Ирма Давыдова Второй шанс. Выбор.

Глава 3. Подробности.

Кажется, я сижу как на иголках, боясь услышать хотя бы что-то похожее на мой диагноз. Смогу ли помочь этой женщине, вселившись в её тело? Сможет ли вообще хоть кто-то это сделать?

Но, к счастью, Регина говорит о совершенно другой болезни, и только спустя несколько минут я понимаю, что умудрилась слишком сильно сжать ладони в кулаки. Во всяком случае, лунки от ногтей на коже у меня остались.

— Это не было заразным, и скорее просто сидело внутри. Врачи давали положительный прогноз в случае правильного лечения, а то сводилось к приёму таблеток первые пять месяцев, и обязательном санаторном лечении. Свежий лесной воздух, усиленное белковое питание и никаких стрессов. Кстати, именно их и назвали в числе факторов болезни. Даже в карточке так и написали – «вследствие латентного стресса». Хотя лучше бы не говорили…

- Почему? – интересуюсь. – Разве не правильнее знать, из-за чего просел иммунитет?

- Владимир был очень недоволен, - клиентка поджала губы и опустила взгляд. – Мол, у меня же фактически тепличные условия без работы в офисе, и прочего. Я даже в очередях муниципальных поликлиник не стояла, но всё равно не уследила за собой. Мы и знакомым никому про это не рассказывали: лечилась, и всё.

Внутренне хмыкаю: интересные пирожки. То есть, если женщина круглосуточно возится с твоими детьми, носясь от одного кружка к другому, то у неё априори нет проблем по жизни? Кажется, я начинаю заранее предвзято относиться к этому Владимиру.

- Но с остальным вопросов не было, - Регина вскидывает ладони, видимо что-то заметив в моём взгляде. – Муж сразу же оплатил мне санаторий, притом всё было на самом высшем уровне.

- Регина Артуровна, - прерываю, потому что к санаторию мы потом ещё вернёмся. – Скажите, как вы оцениваете свой брак? Хороший, плохой, посредственный – каким он был лично для вас?

- Наверное, хорошим, - женщина в задумчивости пожимает плечами. – Мы всегда очень мирно жили, и даже ни разу не поссорились за все двадцать лет.

- Мирно жили…

Кажется, всё очень плохо. Мирно и без скандалов супруги могут провести долгие годы только если оба уже лежат на кладбище в соседних могилках. Уж извините меня за аналогию, но никакого другого примера просто не привести. Какой бы великой ни была любовь между мужчиной и женщиной, они обязаны пройти период притирки характерами. Но если не ругаться, всё время сглаживая углы, то вместо роста мы получим деградацию в отношениях. То же, что описывает Регина, больше походит либо на полное взаимное равнодушие, либо на то, что кто-то из них с супругом замалчивает проблемы, таща всё на себе. И угадайте с одного раза, о ком я сейчас думаю?

- Мне ведь действительно не на что жаловаться, - меж тем, продолжает размышлять женщина. – Дети – предмет для гордости, дом как образец для подражания. Всё, что мне было нужно, муж покупал. Чего бы ещё хотеть?

Возможно, близости и взаимных чувств, но вопрос клиентки риторический.

- Так что да, скорее всего мой брак можно было назвать хорошим.

- Вы когда-нибудь изменяли мужу?

- Что?!

Удивляется как сама Регина Свиридова, так и Станислав, про которого клиентка наверняка и вовсе забыла: так тихо он сидел за своим столиком позади её спины. Но вопрос, разумеется, с подвохом.

- Спрашиваю, изменяли ли вы когда-нибудь своему мужу, - повторяю терпеливо, словно ничего странного в вопросе и не было. – Какой-нибудь горячий сосед, или тренер в фитнес-центре? Садовник, в конце концов. У вас есть сад?

- У нас… - женщина запинается, но наконец приходит в себя. – Разумеется, я никогда не изменяла мужу! Мне бы такое совесть не позволила.

Или гордость. Ну или воспитание – смотря как это назовёшь.

- А он вам?

Госпожа Свиридова опять собирается возмутиться, но что-то её останавливает. Гордость? Воспитание? Страх?

- Только учтите, мне нужны не ваши мысли, а факты, - добавляю по-прежнему невозмутимо, но и впустив в голос твёрдые нотки. – Можете ли вы быть уверены в своём муже так же, как и в самой себе?

- Я… - Регина запинается и опускает голову. – Я не знаю. Если даже и изменял, то делал это так, что я не была в курсе.

Гостья наша молчит. Молчу и я, раз уж картина брака становится ясна: один решил жениться, чтобы поднять свой статус в глазах общества, а другая – потому что так надо, а родители уже договорились. Двадцать лет эти двое изображали из себя хорошую пару, хотя по факту так и не смогли стать нормальной полноценной семьёй, в которой царят мир, любовь и доверие. Не утверждаю, что я абсолютно права, но другой картины мне не предоставили.

- Регина Артуровна, поведайте нам, почему вы, спустя столько лет, решили, что вам стоит уйти из семьи.

Диагноз и страшная болезнь тут не причём, а любовница у мужа вроде как не появилась, иначе не было бы в голосе клиентки сомнений. Да и сама госпожа Свиридова не влюбилась, раз уж так рьяно изображает из себя оскорблённую невинность от одного лишь вопроса про измену. Тогда что же стало толчком?

- Я ведь уже говорила, что меня определили в санаторий, - продолжает женщина, опять подняв на меня взгляд. – Володенька не поскупился, и там были просто замечательные условия: отдельная комната, лечебная физкультура, прогулки, тренажёры. Да и соседи весьма приятные, хотя в основном взрослое поколение, которым санаторий оплатили состоятельные дети. Про питание и наше развлечение я и вовсе молчу, так как организация оказалась на высоте.

- Как вы восприняли то, что пришлось оторваться от семьи на…

- Почти на год, - подхватывает Регина, а я мысленно присвистываю. – Весь курс там и пробыла, Владимир запретил нарушать режим. Но оно в принципе и правильно, так как мне нужен был определённый климат не на месяц и не на два.

- А семья к вам приезжала? – уточняю, сама с трудом представляя, как бы всё это происходило.

- Да, разумеется, - кивает Свиридова. – Вначале летали ко мне дважды в месяц, останавливаясь на выходные в отеле неподалёку. Потом, правда, стали приезжать пореже…

- Пореже – это сколько?

А то не нравится мне этот опять потухший взгляд.

- Где-то раз в месяц, потом раз в два. А с весны не появлялись и вовсе, но тут я не смогла бы придраться: у Владимира аврал на работе, у Кати сессия, да и Артёмке тоже нужно заканчивать учебный год. Все заняты, от этого никуда не деться…

Ну да, конечно. Так заняты, что за три месяца не нашлось свободных двух дней навестить любимую жену и мать? Ох, кажется, мы прямо сейчас и найдём, где же собака зарыта.

- В итоге выписывалась и возвращалась я сама, меня встретили уже дома.

- Они его хоть не развалили, в ваше-то отсутствие? – интересуюсь, потому как в моём воображении семья нашей потенциальной клиентки – сплошь избалованные создания. И избаловала их сама Свиридова, усаживая к себе на шею и позволяя свесить ноги.

- Не развалили, - теперь она и вовсе смотрит в стол. – Володя пригласил помощницу по дому с проживанием. Это протеже его матери, вроде как дочь её подруги.

- Дочь? А сколько же этой домработнице лет?

- Двадцать четыре.

Отвечают мне совсем негромко. Вот мы и подошли к основной проблеме вплотную.

Глава 4. Домработница.

- До того, как устроиться к нам, Олеся несколько лет проработала барменом, - продолжает Регина, и я её не перебиваю. – Но потом, как я поняла, устала от тяжёлой ночной работы, и мать уговорила её попробовать себя в чём-то другом. Вот она и попробовала.

Некоторое время мы обе молчим, а Стас так и вовсе не думает встревать в разговор. Чем, кстати, слегка удивляет меня. Обычно перед клиентками он превращается в весьма общительную душечку, всеми силами склоняя дамочек к скорейшему подписанию договора, а заодно и перевода энной суммы денег на счёт «Второго шанса». Сейчас же мой начальник словно и вовсе не заинтересован в деле.

- Регина Артуровна, - говорю, потому что нужно сразу обозначить предстоящую форму общения. – Пожалуйста, сейчас не старайтесь выгородить кого-то или вести себя корректно. Мне очень нужны ваши эмоции, иначе просто не смогу помочь.

Женщина сперва смотрит на меня чуть затравлено, но всё же кивает. Вот и хорошо, вот и умничка.

- Знаете, это как в школе, когда ты возвращаешься после больничного, ну или просто выходишь с каникул, а твоё любимое место за партой у окна занял кто-то другой. И ты вроде как смотришь на всё это, иногда даже обращаешься к учителю, а тебе заявляют, что это логично и правильно – менять рассадку в классе, и предлагают занять любое свободное место. Правда свободными чаще всего оказываются предпоследние парты: на последних-то уже сидят двоечники и хулиганы. У них там своя компания, и ты им ни к чему.

- Интересная аналогия, - киваю. Вряд ли сама бы придумала лучше.

- Просто эта Олеся… - короткая пауза. – Я не могу назвать её каким-то там исчадием ада, но предпочла бы, чтобы этой девушки в моём доме не было. Вот только дом, кажется, теперь и не мой вовсе. Вещи лежат не на тех местах, которые я выбирала для них, в холодильнике нынче иной выбор продуктов, а растения дома и в саду посажены совсем другие. Вы, Мира, кстати не угадали – садовником у нас трудится милая старушка, живущая неподалёку.

- И какая она, эта Олеся? - возвращаю разговор в нужное русло, а то знаем мы этих клиенток, которым только дай возможность сменить тему. Сама ведь ровно такая же. – Что в ней такого, раз это смущает вас?

- А вот не могу сказать, - Регина разводит руками. – В принципе, она обычная девчонка чуть старше моей Кати. Волосы русые с мелированием, заурядное лицо, средний рост и обычная фигура. Разве что макияжа перебор, но в двадцать четыре это не особый грех. Она – любительница шорт и коротких юбок, но не прямо чтобы экстремальной длины. Речь… Сленга многовато, но, опять-таки, возраст…

- Но...?

Потому что всегда есть это «но».

- То, как она общается со всеми моими домочадцами, и как они реагируют на неё – вот что мне совершенно не нравится. Можете считать это ревностью и собственническими чувствами, но меня раздражает то, что вижу. Раздражает, что Катя прислушивается именно к ней, Олесе, а не родной матери. Раздражает, что Тёмка ловит каждый её взгляд, стараясь выслужиться. А что Володя спускает этой девице всё с рук, и вовсе бесит.

- Скажите, Регина, а как давно вы вернулись домой?

Этот вопрос критически важен, потому что наша потенциальная клиентка может элементарно пороть горячку. Год на её месте был кто-то другой, и за неделю или даже две всё не вернётся на круги своя. Она говорила, что всю весну пробыла в санатории, вернувшись уже в этом сезоне, но лето – понятие весьма размытое.

- Почти полтора месяца назад, - признаётся женщина. – Я понимаю, к чему вы клоните, и не стала предъявлять претензии с порога. Да и сейчас не предъявляю, но эта Олеся… она будто метит на моё место.

В принципе, ожидаемо. Карьерный скачок из няни или горничной в жёны богатого хозяина описан в каждом втором любовном романе или сериале. Тем более, когда девушка только устраивалась на работу, в доме уже не было хозяйки. За столько времени молоденькая домработница просто успела вжиться в роль.

- Вы говорили об этом с мужем?

- Не так откровенно, как с вами сейчас, - Регина мотает головой. – У нас это не принято. Просто упоминала какие-то моменты, которые меня задели. К примеру, мои платья – они висят не так, как раньше. Притом дело не в химчистке: их явно мерили, а то и носили. Или украшения – с ними такая же история. Но когда я сказала об этом Володе, он просто отмахнулся. Мол, не убудет с меня, если девочка что-то там просто посмотрит. А её отношение к нему и детям? – о, кажется кто-то входит в раж ябедничества! Уже и глазки загорелись, и румянец проявился на щеках. – Это ведь совершеннейшее панибратство! Дети относятся к ней как к равной подружке. И мужа моего она называет просто по имени, хотя ко мне всегда обращается ещё и с отчеством. Но поверьте, это её «Регина Артуровна» звучит вообще ни разу не вежливо, зато «Владимир»…

Госпожа Свиридова не договаривает, просто поджимает губы.

- А вы бы хотели вернуть всё как раньше? – уточняю. – Во времена до болезни, и чтобы больше Олеси в доме не было. Или в вас в первую очередь говорит зависть, что так и не смогли выстроить подобных отношений со своей семьёй?

Стасик очень выразительно прокашливается, а глаза Регины Свиридовой расширяются от удивления. Знаю, что веду себя грубо. Но бывший шеф ведь сам сказал, что очень может быть мы просто отделаемся разговором, за который мне всё равно заплатят. Не так, как за перемещение, разумеется, но и то хлеб. И что женщина пришла к нам скорее как к психологам, а в моей работе попросту не будет смысла.

Но Свиридова опускает взгляд и медленно качает головой. Мы переглядываемся со Стасом, но оба молчим. Сейчас всё будет зависеть от клиентки: станет она действующей или так и останется потенциальной. И если да, чего конкретно хочет. Мы брались за то, чтобы отомстить неверным мужьям не раз и не два, но мстить целой семье из-за чьих-то там капризов будет явным перебором. Скучно, мелочно, противно. В общем, не наш формат работы.

Пауза затягивается, но наконец Регина собирается с мыслями. Поднимает на меня свои глубокие глаза, в которых не обида – тоска, и начинает говорить.

- Нет, Мира. Сколько к себе не прислушиваюсь после ваших слов, но это не ревность или зависть. Скорее моё состояние можно назвать грустью из-за упущенных возможностей. И знаете, - тут же продолжает она, - тот год в санатории стал, кажется, лучшим в моей жизни.

Мы вновь переглядываемся с шефом, но в этот раз причина другая. Сдаётся мне, что оба поспешили с выводами, и дослушать, что же нам расскажет госпожа Свиридова, становится интересно.

Глава 5. И чуть-чуть ностальгии.

- Основной контингент там – очаровательные старушки и старички, - продолжает Регина Артуровна. – Кто-то с таким же диагнозом, как у меня, но многие приехали просто подлечить здоровье и приятно провести время. И в своём большинстве они разительно отличаются от тех, которые сидят на лавочках рядом с подъездами многоэтажек и перемывают кости соседям. Жизнь этих людей проходила интересно, ярко и запоминающееся. И свою старость они хотят прожить так же достойно: спокойно ли и безмятежно, или добавив нотку приключений, но факт остаётся фактом. А когда ты погружаешься в такую атмосферу с головой, раз уж вы оказались заперты на одной территории, то рано или поздно твоё мышление начинает меняться.

На лице женщины появляется лёгкая улыбка, а взгляд превращается в мечтательный. Я видела такое не раз, когда клиентки начинали вспоминать о каких-то дорогих для их сердца вещах. Правда обычно это были совместные годы с любимым мужчиной, что-то из жизни детей, или хотя бы обожаемое всеми фибрами души дело. А вот у Свиридовой тем самым лучиком света оказался год, проведённый с посторонними людьми. Печально это как-то…

- Было там, разумеется, и несколько моих ровесников. К примеру, один бизнесмен, который категорически отказывался с кем-то общаться, и в гостевую приходил всегда с ноутбуком и телефоном, подтверждая какие-то сделки по купле-продаже. К слову, процесс выздоровления у него шёл довольно медленно. Ещё была девушка немногим старше моей Кати, которую подкосила защита докторской. Ой, погодите! Если докторская, значит всё-таки существенно старше?

Свиридова вскидывается, но я только улыбаюсь с извинением. Не было в моей жизни каких-либо научных защит, так что понятия не имею, когда всё это происходит.

– Ну да и ладно. В общем, компания была, конечно, разношёрстной, но молодёжь, к коей причисляли и меня, обычно всеми силами старалась завершить лечение как можно скорее и вернуться домой, особо ни с кем не сближаясь. А вот мне нравилось в санатории, и я с огромным удовольствием присоединялась и к играм в маджонг после завтрака, и к послеобеденным прогулкам со скандинавскими палками, и к вечерним посиделкам, во время которых старшее поколение что-то ностальгически припоминало из своей жизни. Я словно погружалась в мир историй, сказок и рассказов, юмористических или страшных, и мне это безумно нравилось. Так сильно, что во время приезда семьи испытывала жгучий стыд. Вроде бы как надо уделить им время и рассказать, как сильно соскучилась, но вместо этого я только и думала, не пропустила ли чего интересненького, или кто вместо меня играет этим вечером партию.

- Подозреваю, вы не особо-то и огорчились, когда семья перестала приезжать, - упоминаю словно бы вскользь, но получаю в ответ мягкую улыбку.

- И без того понятно, что мы стали совершенно посторонними друг другу людьми. Но знаете, Мира, там, в уютных стенах среди многолетних деревьев я смогла переосмыслить свою жизнь. И поняла, как много всего упустила.

Опять у нас возникла пауза, но на этот раз понятливый Станислав принёс новую порцию мятного чая, и даже расщедрился на овсяное печенье. Регина отломила кусочек от ближнего к себе кругляша, но хрумкать им не стала. Зато наконец собралась с духом, чтобы продолжать.

- Мне сорок пять, я уже говорила. Кто-то к этому возрасту становится именитым профессором, совершая научные открытия. Кто-то создал собственный бизнес. У кого-то среди заслуг есть написанные книги, нарисованные картины, созданные по их рецептам блюда. Но что же к этому возрасту появилось у меня?

Порывистый вздох, и вот лицо Регины становится строже.

- Я так и не сделала карьеру. После университета устроилась помощником руководителя по протекции отца, но по карьерной лестнице, само собой, не поднялась. Папа так и говорил моему нанимателю, мол, ей бы просто пересидеть до замужества, и меня заранее списали со счетов. Я и сама себя списала… Замужество? Ну да, вышла замуж, план-минимум с двумя детьми разного пола выполнила. И что? Катерине я уже давно не нужна как мать, и явно не гожусь в подруги: что она сможет почерпнуть у матери-домохозяйки? Артём и вовсе равняется на отца, и как показывает практика, прекрасно может обойтись без меня. Да и Володя… Мы так и остались с ним просто мужем и женой, которых в своё время свели вместе родители. Такого, как описывается в любовных романах, в моей жизни никогда не было. Вот и получается, что я за свои сорок пять, из них двадцать в браке, я не имею совершенно ничего. Чистая трудовая, ноль интересов по жизни. Мне даже самой с собою скучно, что говорить про остальных…

- А вы не говорили с мужем о том, что хотите расти? – уточняю у женщины, пока она не закопалась в жалости к себе по самую макушку. – Что вам нужно какое-то хобби, увлечение, работа?

- Говорила, - пожимает Регина плечами. – Но, видимо, слишком уж мягко и ни на чём не настаивая. Не привыкла я перечить мужу, да и у нас в семье это не было принято. Но Володя всегда говорил, что я могу заниматься чем хочу, лишь бы это не мешало моим обязанностям жены и матери.

Удобно устроился, нечего сказать. Интересно, как в представлении этого мужчины его супруга стала бы чем-то заниматься? К примеру, у неё по графику урок макраме, но в это же время проходит кружок спортивной стрельбы у ребёнка. Ночами смотреть лекции? Нет, снова не подходит – ночами-то жена не может быть себе предоставлена.

- Одно время я всерьёз увлеклась созданием тортиков, и даже сделала несколько штук на заказ, - Свиридова улыбается чуть ностальгически, но снова грустно. – Но когда муж об этом узнал, очень ругался. Мол, он зарабатывает огромные деньги не для того, чтобы соседи пальцем показывали на него и судачили о том, что жена стоит у духовки за копейки.

За тортики, кстати, обидно. Хороших кондитеров днём с огнём не сыщешь, а их контакты передаются из уст в уста. Я в своё время так и не нашла никого поблизости, пришлось осваивать выпечку самой.

- Ещё я очень хотела завести себе собаку, но у Володи аллергия на шерсть. К тому же, кто будет выгуливать её, когда я занята?

- Дети, к примеру? – уточняю, потому что не могу сдержаться. – И это поможет им стать более ответственными.

Регина снова вздыхает, и мне становится даже по-человечески жалко женщину. Она словно птица, запертая в золотой клетке без права на полёт. Вот вам, кстати, и стресс, который годами задавливали в себе, а он в итоге вырвался болезнью. И хорошо хоть такой, а не чем похуже!

- В общем, старушек своих я оставляла с тоской. А ещё они взяли с меня обещание, что наконец-то начну жить полноценной жизнью, потому как что я им могла рассказать в ответ на их истории? Про серые будни домохозяйки, в которых дни недели отличаешь только по тому, какой у твоего ребёнка сегодня кружок? Но обещание своё я не сдержала, ведь всё вернулось на круги своя. Вернее, даже не вернулось, раз уж теперь в доме есть и Олеся.

- Которая может послужить отличной причиной для развода?

Ляпаю это до того, как соображаю, что стоило бы обождать. Клиентка сама должна об этом сказать. Или и вовсе опровергнуть мою мысль, предложив свой вариант. Но Регина не обижается, а даже становится более собранной.

- Не то, чтобы я хочу выставить домработницу главной проблемой, но действительно планирую уйти. Конечно, половину имущества Владимир мне не отдаст, но что-то да перепадёт. Но, повторюсь, мне уже сорок пять. Огромная часть жизни закончена, и я не хочу, чтобы остаток был таким же унылым. Хочу как те мои взрослые подруги и друзья, вспоминать прожитые годы с теплом и улыбкой.

- А если не получится?

Потому что действительно может не получиться. Тыкаешься везде, пытаешься найти себя, а потом понимаешь, что раньше было лучше.

- Зато я хотя бы попытаюсь.

Мы смотрим друг другу в глаза, и я задаю последний кардинально важный для себя вопрос. Который, разумеется, с подвохом.

- Регина Артуровна, а вы не рассматривали вариант, когда начнёте жизнь заново, но в своей же семье?

Я знаю ответ на вопрос, но сейчас важно именно мнение клиентки. Она же опять улыбается этой своей грустной улыбкой, которую так и хочется стереть с лица. Эта женщина вообще умеет смеяться или радоваться по-настоящему?

- Новых отношений со старыми людьми не построить, - говорит мне Свиридова. – Даже если допустить крохотный шанс, что Володя не отмахнётся от моих просьб со словами, что я бешусь с жиру пока он трудится в поте лица, все слишком крепко прикипели к прошлому сценарию. Двадцать лет быть удобной – это вам не шутки, и даже если сперва что-то там и пообещают, очень быстро вернут меня в прежнюю колею. Или я сама вернусь, сломавшись.