Ирма Искра Игры дивьего трона. Привязка

Глава 4. Возвращение в городок

Подруги собирались быстро. Да и вещей у них почти не было — они выбрались в поход на выходные, ловя последние дни бабьего лета, все уместилось в рюкзачки.

Сдав ключи от номера администратору, они посмотрели расписание маршрутов, приклеенное к стойке ресепшена и заторопились на остановку. Автобус вот-вот должен прибыть.

Возвращение в кампус университета было похоже на пробуждение от кошмара, который, однако, не собирался отпускать своих жертв. Сидел занозой в сердце, напоминая о себе тихим, каким-то ноющим страхом.

Разговоры людей на остановке, детский смех, шум шоссе, запах выхлопных газов — всё это казалось нереальным после сырой тишины леса и ледяного присутствия Гончей, после странного деда с молодыми глазами и слишком умной черной птицей.

Страж границы, дивы, Сумеречный Трон и его Лорд все это казалось бредом, если бы не напоминание.

Привязка. Метка. Нить. Узор на запястье Кристины, похожий на приклеенную к коже паутину.

Автобус уже показался на пригорке. В этот момент всё и началось.

Сначала это было просто ощущение. Легкое головокружение, будто вестибулярный аппарат решил, что мир слегка накренился. Затем пришла тоска. Не грусть, не печаль, а всепоглощающая, черная пустота, которая засасывала все мысли и эмоции, оставляя после себя звенящую тишину и желание раствориться в ней.

Кристина пошатнулась и схватилась за плечо Миры, чтобы не упасть.

— Крис? Тебе плохо? — голос подруги доносился издалека, как сквозь толщу воды.

Кристина её почти не слышала. Метка на запястье жгла ледяным огнем. Это был не жар, а пронизывающий, могильный холод, который начал стремительно расползаться вверх по руке, к плечу, к сердцу.

Вместе с холодом пришел звук.

Тихий, мелодичный шепот, который звучал прямо в голове.

«Не уезжай... Зачем бежать от того, кто может дать тебе весь мир? Оставайся. Лес так красив осенью...»

Глубокий мужской голос звучал гипнотически, мягко, проникая в каждую клеточку, задевая каждую струнку души.

Он говорил, а Кристина вместо пыльной остановки и людской суеты видела иной мир: залитые лунным светом поляны, стволы деревьев, превращающиеся в резные колонны дивного замка, танцы под неслышную музыку, вечная молодость и красота золотоглазых дивов. Никаких забот, никаких экзаменов, никакой серости. Только Он и изысканная роскошь Трона Сумерек.

Видение было настолько реальным, что Кристина почувствовала запах прелых листьев и влажной земли. Она увидела Его — высокую фигуру между колоннами. Его черты были пока неразличимы, оставляя лишь общее впечатление чего-то невыразимо прекрасного. Но его глаза они сияли золотом в темноте. И он протягивал к ней руку.

«Иди ко мне. Ты принадлежишь дивьему миру. Не убивай твою истинную суть».

Реальность стала блекнуть, превращаясь в размытый фон.

Подъехавший белый автобус с пыльными стеклами, люди на остановке, толкавшиеся у дверей, чтобы первыми занять свободные места — всё это казалось фальшивым и неважным. Истинная реальность была там, в лесу. Её место было там.

Она сделала шаг назад. Потом еще один. Пальцы, сжимавшие плечо Миры, разжались.

Мира резко обернулась.

Она увидела остекленевший взгляд подруги, ее бледное до синевы лицо и поняла, что происходит. Времени на уговоры не было.

— Крис! Стой!

Подруга сделала еще шаг назад.

Мира размахнулась и со всей силы отвесила Кристине звонкую пощечину. Шлепок прозвучал оглушительно громко в общем гомоне. И шум мгновенно затих. На них скрестились десятки ошеломленных взглядов. Женщины с сумками и детьми замерли у распахнутой дверцы автобуса. Дети испуганно притихли.

Голова Кристины дернулась. Видение леса рассыпалось на тысячу осколков. Золото глаз дивьего лорда погасли. Ледяной холод отступил, сменившись жгучим огнем от удара. Шепот в голове оборвался, оставив после себя только болезненный звон.

Она моргнула, глядя на Миру непонимающими, испуганными глазами.

— Что... что ты делаешь?

— Спасаю тебя от глупости! — отрезала Мира, хватая подругу за локоть железной рукой. Она буквально потащила её к входу в автобус. Женщина в яркой косынке ойкнула и посторонилась. Мира втолкнула Крис по ступенькам. — Забирайся. И не смей больше отходить от меня ни на шаг!

— Пьяные, что ли? — ввинтился в уши визгливый голос какой-то бабки.

— Моей подруге плохо! — огрызнулась Мира.

— Так плохо, что ты ей еще и вмазала? — хихикнул какой-то мужичок, от которого несло перегаром на весь салон.

Они прошли вглубь, на заднее сиденье, где еще оставалось два свободных места. Кристина рухнула на сиденье, прижимая ладонь к горящей щеке. Метка на запястье пульсировала тупой болью, но Зов прекратился. Она посмотрела на свою руку, потом на решительное лицо Миры.Он с

— Он... он показал мне лес, там так красиво — шепнула девушка. — Сказал, что я должна остаться. Что город меня убьет.

— Он — животное. Дикое. Пусть подавится своим лесом, — зло бросила Мира. — Ты будешь сидеть здесь, рядом со мной, и мы будем говорить о какой-нибудь ерунде. О сериалах, о еде, о том, какая сволочь наш препод по философии. Поняла?

Кристина кивнула, чувствуя, как к глазам подступают слезы облегчения и стыда. Она чуть не ушла. Но рядом оказался друг, готовый ударить её, чтобы спасти.

Всю дорогу до города она сидела, забившись в угол сиденья, прижимая к груди правую руку. Метка под рукавом куртки все еще жгла льдом. Хотелось согреться. Она мечтала залезть в горячую ванную и тереть, тереть запястье, пока не слезет кожа. Досадно, что в боксе общежития был только душ. Денег для того, чтобы снять квартиру, подругам не хватало.

Когда они наконец вышли на знакомой улице, залитой полуденным солнцем, Мира с облегчением выдохнула:

— Ну вот мы и почти дошли. Всё позади. Купим пиццу, сидр, устроим пир, отметим спасение

Но Кристина её не слушала. Она остановилась так резко, что подруга по инерции сделала ещё пару шагов вперед.

— Крис? Ты чего?

Вместо ответа Кристина молча указала на витрину магазина одежды, рядом с которой остановилась. В стекле отражались две девушки: уставшая, но красивая Мира, с зелеными глазами и рыжей копной волос, и она сама – тонкая, темноволосая и бледная как моль. Привычное зрелище на первый взгляд. Мира всегда была ярче подруги, энергичнее, крепче.

Но сейчас То, что увидела Кристина в своём отражении, заставило её кровь застыть в жилах.

Её глаза... Они выглядели не человеческими. Радужка выцвела до бледно-серого, почти белого цвета, а зрачок вытянулся в узкую вертикальную щель, похожую на кошачью. На долю секунды отражение моргнуло, и вместо её глаз на неё глянули два омута расплавленного золота. Витрина задрожала, пошла рябью, как вода от брошенного камня, и на мгновение показала не улицу, а сумрачный, искривленный лес из её видения. Затем всё вернулось в норму.

«Любое место в любом лесу может стать дивьим в любой момент, девонька», — вспомнила она слова стража Егорыча.

— О боже... — прошептала Кристина, отшатываясь от стекла. Прохожий бросил на них странный взгляд.

— Что ты там увидела? — Мира подошла ближе, пытаясь заглянуть ей в лицо.

— Ничего... Показалось, — Кристина натянула капюшон куртки пониже, пряча лицо. — Пойдем домой. Мечтаю помыться.

Глава 5. Попытка осознать

Напряжение немного спало только в их маленькой комнатке в боксе общежития. Кристина долго стояла под душем, пытаясь смыть с себя не только грязь леса, но и липкое, холодное ощущение чужого взгляда, который, казалось, всё ещё следил за ней из-за спины, из зеркала, из любой щели в жилище. Вода была обжигающе горячей, но она не чувствовала тепла. Её била мелкая дрожь.

Паутину на запястье смыть не удалось, и она замотала руку эластичным бинтом.

Кое-как справившись с чувством паники, она вытерлась, надела чистое белье и халатик, стараясь не смотреть на себя в зеркало: вдруг повторится жуткое видение с кошачьим зрачком, когда из отражения Кристины смотрела не она.

Подруги заказали пиццу, включили какой-то бессмысленный сериал, пытаясь создать иллюзию обычного дня, как будто ничего не случилось.

Только Кристина то и дело терла пальцем левой руки бинт на правом запястье, уже сама того не замечая. Движение стало рефлекторным, как моргание.

Мира не выдержала первой. Поставила перед подругой, бездумно пялившейся в экран, дымящуюся чашку с заваренным пустырником, мятой и мелиссой. Положила на столик блистер успокоительного.

— Пей. — Подождала, когда подруга проглотит чай, кажется, даже не чувствуя вкуса, и села рядом, взяв ее за руку. — Крис, давай поговорим. Помнишь, что Егорыч сказал о первом пункте? Что-то было в тебе, если Гончая смогла тебя почуять. Ты не думала?

— Только об этом и думала, — тихо призналась Кристина. — Не хочу сейчас говорить, прости. Хочу просто ни о чем не думать.

Она, конечно, думала. Она помнила слова Гончей, которые звучали у нее в голове: «Ты пахнешь... иначе. В тебе есть трещина. Пустота. Идеально».

И Крис знала, какаяэто трещина. Та, которая расколола ее душу месяц назад, когда Антон, ее парень и первый мужчина, цинично ее бросил. «О какой измене ты говоришь? — орал он. — Кому? Тебе, что ли? Так это не измена. Это свобода выбора, и я выбрал другую. Я тебе ничего не обещал, ясно?».

Она долго не могла прийти в себя. Потом болеть в груди перестало, но пустота осталась.

И презрение к себе, которое поселил в ней Антон, когда бросил в лицо: «Да ты посмотри на себя! Ты же нищебродка, уродина! Знаешь, какое у тебя погоняло на курсе? Криска-Крыска. Ты из секонда обноски донашиваешь, как крыса с помойки. Да, я тебя трахнул. И что? А кто бы не трахнул, если девка сама на шею вешается? Но я не зоофил, чтобы жениться на Крыске!»

Если что и осталось в разбитом сердце Кристины, то это ненависть к Антону и жалость к себе, такой блёклой, что ни один визажист не смог бы исправить, если бы у нее были деньги на классного визажиста.

Но говорить об этом сильной, уверенной в себе Мире? Единственной подруге, тенью которой она иногда ощущала себя, немного завидуя ее яркости? Ни за что! Ей Крис сказала, что сама рассталась с Антоном, когда застукала его с другой, — дочерью его начальника, как потом выяснилось. Сама. И ни слова о безобразной сцене, когда Крис рыдала перед Антоном и лепетала о своей поруганной любви, о том, что стерпит даже его измену, лишь бы быть рядом и любить его.

И Крис тем более не признается Мире, что ей даже польстило, когда дивий Лорд, — тот высокий мужчина с золотыми глазами, прекрасный настолько, что человеческий разум не в состоянии осознать, — выбрал не красавицу Миру, а ее, бледную моль, Кристку-Крыску. И пусть у нее поджилки тряслись от страха, но она призналась сама себе: этот выбор чуть-чуть поднял ее самооценку.

Около полуночи, когда сериал сменился ночными новостями, метка снова ожила.

Сначала это был просто звук. Тихий, мелодичный звон, похожий на далекие колокольчики или хрустальный перезвон. Он вплетался в гул холодильника и шум машин за окном. Кристина замерла, не донеся кусок пиццы до рта.

— Слышишь? — тихо спросила она.

Мира прислушалась, нахмурившись.

— Нет. А что я должна слышать?

Звук становился громче, обретал ритм. К нему добавился шепот сотен голосов, которые шептали её имя. «Крис-ти-на... И-ди к нам...» Это была та самая песня-призыв, которую она слышала в лесу, и она звучала прямо у неё в голове.

И вместе со звуком пришел Зов.

Это было не желание, а физическая необходимость. Её тело вдруг наполнилось легкостью, мышцы налились нечеловеческой силой. Ей захотелось танцевать. Нет, не просто танцевать — порхать по комнате, касаться потолка, выпрыгнуть в окно и лететь над ночным городом туда, где её ждало нечто прекрасное и правильное.

Она встала. Ноги сами понесли её к окну, за которым на фоне ночного неба фонари высвечивали осенние кроны сквера за окном. «Хоть городской парк, хоть даже двор в час их силы».

— Крис! Стой! — Мира вскочила, преграждая ей путь. — Не надо! Закрой уши!

Но закрывать уши было бесполезно. Зов шел изнутри.

Кристина попыталась обойти подругу, двигаясь с плавной грацией хищника. Её движения были текучими, лишенными суеты. Взгляд серых глаз с золотыми точками был абсолютно пустым и устремлен куда-то сквозь стену дома.

Мира, вспомнив слова Егорыча про соль и железо, схватила первое, что попалось под руку — тяжелую чугунную сковородку, которая стояла на столе после ужина.

— Я сказала, стой! — крикнула она и с размаху опустила сковороду на запястье Кристины.

Удар не причинил боли. Но он сработал как электрошокер. Физический контакт с железом разорвал магическую паутину на секунду. Песня в голове Кристины оборвалась диссонансным визгом. Золотые искры в глазах погасли, возвращая им человеческий, пусть и блеклый, цвет. Наваждение схлынуло.

Кристина пошатнулась и рухнула на диван, словно марионетка, которой обрезали нити. Она

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.