулся.

Девушка. Высокая, тонкая, с чёрными волосами, собранными в тугой пучок. Глаза – ледяные, серые. Форма Умбриона сидела на ней как влитая, но в отличие от нас, оборванцев, она явно носила её не первый год.

– Теневики работают во тьме, боевики – в свете, – продолжила она, глядя сквозь меня. – Мы мешаем друг другу. На полигоне это означает смерть. Поэтому они стараются вывести нас из строя до начала спарринга. А мы – их.

– Спасибо за предупреждение.

– Я не предупреждаю. Я констатирую.

Она прошла мимо, даже не взглянув на Дарена.

– Кто это? – спросил я.

– Веста, – выдохнул Дарен. – Лучшая на Умбрионе. Говорят, она сдала своего отца инквизиции. Он был тёмным магом, а она… ну, она выбрала сторону.

– Сдала отца?

– Ему дали пожизненное в старое крыло, – Дарен понизил голос. – Она теперь ходит и улыбается. Говорят, сама просилась в надзиратели, но ректор не пустил.

Я проводил Весту взглядом. Она шла сквозь толпу, и люди расступались перед ней, как трава перед косой.

Интересно, что движет человеком, который отправил родного отца в тюрьму монстров?

Но думать об этом было некогда. В зал вошёл Варг, и толпа мгновенно затихла.

– Построение! – рявкнул он, даже не повышая голоса – просто тени усилили звук. – Первокурсники – на полигон. Остальные – по расписанию. Живо!

Нас вытолкали во двор. Вернее, это называлось двором, но на самом деле – огромная каменная площадка на вершине скалы, окружённая магическим куполом. За куполом бушевал ветер и мелькали тени.

– Сегодня у нас общая лекция с боевым факультетом, – объявил Варг. – Тема: взаимодействие в бою. Разобьёмся на пары. Теневик плюс боевик.

По толпе пронесся стон. Боевики – здоровые лбы в красных мантиях – заулыбались.

Я почувствовал неладное.

– Кайден без фамилии, – Варг ткнул в меня пальцем. – Ты идёшь в пару с…

Он обвёл взглядом боевиков. Те замерли в предвкушении.

– …с Вернером Крутом.

Боевики заулюлюкали. Дарен рядом со мной побелел.

– Вернер – это который? – спросил я.

– Чемпион прошлогоднего турнира, – прошептал Дарен. – Он теневиков… ну, он их калечит. На спаррингах. Постоянно. Говорят, у него на нас зуб.

Из толпы боевиков вышел парень. Огромный. Под два метра ростом, плечи – косая сажень. Лицо плоское, как тарелка, нос сломан, глаза маленькие и злые.

– Теневик, – сказал он, глядя на меня, как на букашку. – Да ещё и новенький. Варг, ты издеваешься? Я его убью с одного удара.

– Это будет твоя проблема, – равнодушно ответил магистр. – Правила полигона: бой до сдачи или потери сознания. Магию можно, убивать нельзя. Всё остальное – в рамках.

Вернер улыбнулся. Улыбка у него была нехорошая.

– Я аккуратно, магистр. Только пару рёбер сломаю. Для знакомства.

Я сжал кулаки. Кинжал остался в комнате – на полигон с оружием не пускали.

– Выходите в круг! – скомандовал Варг.

Мы вышли. Вернер встал напротив, поигрывая плечами. Вокруг собралась толпа – боевики и теневики, кто-то делал ставки, кто-то просто смотрел.

– Ну что, крыса подвальная, – Вернер поднял руки, и они засветились алым. – Бегать умеешь?

Я молчал, оценивая дистанцию.

– Потому что бегать тебе придётся много, – продолжил он. – Я люблю, когда жертва бегает. Интереснее ловить.

Он рванул вперёд.

Я не стал уворачиваться. Я сделал то, чего он не ожидал – шагнул навстречу.

Вернер опешил ровно на миг, но этого хватило. Я нырнул под его руку – медленно, он был силён, но неповоротлив – и врезал кулаком в солнечное сплетение.

Удар воришки против мышц чемпиона. Он даже не охнул.

– Смешно, – сказал Вернер и схватил меня за шкирку.

Мир перевернулся. Я взлетел в воздух и с силой впечатался в каменный пол. Лёгкие сжались, из глаз посыпались искры. Вернер наступил мне на грудь – прямо на шрам.

Боль пронзила такая, что я заорал.

Шрам вспыхнул. В прямом смысле – под рубахой полыхнул синий свет, такой яркий, что Вернер отшатнулся, заслоняясь рукой.

– Что за… – начал он.

Я не знаю, что случилось дальше. Тело зажило собственной жизнью. Оно подбросило меня в воздух, развернуло и бросило на Вернера. Мои руки вцепились ему в голову, пальцы надавили на глаза, и я услышал, как хрустнуло что-то внутри его черепа.

Вернер заорал. Уже не угрожающе – по-настоящему, дико, предсмертно.

– Стоп! – рявкнул Варг, и тени сорвались с его рук, обвивая меня, отрывая от противника. – Стоп, я сказал!

Я висел в воздухе, спелёнатый тьмой, и смотрел на Вернера. Он лежал на полу, зажимая лицо руками. Из-под пальцев текла кровь.

– Глаза… – хрипел он. – Мои глаза…

Толпа молчала. Все смотрели на меня.

На груди, под рубахой, успокаивался шрам.

– Отпустите его, – раздался тихий голос.

Ректор стоял у входа на полигон. Он смотрел на меня, и в его глазах бездны плескалось что-то новое. Интерес.

– Кайден без фамилии, – сказал он. – Подойди ко мне.

Тени Варга разжались. Я упал на колени, но поднялся. Подошел к ректору.

– Что это было? – спросил Веласкес.

– Не знаю.

– Опять ложь, – улыбнулся он. – Но в этот раз ты действительно не понимаешь, что произошло. И это пугает тебя больше, чем меня.

Он положил руку мне на плечо. Холодная, сухая ладонь.

– Ты носишь в себе нечто древнее, мальчик. Нечто, что спало двадцать лет. А теперь проснулось. Боюсь, старые тюрьмы Арианора скоро перестанут быть просто легендой.

Он развернулся и пошёл прочь.

А я остался стоять под серым небом, чувствуя, как под рубахой пульсирует шрам, и понимая только одно: моя тайна, о которой я сам не знал, только что вышла наружу.

И теперь за мной будут охотиться.

Глава 4. Цена доверия

После спарринга меня тащили в лазарет. Не Вернера – его унесли на носилках, и он выл так, что стены дрожали. Меня – потому что Варг приказал «проверить, не сломалось ли чего». На самом деле ему нужно было другое: изолировать меня от остальных, пока ректор не решит, что со мной делать.

Лазарет Арианора находился в восточной башне. Светлое, стерильное место с высокими окнами и белыми простынями. Здесь пахло травами, магией и ещё чем-то металлическим – то ли кровью, то ли страхом.

– Раздевайся, – приказала женщина в сером халате.

Я стянул рубаху. На груди шрам уже не светился, но выглядел хуже, чем утром – распух, покраснел, словно под кожей кто-то ворочался.

– Интересно, – женщина склонилась надо мной. – Давно это у тебя?

– Со вчерашнего дня.

– Врёшь.

– С какой стати мне врать?

– С той, – она ткнула пальцем в шрам, и я вздрогнул от боли, – что эта штука как минимум недельной давности. А судя по рубцеванию тканей – все двадцать лет. Просто спала. А вчера проснулась.

Я промолчал. Объяснять, что вчера меня ранила неизвестная тварь, которая потом рассыпалась в прах, не хотелось. Звучало как бред сумасшедшего.

– Будешь пить это, – она протянула мне кружку с мутным варевом. – Три раза в день. Запивать кровью дракона, но у нас её нет, так что просто водой. Через неделю должно пройти.

– Что это?

– Боль успокаивает. И немного тормозит регенерацию. Если эта штука начнёт расти, нам нужна будет каждая минута, чтобы понять, как тебя не убить.

Я выпил. Вкус напоминал гнилые яблоки и ржавчину.

– Можешь идти, – женщина отвернулась к столу с инструментами. – И запомни: если шрам начнёт светиться, если из него пойдёт чёрный дым или если ты услышишь голоса – сразу беги сюда. Не к друзьям, не к преподавателям. Ко мне. Меня зовут Изольда. Я здесь единственная, кому плевать на твою тайну. Мне важно только, чтобы ты не сдох и не превратился в нечто, что придётся убивать.

– Обнадёживает, – буркнул я, натягивая рубаху.

– Привыкай.

Я вышел в коридор и нос к носу столкнулся с Дареном.

– Ты живой! – выдохнул он. – Слушай, там такое! Весь Умбрион только о тебе и говорит! Вернера Крута отправили к целителям в Некрополис, говорят, он, может, вообще не увидит больше! А ты… ты как?

– Нормально, – я двинулся по коридору. Дарен пристроился рядом, как преданная собака. – Чего тебе надо?

– Да ничего! Просто интересно. Ты же без магии, да? А сделал чемпиона! Как?

– Повезло.

– Не вешай мне лапшу, – Дарен понизил голос. – Я видел, как ты светился. Прямо из груди. У тебя артефакт там вшит? Или ты… ну… того?

Я резко остановился и развернулся к нему.

– Того – чего?

– Ну, – Дарен замялся. – Изменённый. Которые после контакта с той стороной. Их ректор не любит. Вообще не любит. Парочку таких в прошлом году в старое крыло отправили, сказали – на перевоспитание. Не вернулись.

Я смотрел на него. Рыжий, дурашливый, с вечной улыбкой на лице. Но глаза у него были умные. Слишком умные для простачка.

– Ты кто такой, Дарен?

– Студент, как и ты.

– Студенты не задают таких вопросов.

– Этот задаёт, – улыбнулся он. – Ладно, не хочешь говорить – не надо. Но запомни: если понадобится помощь, ты знаешь, где меня найти. Комната двадцать три, Умбрион. Приходи, если жить надоест.

Он хлопнул меня по плечу и ушел, насвистывая.

Я проводил его взглядом и вдруг понял, что Дарен не сказал ни слова неправды. И ни слова правды. Он просто крутился вокруг, как тень, оставляя вопросы без ответов.

Ещё один игрок. Отлично.

Следующие три дня прошли в тумане.

Я ходил на лекции, которые почти не понимал. Теория магии, история Арианора, этика применения боевых чар – всё это звучало для меня как заклинания на мёртвом языке. Преподаватели смотрели на меня косо, студенты шарахались. Только Веста – та девушка, что сдала отца – иногда провожала меня долгим, изучающим взглядом.

На четвёртую ночь я решился.

Сестра ждать не могла. Лойд дал мне две недели. Четыре дня уже прошло.

План был прост: пробраться в кабинет ректора, проверить, правду ли сказал ростовщик. Если перстень там – взять и бежать. Если нет – значит, письмо не врало, и придётся лезть в подземелье.

Кабинет ректора находился в главной башне. На седьмом уровне. Охранялся магией и големами.

Я вор. Я справлюсь.

Ночью Арианор засыпал не полностью. Коридоры патрулировали тени Варга – бесплотные существа, которые скользили по стенам и докладывали хозяину о каждом чихе. Но у теней была слабость: они видели только движение. Если замереть и не дышать – проходят мимо.

Я замирал. Пятнадцать раз. Дважды чуть не попался, когда тени останавливались прямо надо мной и шипели, пытаясь нащупать живое тепло.

Но дошёл.

Дверь в кабинет ректора была деревянной. Обычной, на вид. Только руны на косяке светились тусклым золотом.

Я достал отмычки. Прислушался. Тихо.

Первая отмычка вошла в скважину легко. Вторая – зацепилась за что-то. Я повернул, надавил…

Замок щёлкнул.

Но вместе с этим щелчком пол подо мной ушел вниз.

Я провалился. Всего на миг – люк захлопнулся тут же, но этого хватило, чтобы я повис на руках, вцепившись в край. Снизу, в темноте, кто-то дышал. Мокро, тяжело.

– Опять ты, – прошептал голос из бездны. Голос моей сестры. – Опять пришёл. А я ведь тебя ждала…

Я подтянулся, выкидывая тело наверх. Перекатился, вскочил.

Передо мной стояла Веста.

Та самая. В чёрном, с кинжалом в руке. Она смотрела на люк, который уже закрылся, потом на меня.

– Ты тоже это слышал? – спросила она спокойно.

– Что?

– Голос. Из-под земли.

Я кивнул.

– Интересно, – она убрала кинжал. – Значит, оно зовёт не только меня. Или не меня, а то, что во мне.

– Что ты здесь делаешь?

– Слежу за тобой, – просто ответила Веста. – Варг приказал. Сказал, что ты опасен. А я хорошо умею следить за опасными.

– И что теперь? Доложишь?

– Посмотрим.

Она подошла ближе. Вблизи оказалась ещё красивее – и ещё страшнее. Ледяные глаза смотрели без эмоций, как у рыбы.

– Ты идёшь к ректору, – сказала она. – Воровать. Я права?

– С чего ты взяла?

– Ты вор. Я вижу по рукам. Пальцы тонкие, на подушечках мозоли от отмычек. Стоишь так, чтобы всегда видеть вход и выход. Дышишь тихо, даже когда испуган. Такие в Арианоре не учатся. Такие здесь крадут.

Я промолчал. Отрицать было глупо.

– Я не выдам, – сказала Веста. – Если возьмёшь меня с собой.

– Зачем?

– Мне нужно в архив. Под старым крылом. Там хранятся дела заключённых. Я хочу узнать, что случилось с отцом на самом деле.

– Говорят, ты сама его сдала.

– Говорят, – усмехнулась она. Впервые за всё время на её лице появилась эмоция. Горькая, злая. – Люди говорят много. Но люди не знают, что мой отец был единственным, кто пытался остановить то, что прорывается сейчас. А ректор… ректор засадил его в тюрьму, чтобы он молчал.

Я смотрел на неё и видел ту же решимость, что была во мне. Ту же готовность идти до конца.

– Если я возьму тебя, – сказал я медленно, – мы идём вдвоём. Ты слушаешься меня. Не лезешь вперёд. Если всё пойдёт не так – спасаешься сама. Я не буду тебя прикрывать.

– Договорились.

– И ответь на один вопрос.

– Какой?

– Что в тебе такого, что тварь в подземелье зовёт именно тебя?

Веста долго молчала. Потом закатала рукав.

На её предплечье был такой же шрам, как у меня. Такой же синий, пульсирующий.

– Он появился, когда отца увели, – тихо сказала она. – Я думала, это просто метка. А потом начала слышать голоса. Они говорят, что я – ключ. Что мы оба – ключи. Ключи от старой тюрьмы.

Она посмотрела мне в глаза.

– Ты знал, Кайден? Знал, что носишь в себе?

Я не знал. Но теперь начинал догадываться.

И от этой догадки кровь стыла в жилах.

Глава 5. Сквозь землю

Мы не пошли к ректору.

План изменился. Если Веста права, и мы оба – ключи, то перстень Лойда мог быть не просто безделушкой. Может, ростовщик знал больше, чем говорил. Может, он специально послал меня сюда, чтобы я открыл то, что должно оставаться закрытым.

Но выбирать не приходилось.

– В архив нужно идти через кухни, – сказала Веста, ведя меня тёмными коридорами. – Там есть старый спуск. Им пользуются только слуги, но слуги боятся туда ходить. Говорят, по ночам оттуда доносится плач.

– Ты ходила?

– Один раз. Недалеко. Хватило.

Мы спустились по винтовой лестнице так глубоко, что исчез даже магический свет. Веста зажгла маленький огонёк на ладони – теневики умели работать с тьмой, но свет тоже могли, если хотели.

– Тихо, – шепнула она.

Мы вышли в коридор, стены которого были покрыты плесенью и странными наростами, похожими на кораллы. Пахло сыростью и чем-то сладковато-гнилостным.

– Это грибок, – пояснила Веста. – Питается магией. Если долго стоять на месте, прорастёт сквозь кожу.

Я ускорил шаг.

Кухни Арианора оказались огромным помещением с десятками очагов, котлов и разделочных столов. Ночью здесь было пусто, только тени метались по углам.

– Спуск там, – Веста указала на массивную чугунную плиту в полу. – Раньше там была ледниковая, потом что-то случилось, и её закрыли.

Мы отодвинули плиту. Внизу зияла чернота.

– Лестницы нет, – сказал я.

– Прыгать.

– Далеко?

– Не знаю.

Я посмотрел на неё. Она смотрела в ответ без страха.

– Ты сумасшедшая, – сказал я.

– Возможно.

Я прыгнул первым.

Падение длилось мгновение – и вечность. В темноте нельзя было понять, где верх, где низ. В ушах свистел ветер, а потом я врезался во что-то мягкое и мокрое.

Грибница.

Огромная, размером с дом, плесень росла на дне шахты, образуя упругую подушку. Я увяз в ней по пояс, выбираясь с трудом.

Сверху упала Веста. Рядом.

– Жива? – спросил я.

– Кажется, – она отплёвывалась от спор. – Что это?

– Не знаю. Но оно дышит.

Грибница действительно дышала. Медленно вздымалась и опадала, как грудь спящего великана.

– Нам туда, – Веста указала на проход в стене, не заросший плесенью.

Мы двинулись.

Старое крыло оказалось именно таким, как описывал Варг. Тюремные коридоры, камеры с решётками, за которыми когда-то кто-то сидел. Кости на полу, черепа в нишах. И тишина.

Не обычная тишина. Абсолютная. Даже наши шаги не звучали – словно звук проваливался в вату.

– Здесь магия не работает, – прошептала Веста, глядя на свой огонёк. Он погас.

– Как мы найдём архив?

– По памяти. Я изучала планы.

Она двинулась вперёд, уверенно сворачивая в боковые проходы. Я шёл следом, сжимая кинжал.

На стенах появились письмена. Древние, непохожие на те, что я видел в академии. Они светились тускло-красным, и когда я проходил мимо, шрам на груди начинал жечь.

– Не смотри на них, – предупредила Веста. – Это языки той стороны. Чем дольше смотришь, тем больше они затягивают.

– Откуда ты знаешь?

– Отец учил. Он был одним из тех, кто изучал их. Говорил, что мы не готовы к тому, что придёт.

– И что же придёт?

Она остановилась.

– Они.

Впереди, в конце коридора, что-то шевелилось. Множество теней, сплетённых в один клубок. Они не были людьми, не были тварями – просто сгустки тьмы, которые пульсировали и дышали.

– Не шевелись, – приказала Веста. – Они реагируют на движение.

Мы замерли. Тени шевелились, перетекали друг в друга, иногда из их массы вырывались руки, лица, глаза – и снова исчезали.

Минута. Две. Пять.

Одна из теней отделилась и поползла в нашу сторону. Медленно, ощупывая пространство щупальцами мрака.

Я задержал дыхание.

Тень подползла к моим ногам. Обвила лодыжку. Холодная, как лёд.

И вдруг отпрянула.

Шрам на груди вспыхнул – я почувствовал это даже сквозь одежду. Синий свет на миг озарил коридор, и тени взвизгнули, разлетаясь в стороны, вжимаясь в стены.

– Бежим! – крикнула Веста.

Мы рванули.

Коридоры петляли, тени гнались за нами, но не приближались – боялись света, который всё ещё пульсировал в моей груди. Мы влетели в какую-то дверь, захлопнули её, задвинули засов.

Тишина.

– Где мы? – выдохнул я.

Веста огляделась. Вокруг были стеллажи. Тысячи папок, свитков, книг. Пыль толщиной в палец.

– Архив, – сказала она. – Мы дошли.

Я опустился на пол, пытаясь отдышаться. Шрам успокаивался, но всё ещё ныл.

– Твоя метка, – Веста смотрела на меня с новым выражением. – Она сильнее моей. Ты не просто ключ. Ты что-то другое.

– Я вор из трущоб, – отрезал я. – И я здесь не за этим. Мне нужен перстень.

– Ищи.

Мы разошлись по архиву. Я просматривал полки, читал названия: «Отчёты о заключённых», «Ритуалы перехода», «Этика допроса». Ничего про артефакты.

– Кайден, – позвала Веста. Голос у неё был странный.

Я подошёл.

Она стояла перед раскрытой папкой. На пожелтевшей бумаге был рисунок – точная копия моего лица.

– Читай, – сказала она.

Я наклонился.

«Объект 13. Возраст – неизвестен. Обнаружен на пороге Арианора двадцать лет назад, сразу после закрытия врат. На груди – метка привратника. Предположительно – носитель ключа. Решение Совета: поместить объект в мирное население, стереть память, наблюдать. В случае активации метки – доставить в Арианор для дальнейших исследований. Имя, данное при внедрении: Кайден. Фамилия не присвоена, чтобы упростить последующую идентификацию».

Я перечитал три раза.

Двадцать лет назад. На пороге Арианора.

Я не помнил ничего до пяти лет. Думал, это нормально, детство в трущобах стирает воспоминания. А оказывается… их стерли.

– Ты не просто ключ, – тихо сказала Веста. – Ты тот, кто закрыл врата. Привратник. Твоя кровь – последний рубеж.