Иван Быков Бюро вечных услуг

Ка-Це высунула мордочку в дверную щель вслед за хозяином. Нестор дал кошке легкий пинок, «волшебный пендель», и трехмастная постоялица с негодующим «Мяу!» скользнула с крыльца на неубедительное подобие газона. Здесь кошка приосанилась и в доказательство того, что эта прогулка – исключительно ее, кошки, добровольная инициатива, принялась жевать сочные стебли июльской травы.

Нестор не любил перевоплощаться в дверях – по традиции он принимал змеиный облик уже у самого лаза. И потому просто исчезнуть он не мог: человеку – человечье, Нагу – Нагово. Прикрывая ладонями пикантные подробности своей конституции, Нестор притворил (не на ключ) входную дверь и по возможности быстро проследовал к кусту смородины. Мудрые мольфары и не менее мудрый Лев Николаевич Толстой рекомендуют в целительных целях ходить по земле босиком. Наверное, совет дельный, если земля тщательно перекопана, крупные комья размельчены, а мелкие веточки, кусочки бог весть откуда взявшегося бетона да щепы дров, далеко рассеявшихся вокруг примангальной колоды, заботливо убраны. Иначе, исцеляя тело, поранишь ступни.

Добираясь до муравейника, Нестор успел почувствовать себя Русалочкой после колдовской операции. «Ладно, - подумал он. – Вернусь целехонек». И тут припустил дождь. Июльский, резвый. Вторая мысль: «Надо бы кошку в дом вернуть» быстро ретировалась - исколотые подошвы саднили. Нестор вздохнул и, оставляя Ка-Це на растерзание небесных струй (над крыльцом крыша - спрячется), истончился, нырнул в лаз муравейника и ртутным веретеном заструился в темноте знакомых лабиринтов, все ниже, глубже, дальше от иллюзорной Взвеси.

9.

Нестор решил сегодня уйти от стереотипов и вспомнить один из прежних своих трюков. Он кубарем выкатился из лаза, в несколько акробатических оборотов очутился у ног девушки и вмиг вырос перед ней «о двух ногах», лихо подбоченясь, как заправский герой североамериканских городских легенд – голый и ослепительно прекрасный. Все-таки тело Нага предоставляет своему владельцу ряд неоспоримых преимуществ: попробуй Нестор совершить такую блистательную серию сальто в человеческом обличье, он бы прибавил работы мануальному терапевту, а еще с большей долей вероятности – хирургу-травматологу.

Зоенька сияла.

- Мой герой! – воспела она почти без тени иронии. – Твой халат.

Халат был надет, и пояс лег на героические бедра. Нестор с удовольствием прильнул губами к послушным губам очаровательной змейки.

- Скучал! – наконец выдохнул он и для полноты образа выкрикнул в пустоту гулкого коридора:

- Шампанского!

Зоенька метнулась за стойку, в кладовое помещение, туда, где в винном шкафу всегда ожидали вновь прибывающих Нагов запотевшие бутылки с игристым напитком. Через несколько секунд она уже умело распечатывала пузатый сосуд. Из горлышка пошел дымок, два бокала стремительно наполнились пеной.

Вслед за Зоенькой из кастелянского закулисья осторожно выплыла незнакомая девушка с огненными волосами в таком же зеленом халате, как у каждого служащего Конторы. Девушка замерла в дверном проеме обманчиво робко, ибо лукавые ее глаза лучились прирожденным змеиным кокетством. Нестор все еще не сумел «нарастить броню», защищающую от таких взглядов. А стоило бы – «молодой и перспективный» Наг Четвертого дна пользовался у змеек Раджаса неимоверной популярностью. Тем более местный моральный кодекс откровенно поощрял романтические отношения между змейками из обслуживающего персонала и Нагами. Такие романы начальство «с самого Дна» признавало эффективным стимулом для повышения производительности труда. И, как показывал многовековой опыт, не без оснований.

- И как зовут чудесное создание, что вдруг возникло предо мной? – проговорил Нестор, сам понимая, как неуклюже прозвучала эта фраза.

- Майечка, - смущенно потупилась новенькая. – Младшая кастелянша, - и милая змейка присела в изящном книксене. Присела так, что оба розовых соска, выглянув из халата, также поздоровались с Нестором. Зоенька зашипела – вполне отчетливо и откровенно.

- Родились в мае? – зачем-то уточнил Нестор.

- Нет, имя греческого происхождения, - скромно поправила Майечка.

- Ах, да! – вспомнил Нестор мифологию. – В честь матери Гермеса, одной из дочерей Атланта?

Рыжеволосвя девушка кокетливо кивнула, соглашаясь, и в глазах младшей кастелянши Нестор с удовольствием прочел неподдельное восхищение его незаурядной эрудицией. Зоенька презрительно повернулась к стойке спиной и залпом осушила свой бокал.

- Выпейте с нами, - предложил Нестор Майечке. Он знал, как воспримет это предложение Зоенька, и не было никакого желания преднамеренно ее провоцировать, но… Путь это будет проверка профессиональной стрессоустойчивости. На то она и эскорт.

В рядах змеек из обслуживающего персонала существовали свои, таинственные для любого Нага отношения. Были свои неписанные (а может быть, даже где-то и записанные?) правила поведения, работала определенная субординация, пусть и не такая жёсткая, как разделение от Первого до Седьмого дна, но змейки внутреннюю иерархию чтили и придерживались ее неукоснительно. Нестор обратил внимание, как девушки обменялись взглядами всего на долю секунды, однако успели передать друг другу достаточно объемный массив информации. Настолько объемный, что Майечка мгновенно сменила кокетливый вызов на сухое почтение.

- Не сегодня, - отрезала она достаточно мягко, но при этом не оставляя надежд на дальнейшее развитие пикантной ситуации; во всяком случае – не сегодня. – Мне нужно подготовить пакеты: скоро прибывают четверо неофитов с Наставниками. Да и Вас уже ожидают. Наставник Кир недавно проследовал в свой кабинет.

Зоенька покровительственно улыбнулась младшей кастелянше: та свое место знала, переползать тропинку высокопоставленной коллеге из личного Нагова эскорта не стала, а значит, тест на лояльность прошла и в ближайшее время съедена не будет. Нестор тоже улыбнулся: Зоенькина ревностная опека льстила его самолюбию. Он поцеловал свою змейку в лобик, откинув каштановый локон. Жизнь продолжалась, жизнь требовала активных действий.

Нестор заспешил по коридору к кабинету Наставника. Он не оборачивался, но знал: Зоенька беззвучно следует в двух шагах за спиной. Не так давно Нестор понял, зачем у кабинетов в коридорах Раджаса расставлены по четыре в ряд стулья. Раньше он был уверен, что это – часть дизайна, обычное для Конторы подражание иллюзорному миру Взвеси. Какие могут быть посетители в Раджасе? Тут все происходит, как по нотам, - без томительных ожиданий, опозданий и нестыковок. Время здесь услужливо приноравливается к рабочему графику: встречи, собрания, корпоративы, - всему свое время, всему свой черед. Но если в твоем эскорте состоит милая змейка, то терпеливо ждать тебя ей придется именно на одном из таких стульев.

Кир, как обычно, ловил новости в экране монитора. Наверное, более точным был бы глагол «пас», а не «ловил». Ловля подразумевает суетливые напряженные движения в погоне за чем-то важным. Кир же, наблюдая новостной ряд, пребывал в состоянии пастуха, приглядывающего за стадом: все ли овцы белые, все ли на местах и не мелькнула ли где средь белых спин черная, а то и – нужно быть начеку! – серая спина волка.

Наставник величаво расположился в удобном кресле за рабочим столом. Полы его зеленого халата удерживал пояс пурпурного цвета. Такой пояс говорил не просто о том, что Наг уже достиг Пятого дна. Нет, в этом случае пояс был бы шарлаховый, цвета пламени, что было символично: именно огненное дыхание приобретали Наги на Пятом дне. Но пурпурный пояс говорил о большем. Кир как-то сравнил Пятое дно с интернатурой медиков. «Специализация. – говорил Кир. - Здесь Наг выбирает путь. Один из двух. Либо идет в силовые структуры, либо - в Наставники».

Пурпурный пояс Наставника говорил о том, какой именно путь выбрал Кир. И если «силовики» и дальше продолжали менять пояса в зависимости от дна – маренговый и цвета сурьмы соответственно на Шестом и на Седьмом – то к статусу наставника был привязан исключительно пурпурный, навечно или до самого развоплощения.

Не отрывая взгляда от монитора, Кир небрежным жестом пригласил подопечного садиться. Наконец, приглушив звук до минимума, Наставник широко повернулся в кресле к Нестору – всем своим могучим телом, всей своей радушной улыбкой.

10.

- По твою душу, - Кир сдвинул одну из бумаг на столе в сторону Нестора. – «Направление».

- С самого Дна? - Нестор почтительно взял «Направление», бережно расправил в руках, пробежал глазами.

Документ, как и все подобные документы, был переполнен деепричастными оборотами. Он источал величественную канцелярщину и являл шедевр созидательной бюрократии: «Целеполагая координирование двуединого воздействия… принимая во внимание волатильность остаточных флуктуаций… учитывая ситуативную щекотливость, чреватую пролификацией наличествующих угроз… всемерно содействующий Исполнитель… потребность во всеисчерпывающем инструктаже…»

- Все понятно, - подвел итог Нестор, возвращая «Направление». Однажды ему уже приходилось читать «Инструкцию», поступившую «с самого Дна», так что, пусть и не без труда, но все же он сумел перевести эти казенные заклинания на доступный разумению язык. – Исполнитель – я, ответственный за инструктаж – Вы. Приступим?

- Не здесь, - предупредил Кир. – Для таких серьезных мероприятий в Конторе имеется специально оборудованная аудитория. Не отставай.

Кир вырос над столом дородным монументом, свел поплотнее полы халата, чтобы не хвастать ни обстоятельным животом, ни другими, не менее обстоятельными, частями тела, затянул потуже пурпурный пояс и не торопясь проследовал мимо Нестора в коридор. В коридоре Кир снисходительно скользнул взглядом по почтительно вскочившей со стула Зоеньке. Он даже одарил змейку небрежным кивком и – может, показалось? – подмигнул ей. Нестор ощутил достаточно болезненный укол какого-то незабытого чувства.

Роль змеек в Раджасе была ведома каждому Нагу. Милые девушки не только выполняли всю рутинную работу, связанную с жизнедеятельностью Конторы. «Змейки для того и нужны, - веско говорил некогда Кир, - чтобы их женское безмятежное начало уравновешивало наше агрессивное беспокойство». Флирт и более тесные взаимоотношения змеек и Нагов были не просто совершенно обычным делом в стенах Конторы – такие связи всячески приветствовались и самым откровенным образом поощрялись. Карьерный рост змейки был связан с количеством (напрямую) и с качеством (опосредованно) таких «служебных романов». Кир был одним из Нагов, Зоенька – одной из змеек. Не было сомнений, что они неоднократно пересекались «по рабочим вопросам». Нестор убеждал себя, что это правильно с точки зрения кодекса чести Раджаса, что это было задолго до того, как Зоенька перешла в его личный эскорт, но ничего не мог с собой поделать. Мелкособственнический рудимент ныл фантомной болью.

Аудитория для проведения инструктажей располагалась буквально в двух шагах от кабинета Наставника, сразу же за первым поворотом. Кир пропустил Нестора вперед, Зоеньке же преградил путь – решительно и корпулентно. Девушка не возражала – с профессиональным достоинством присела на один из стульев в коридоре и приготовилась ждать столько, сколько будет необходимо.

Аудитория представляла собой небольшой зал, где в три ряда стояли довольно удобные кресла – по четыре с центральным проходом. Перед креслами треного застыла пластиковая доска с разноцветными маркерами на полочке. За креслами, в проходе, утвердился короб с проектором. На стене был развернут демонстрационный экран. Не загораживая экран, почти в углу стоял офисный стол. Окон в аудитории, как и в любом из помещений Конторы, не было.

- Присаживайся, - пригласил Кир, неопределенно поведя рукой в сторону кресел. Нестор занял место в первом ряду, возле прохода. Наставник величаво прошелся вдоль экрана, обнаружил, порывшись на полочке под доской, пульт от проектора и принял менторскую позу. Можно было начинать. И Кир начал с вопроса, ответ на который давно знал:

- Итак, ты учитель истории? – без свидетелей Кир обращался к своему подопечному на «ты».

- Уже полгода, как завуч! – с шутливой гордостью поправил Нестор.

- Завуч – это административная должность, - поморщился Наставник. – Я говорил сейчас о специализации, о той области знаний, в которой ты работаешь.

- Да, - подтвердил Нестор. – Я учитель истории.

- Скажи, право в старших классах читает тоже учитель истории? – продолжал допрос Наставник.

- В большинстве случаев, - вновь подтвердил Нестор.

- Значит, тебе знаком принцип Квинтилиана? – допрос обретал признаки экзамена.

Нестор, который интересовался римским правом, хоть и не считал себя знатоком в этом вопросе, честно постарался вспомнить:

- Quis, quid, ubi…

- Quibus auxiliis, cur, quomodo, quando, - подхватил Кир, - что означает…

- Кого, что, где, каким средством, как, почему, когда, - перевел Нестор с латыни. – Но Квинтилиан не был правоведом.

- Конечно же, - согласился Кир. – Он был ритором и тонким педагогом. Мы вспомнили стандартный перечень вопросов, который используют не только в праве, но и в построении риторических фигур, - Кир был доволен уровнем эрудиции своего подопечного. – Вот так мы и построим наш инструктаж: в соответствии с принципом Квинтилиана.

Нестор ничего не имел против такого плана сегодняшней лекции.

- Свет, - сказал Кир в никуда, и свет в аудитории послушно начал меркнуть. – Слайд, - сообщил Кир, производя манипуляции с пультом проектора, и экран вспыхнул в полутьме.

Нестор невольно вскрикнул и вжался в кресло: через экран, разинув черную пасть, в маленький зал ворвался Деньгон.

- Битва у горы Меру. У горы, которую так же называют Мировым деревом, Осью Земли, камнем Алатырь и множеством иных имен, - беспристрастный голос Наставника наполнял темноту мерными толчками. – Большинство Нагов уже повержены. Надежды на спасение нет. Взвесь обречена. Перед нами решающий момент сражения. Наг Третьего дна Нестор, ныне – прославленный герой Раджаса – умело и своевременно использует мощнейшие боевые артефакты, полученные ранее из рук черно-белого Дракона Волха Семена Немировича.

- Салфетки, - против воли прошептал Нестор.

- Именно, салфетки, - констатировал Кир. – Слайд! – и на экране мерзкое чудовище замерло в нелепой позе, как будто стараясь укусить себя за хвост. - При помощи артефактов удается задержать и дезориентировать Деньгона на время, достаточное для того, чтобы свершилось неизбежное. Смертельный удар Деньгону наносит…

- Дракон Шеша, - одними губами произнес Нестор. Но Кир услышал и подхватил:

- Демиург демиургов, колыбель Вишну, Ананда, царь Нагов - у него тоже немало имен. Слайд! – на экране маленький мальчик невозмутимо застыл перед разинутой пастью чудовища; в протянутой к этой морде руке мальчик сжимал хвост дохлой кошки. - Вместе с поверженным Деньгоном в одно мгновение обратились в грязь легионы городских магов и несчетные рои торсионных вихрей вирусной информации. Битва была закончена. Так же, как закончен был жизненный путь черно-белого Дракона Волха. – В темноте аудитории раздался странный звук, похожий на всхлип, и тут же Наставник приказал:

- Свет!

Нестор прищурился, привыкая к яркому свечению, наполнившему зал. Когда он смог открыть глаза, на столе уже мерцали янтарем две невесть откуда взявшиеся широкие коньячки.

- Помянем? – задал Кир риторический вопрос.

11.

Теперь Нестор стоял напротив Наставника. Коньяк пили маленькими глотками. «А говорил, что не любит летом коньяк», - почему-то подумал Нестор. Инструктаж продолжался.

Битва была выиграна, но противостояние не закончено. Извечное противостояние… «Кого?» - задал лектор первый вопрос из Квинтилиановой серии. Простой вопрос, на который Нестор быстро ответил: «Нагов против иерофантов». Но оказался не прав.

Раджас – активное начало миров Трилоки. Саттва - замышляет, Тамас - хранит, Раджас – действует, претворяя в жизнь замыслы Саттва. Наги – бессменные и незаменимые агенты Раджаса. Они наделены полномочиями и для реализации этих полномочий обладают многими незаурядными способностями. Поскольку Саттва – это крона Мирового дерева, то все замыслы Саттва по поводу многочисленных плодов-Взвесей светлы и гармоничны. Цель всегда одна: вырастить плод, наполнить его жизненной силой, уравновесить воздействия миров Трилоки на Взвесь таким образом, чтобы гарантировать каждому плоду наибольший срок пребывания на ветвях. В идеале срок жизни Взвеси приближается к бесконечности. Но только в идеале.

Внутри каждой Взвеси – и наша, к сожалению, не исключение – всегда есть силы, жаждущие растить плод по своим законам. Эти силы ведут наблюдение изнутри, а потому они не видят, не слышат, не чувствуют замыслов Саттва. Их мотивы – личные, меркантильные, и эта исключительная эгоистичность мотивов застит восприимчивость к общим постановлениям гармонии Вселенной. Кормчие слепы. Они наблюдают за дисками Солнца и Луны через призму собственного ногтя и уверены, что этот самый ноготь большого пальца больше дисков Солнца и Луны. Это червяки, сидящие в яблоке Взвеси, жрущие ее плоть, отравляющие живые ткани собственными экскрементами и продуктами разложения, неизменно сопутствующими их деструктивной деятельности. Деятельности на личное благо, на погибель Взвеси.

- Речь, мой друг, идет не о злодеях, - говорил Кир, наблюдая, как изменяется площадь поверхностного натяжения коньяка при изменении положения коньячки в ладони. – У них нет злого умысла, они не маньяки, чье жизненное кредо: разрушать по спирали мир вокруг себя. Они обычные люди, убившие богов и укравшие бессмертие. И вот теперь они не знают, что со всем этим делать – с ответственностью и вечной жизнью. И пусть ответственность эта - нечета нашей, Наговой, и уж конечно, не идет в сравнение с Великой Ответственностью Драконов, вырастивших Мировое дерево, но груз этот велик и лег он не на те плечи. Они ведут себя… - Кир замялся, подыскивая верное выражение и вдруг сказал по-английски:

- Bull in a china shop.

- Бык в магазине?.. – Нестор не смог точно перевести идиому.

- Бык в магазине фарфора, - помог Кир. – Это их выражение. Мы говорим: «Слон в посудной лавке». Вот так они себя и ведут. Каждый их громоздкий поворот, совершаемый с какой-нибудь ничтожной целью, - например, усесться поудобнее, - каждый такой маневр рвет ткань Вселенной, бьет хрупкие взаимосвязи и рушит гармонию Вселенной.

- Неужели создание имитации Дракона, того чудовища, что сгубило семьдесят процентов личного состава Конторы, - это всего лишь неуклюжий поворот чьей-то толстой, эгоистичной задницы? – удивился Нестор, и прозвучало это удивление достаточно резко.

- Они не создавали Деньгона! – Кир ответил раздраженно, что было странным для Наставника, но быстро собрался и пояснил уже в привычной ровной манере:

- Они создали универсальный эквивалент. Кстати, это весьма разумное изобретение. Разумное и полезное, причем настолько, что могло бы быть нашим подарком этой Взвеси. Может, так оно и было давным-давно – я же не всеведущ. Но сегодня сама суть универсального эквивалента вывернута наизнанку. Ведь ценность любого ресурса определяет степень его ограниченности.

Заметив, что формула не нашла себе путь в сознание единственного слушателя, Кир решил пояснить подробнее.

Любой ресурс, которому определена в бартере роль посредника, должен быть ограничен по объему пропорционально всем другим товарам, участвующим в цепи обмена. Если портные выкроили много рубах, а хлеборобы вырастили мало хлеба, то рубах при обмене понадобиться больше, чем хлебных буханок. Если же между рубахой и буханкой в цепи обмена установить, скажем, зубочистки…

- Спички! – Нестор не смог сдержать возглас.

- Прости? – прервал урок Кир.

- КЦ, спички. В «Кин-дза-дза!» именно их использовали в качестве универсального эквивалента, - пояснил Нестор и зачем-то добавил:

- Нашу кошку так зовут – Ка-Цэ.

Наставник подозрительно посмотрел на Нестора и спросил:

- Кошку? Причем здесь кошка?

- Ни при чем, - не стал спорить Нестор. – Кошка в цепи обмена не участвует.

- Ну, это как посмотреть… - Наставник на секунду задумался. – Мы с Ларисой приедем к вам на днях. Хочу на вашу Ка-Цэ лично посмотреть. А то уже не в первый раз слышу…Но пример верный, иллюстративный. На Плюке КЦ, спички, имели ценность до тех пор, пока находились в трудном доступе. Как только дядя Вова и Скрипач стали производить расчет за реальные товары – горючее, еду, воду – только обещаниями спичек в будущем, вспомни, как выросли цены.

- «Господин Би, у меня пятьдесят рублей, спички стоят две копейки коробка, значит я могу купить две с половиной тысячи», - вспомнил Нестор.

- Самую высокую ценность, - продолжил Кир, - имеет невосполнимый ресурс. Ниже цена у ресурса восполняемого. Ценность же ресурса бесконечно восполняемого равна нулю.

- Бумажные деньги, - кивнул с пониманием Нестор.

- Бумага имеет цену, - возразил Наставник. – Речь идет о виртуальном эквиваленте всего и вся, который – опять-таки, по сути – всего лишь цифры в информационной сети. И при помощи этих цифр у создателей этих цифр есть возможность приобретать любой без исключения ресурс в цепи обмена – и восполняемый, и невосполнимый. Пустые цифры, ничто, поглощающее материальный мир вокруг, по существу своему представляют что? - поставил Кир второй Квинтилиановый вопрос.

- Вирус? – ответил Нестор почти наугад и в этот раз попал в точку.

- Вирус, - удовлетворенно вздохнул Кир и присел на краешек стола. Стол жалобно застонал. – Информационный вирус. Извращенная форма универсального эквивалента. Именно его и создали иерофанты. А Деньгон – лишь следствие, ментальная проекция иллюзорной акциденции в реальном мире Небытия. Спонтанно возникшая ментальная проекция этого самого универсального эквивалента в этой самой извращенной – по сути – форме. Форме информационного вируса.

12.

- И что такое вирус? – Кир освежил содержимое коньячек, достав из кармана зеленого халата плоскую фляжку. – Болезнь. Пусть эпидемическая, но всего лишь болезнь. А любая болезнь излечима. – Собеседники сдвинули бокалы и, так вышло, выпили «За исцеление!». – У нас, у Нагов, к этой гадости, сам понимаешь, иммунитет. – Кир явно имел в виду не коньяк. – А вот простых людей жалко. Оберегая жизнестойкость этой Взвеси, мы, в первую очередь, оберегаем ее обитателей – обычных людей. Такова наша дхарма, как сказал бы возница Арджуны Гудакеши. Свет! – приказал Кир.

Свет в аудитории снова померк. На экране один за одним стали сменять друг друга кадры, иллюстрирующие слова Кира, которые тот бросал в зал. На фотографиях были запечатлены люди – работающие, веселящиеся, дерущиеся, воюющие, любящие, пьющие, болеющие – и вновь по кругу. Наставник при этом коротко расхаживал в проходе - от проектора к экрану и назад, отчего его тень то расползалась жутковатым пятном, почти скрывая изображение, то возвращалась в человеческие размеры и становилась как бы дополнительным контуром на какой-нибудь из фотографий.

- А обычные люди, - вещал Наставник в такт шагам, - маленькие обычные люди запутались. Они подвержены страхам, обременены страстями, их атакуют недуги. И обычные люди не имеют сил со всем этим совладать. Они лишены этих сил. Их и теперь лишают здоровых плодотворных творческих сил – везде и всюду, куда дотягивается меркантильный гений иерофантов. Догматы веры, границы государств, власть капитала, - все это бездонные колодцы, куда утекает живая мощь человечества. А поскольку человечество – составляющая часть общей гармонии, то и Вселенная терпит от такого «кровопускания» значительный урон. Свет!

Свет вспыхнул. Мелькание кадров прекратилось. Выпили. Кир снова вздохнул и продолжил:

- И потому обычные люди радуются своим человеческим радостям, любят своей человеческой любовью, болеют своими человеческими болезнями и живут своими человеческими мыслями. Именно эти мысли подминает под себя зловредное влияние вируса. И потому люди не хотят, но идут на баррикады; не хотят, но кричат на площадях; не хотят, но роют окопы, стреляют друг в друга и взрывают пояса самоубийц.

- Да уж, такой мрак идет с Востока, - заметил Нестор понимающе.

- Все, что идет с Востока, - резко отреагировал Наставник, - где? – так прозвучал третий вопрос из плана сегодняшнего инструктажа. При этом Наставник хлопнул себя свободной ладонью по лбу и сам же себе ответил:

- Весь этот, как ты говоришь, мрак – в головах. Причем во всех головах. Одни ослеплены яростью, что кто-то смеет грубо, нетактично, наотмашь врываться в их суверенный мир. Мир непонятный для человека Запада, а потому пугающий.

- Но разрушенные варварами памятники культуры... – напомнил Нестор.

- Чьей культуры? – резонно спросил Кир. – И кто такие варвары? Это греческое слово обозначает любого не-грека, каким бы цивилизованным тот ни был. Любой, кто не говорит по-гречески – варвар; любой, кто не говорит по-славянски – немец; любой, кто пасет скот или носит бороду – татарин, и от него нужно отгородится Великой Китайской стеной. Противостояние культур – явление естественное и неизбежное, но вот повсеместно культивируют это противостояние уже искусственным путем. И вполне ожидаемо наступает точка кипения: в момент отчаянного напряжения под фанатично взнесенными кувалдами начинает крошится камень памятников. А любой фанатик – от футбольного до религиозного - существо подневольное, универсальный продукт социальной инженерии. Повторю: мрак – в головах. – И Кир снова хлопнул себя по лбу свободной ладонью. - Помнишь, что говорил Федор Иванович красноармейцу Петрухе?