Ирина Юльевна Енц Путь Велеса. Книга третья из цикла «Пределы»

Глава 1

Юрка сидел в парке возле университета на деревянной скамейке, выкрашенной в ярко-красный цвет. Пинал жёлтые опавшие листья одной ногой и размышлял. Горькие мысли его одолевали, но он старался найти хоть какой-нибудь, самый незначительный, повод для оптимизма. И не находил.

Летний отпуск, который они решили провести все втроём – он, его невеста Татьяна и подруга детства Анна, – окончился трагедией. Они попали в немыслимый переплёт, из которого без потерь выбраться не удалось. Анна ушла в неизвестность, пожертвовав собой и уведя в ловушку их давнего «знакомца» Иршада, обладающего поистине колдовскими силами.

Да, теперь этот старый гад уже никому не угрожал. Но цена такому «не угрожал» была слишком велика.

При воспоминании о прошлых событиях Юрик, не удержавшись, заскрипел зубами – и тут же разозлился сам на себя. Чего сейчас-то уж злиться! Всё без толку. Нет их любимой Нюськи, и он не знал, как можно это изменить. Его подруга Татьяна, в отличие от него, упорно не верила в необратимость произошедшего. Если разговор заходил об этом, она начинала горячиться, хмурить брови и шипеть на него рассерженной кошкой, уверенная, что всё можно исправить. Юрик бы очень хотел в это верить. Он был убеждён, что Нюська жива, вот только…

Додумать он не успел.

Из дверей медицинского университета вышла Татьяна. Он мгновенно позабыл о своих размышлениях и залюбовался девушкой. Стройная, высокая, с чуть вздёрнутым носом и огромными серыми глазами, обрамлёнными густыми чёрными ресницами, она спускалась по ступеням легко, будто и не касаясь их. Во взгляде читалась суровая решительность – словно она не на свидание спешила, а на бой с невидимым врагом. На светлых волосах, собранных в «конский хвост», сидел лихо заломленный малиновый берет, который необыкновенно ей шёл. Малиновый плащ, чёрные ботики и сумочка создавали цельный, элегантный образ.

У него мелькнула глупая мысль – как так вышло, что такому балбесу досталось такое счастье? Он машинально провёл рукой по короткому ёжику волос и поправил воротник куртки, с грустью отметив, что его скромная синяя брезентовая куртка и расхлябанные ботинки вряд ли соответствуют облику этой дивы.

Татьяна спустилась с крыльца и на мгновение замерла, выискивая его глазами. Он махнул рукой, и она быстро направилась к нему, по пути небрежно чмокнув в щёку и тревожно оглянувшись.

– Что-то случилось? – насторожился Юрка.

– Всё нормально, – бодро ответила она. – Ну что? Какие планы?

Но её взгляд говорил обратное. Юрик это понял, но вопросов задавать не стал. Подхватил её под руку и повёл по бульвару, обрамлённому старыми клёнами.

– Мозги мне не морочь… Говори, что случилось. Люди кругом – сразу засекут.

– А ты быстро соображаешь…

– Не жалуюсь. Так что у нас опять?

– Я сейчас возле деканата встретила Акку…

Юрка сбился с шага.

– Кого?..

– Кого слышал.

Акка был из команды их врагов. Потомственный шаман, исчезнувший тогда вместе с остальными. Они давно списали его со счетов – и вот теперь…

Юрка с трудом вернул на лицо беспечное выражение.

– Предлагаю сесть где-нибудь в кафе и всё обсудить. Ты думаешь, за нами следят?

Татьяна только презрительно фыркнула.

Народу на бульваре было немного. Осень в этом году выдалась переменчивой и неуютной, словно под стать их настроению. Они быстро вышли к небольшой площади и свернули к приземистому серому зданию с неброской вывеской «Под шпилем».

Когда-то здесь стоял купеческий особняк со шпилем на крыше, но война не пощадила его. От дома остались лишь каменные лабазы с толстыми стенами, в которых теперь ютились магазинчики и это самое кафе.

В зале было немноголюдно. Два подвыпивших парня приставали к официантке у стойки. В глубине сидела молодая пара, полностью поглощённая друг другом. У входа за маленьким столиком неопрятный старичок жадно ел чебурек, запивая его мутным кофейным напитком.

Юрка невольно задержал на нём взгляд. Ничего подозрительного – и всё же почему-то старичок ему не нравился.

Они устроились у окна за столиком с клеёнкой в красную клетку. Официантка нехотя подплыла к ним, деловито щёлкая карандашом.

– Четыре чебурека, два томатных сока… – Юрка вздохнул. – И два салата «Здоровье», и чай.

– Тут кругом такое творится, а ты всё о еде, – буркнула Татьяна.

– Прости… – Она закрыла лицо ладонями. – Когда я его увидела, чуть в обморок не упала. Не знаю, радоваться нам или бояться…

– Даже если он что-то знает, – вздохнул Юрка, – помогать нам он точно не станет. Он был на стороне Иршада. И Сурма сказал, что вариантов нет…

Сурма – хозяин хутора, мудрый и суровый старик из племени Чуди Заволочской, умевший куда больше, чем позволяла современная наука. К нему они и собирались вернуться.

– А я академ взяла… – вдруг сказала Татьяна. – По семейным обстоятельствам.

– Так это же здорово! – вырвалось у Юрки.

– Тише ты…

– Я и сам хотел об этом попросить. Нам надо возвращаться к Сурме. Как можно скорее.

– А работа?

– Отпуск за свой счёт… А весной меня в армию забирают. – Он посмотрел прямо. – Ты меня будешь ждать?

– Конечно, буду… Просто не думала, что так скоро.

Из кафе они вышли, не замечая ничего вокруг. Старичок у входа проводил их долгим, странным взглядом.

Потом было кино – «напоследок, перед медвежьим углом». Места – в заднем ряду. В зале было немного людей. Через два кресла от них сидела девушка в таком же малиновом берете. Татьяна сердито сдёрнула свой и затолкала его в карман. Юрка лишь усмехнулся.

Фильм оказался совсем не про любовь. Но им было не до того.

Посреди сеанса Татьяна шепнула: «Я сейчас», – и вышла. Юрка смотрел на экран, где скакали лошади и свистели стрелы, и думал, что всё обязательно будет хорошо.

Кто-то слегка толкнул его в спину, проходя по ряду, бормоча извинения. Юрка не обернулся.

Через минуту Татьяна вернулась. Усаживаясь, она машинально покосилась на девушку в малиновом берете – и вдруг напряглась.

– Всё нормально? – прошептал Юрка.

Ответа не последовало.

Татьяна осторожно подошла ближе и дотронулась до её руки. В тот же миг отдёрнула пальцы, будто обожглась.

Юрка подскочил к ней.

– Она… – прошептала Татьяна, прикрывая рот ладонью. – Она мертвая…

Глава 2

Милицию они дожидались в фойе кинотеатра. Билетёрша – старенькая сухонькая бабулька в форменном халате мышиного цвета и с «фигушкой», скрученной из седых волос на затылке, – сидела неподалёку и, недовольно поджав губы, поглядывала на ребят с непонятным укором.

Говорить ни о чём не хотелось. У Юрика в голове крутилось только одно: «Танька сняла берет, такой же, как и у той…»

Он покосился на подругу. Татьяна сидела выпрямившись, словно позировала перед фотокамерой в салоне. Голова поднята, взгляд серых глаз суров и устремлён куда-то перед собой, в пустоту, губы поджаты почти в точности, как у бабульки, что косилась на них с таким видом, будто именно они были виноваты в случившемся. Только судорожно сжатые в «замок» пальцы выдавали напряжение, в котором Танька пребывала.

С момента, как они обнаружили мёртвую девушку, Татьяна не проронила ни слова. А у Юрки мысли в голове метались, как оголтелые. Выстраивалась логическая цепочка: Акка возле Татьяниного деканата, девушка в точно таком же берете, что и у его подруги, человек, прошедший за его спиной с невнятными извинениями. Получалось страшненько, но не до конца понятно. Если за ними началась охота – почему тогда не тронули его? Почему убили ту, неизвестную? Сначала он подумал, что хотели убить Татьяну и просто перепутали. Но при более здравом размышлении эта версия рассыпалась. Эти шаманы, колдуны или как их там – взяли и перепутали? Глупости. Быть того не может.

А вот в том, что появление старикашки и убийство в кинотеатре были связаны, он не сомневался ни на секунду.

Скрипнула двустворчатая дверь, ведущая из кинозала, и к ним подошёл мужчина средних лет. Мешковатый коричневый костюм, красные, воспалённые от недосыпа глаза, усталый, равнодушный взгляд.

– Следователь такой-то… – невнятно пробормотал он фамилию. – Это вы нашли покойницу?

Татьяна, словно очнувшись, торопливо кивнула. Юрка коротко подтвердил:

– Мы.

Мужчина достал блокнот и присел на одно из кресел.

– Мне нужны ваши данные. Паспорта с собой?

Когда с формальностями было покончено, он задал следующий вопрос:

– С покойной были знакомы?

Ребята замотали головами. Следователь что-то чиркнул в блокноте и поднялся, собираясь уходить.

Юрка растерялся. Порывисто вскочив, он шагнул к нему:

– Простите… А вы не будете писать протокол? Ведь произошло убийство!

Тот резко повернулся:

– Кто вам сказал, что убийство? Обыкновенный сердечный приступ.

Смерив парня насмешливым взглядом, буркнул:

– Поменьше детективов читайте, молодой человек.

И торопливо направился к выходу.

Юрик остался стоять, растерянно глядя ему вслед. Он даже не заметил, как подошла Татьяна.

– Приступ?.. – проговорила она с нарастающим раздражением. – Он сказал «приступ»?

Мотнула головой, отбрасывая со лба прядь волос:

– Угу… Как же!

Повернулась к Юрке, зло сверкая глазами:

– Ты что, ему поверил?!

Юрик пожал плечами:

– А что, если и вправду… Просто после всего, что с нами произошло, мы кругом видим врагов и заговоры. А всё может быть намного проще.

– Не говори ерунды! – отрезала Татьяна. – Скажешь, Акка в университете мне тоже померещился?

Сказано это было таким тоном, что готовое сорваться «а почему нет?» застряло у Юрки в горле.

– Пойдём отсюда… – потянула она его за руку. – Хватит с меня кино. Нужно кое-что обсудить.

На улице уже наступила ночь. В свете фонарей бульвар, обсаженный старыми клёнами, казался волшебным коридором. Влажный воздух пах терпкой горечью осеннего увядания. Золотые листья тихо шуршали под ногами.

– Что думаешь? – спросила Татьяна. – Приступ или её всё-таки убили?

Юрка вздохнул:

– Думаю, убийство. Но не уверен, что это связано с нами.

– Юрик! – зло фыркнула она. – Ты прекрасно знаешь, что связано! На ней был такой же берет. Скорее всего, хотели убить меня. А то, что следствие считает это «приступом», говорит лишь об одном: наши враги перешли в наступление. И это не обычные убийцы.

Юрик покачал головой:

– Скорее всего, ты права… но не во всём.

Он обнял её за плечи:

– Это похоже на акт устрашения. Нас толкают в нужную им сторону. К Сурме. Но зачем – я пока не понимаю.

– Тогда, может, не стоит ехать? – оживилась Татьяна.

– А если я ошибаюсь? – тихо возразил он. – Если они просто хотят нас убрать?

Она промолчала.

– Одно знаю точно, – добавил Юрка. – Тебе нельзя возвращаться в общагу одной.

Они дошли до остановки.

– Вот что… Сейчас едем к тебе в общагу. Ты быстренько собираешь вещи, а потом – ко мне. Ночью уходит поезд до Ленинграда.

При слове «поезд» Татьяну передёрнуло.

– Ну уж нет! Хватит с меня поездов. Я больше не собираюсь прыгать на ходу или лазить через окна. Лучше на автобусе.

Юрик спорить не стал. В чём-то она была права. Их последнее путешествие по железной дороге закончилось, мягко говоря, скверно. А «мягко» ему сейчас не хотелось. Хотелось завернуть что-нибудь покруче – но он сдержался. Только кивнул.

Ну что ж… на автобусе так на автобусе. Главное – уехать подальше от всех шаманов и их прихвостней. А что таковые наверняка имеются, он не сомневался.

Возле Татьяниного общежития ещё бродила молодёжь. Осенний вечер был хорош. На ступенях крыльца сидели ребята с гитарой, пели вполголоса. В скверике гуляли парочки, слышался смех.

А у Юрика на душе снова был мрак. Живут же люди… Влюбляются, гуляют, строят планы. А они с Танькой – словно загнанные звери. Опять в бега. И конца этому не видно.

Он стиснул зубы и вспомнил Нюську. Её насмешливый голос прозвучал внутри:

«Война план покажет. Главное – вперёд!»

Ну что ж… вперёд так вперёд.

Они не заметили, как со скамейки под рябиной поднялась сгорбленная фигура. Старик глядел им вслед и усмехался.

– Ну вот и славно… Всё идёт по плану…

Им повезло. Когда они приехали на автовокзал, последний автобус до соседнего областного центра отправлялся через пятнадцать минут. Быстро купили билеты и устроились на мягких креслах почти в самом конце автобуса. На передние места билеты тоже были, но Юрка предпочёл держать всех пассажиров на глазах. Мало ли… Тревожное чувство его не покидало от самого общежития.

Пока добирались до автовокзала, он старался не крутить головой по сторонам уж очень явно. То «развязавшийся» шнурок на ботинке «завязывал», присев на корточки, то лямки на Татьянином рюкзаке подтягивал. Он и представить не мог, что на ходу способен придумать массу вот таких, казалось бы, совершенно бытовых моментов, чтобы незаметно проследить за тем, не следует ли кто-нибудь за ними.

Разумеется, Татьяна обратила внимание на его неброскую суету. Но, умница, выяснять во всеуслышанье, что на него нашло, не стала. Покосилась на друга и, чуть скривив губы, спросила деловито:

– Результат?

Юрка усмехнулся, порадовавшись такому самообладанию подруги. Не каждая девушка сможет вот так, без истерик и лишней суеты, себя вести после того, как обнаружит труп в кинотеатре, не говоря уже обо всей ситуации в целом.

Он, улыбнувшись, словно собирался сказать ей комплимент, ответил коротко:

– Пусто…

Впрочем, это его «пусто» вовсе не означало, что за ними никто не следит. И это понимали они оба. Только когда полупустой автобус покатил по ночным улицам спящего города, Юрка с некоторым облегчением выдохнул. Пассажиров в автобусе было немного, и, на первый взгляд, никого особо подозрительного они не заметили: трое молодых девчонок, которые тут же стали укладываться спать на свободных местах; один пожилой дядечка с рюкзаком и рыболовными снастями; мамаша с ребёнком – вот и все пассажиры. Подумать на кого-то из них, что они являются вражескими шпионами, было всё равно что признать собственную паранойю.

Татьяна, положив Юрке голову на плечо, задремала, тихонько, словно маленький котёнок, посапывая во сне. И у Юрки почему-то вдруг сжалось сердце. Когда же это кончится, чёрт бы всех побрал?! Тихий шепчущий голос прозвучал внутри его сознания: «Всё только начинается…» Юрик чуть не выругался вслух. Покосился на подругу – не разбудил ли своими мыслями? Нет, Татьяна по-прежнему спала. А вот к нему сон никак не шёл. Он постарался успокоиться: несколько раз вдохнул и выдохнул, стараясь этим своим «тренингом» не потревожить девушку.

Итак… Начнём сначала. Нюська пропала. Точнее, даже не так – она ушла. Ушла в непонятный мир, уведя за собой этого проклятого Иршада вместе со всей его шайкой. Сурма сказал, что из Пределов нет выходов. Это давало гарантию, что они не увидят больше этого чёртова колдуна. Но и Нюська оттуда выбраться не сможет. А вот в это он упорно не верил. Нюська – да не сможет?! Быть того не могло!

Он знал свою подругу детства чуть ли не с самых пелёнок. Можно сказать, вместе на горшках сидели. Вместе им довелось пережить трагические события в детстве – потерю родителей. У Юрки умерла мать, а у Нюськи – отец. И он знал по себе, каких сил и боли им это стоило. Но смогли. Не сломались, не замкнулись в себе, не злясь на весь мир из-за несправедливости судьбы. А ещё Нюська никогда не оглядывалась назад, не сожалела и не страдала о прошлом, о том, чего нельзя изменить, подходя ко всем тяготам жизни с ироничной насмешкой. Эта особенность её характера не раз и не два позволяла им выпутываться из всех трудностей и неприятных ситуаций. И сейчас он не верил, что она вот просто так смирится с произошедшим и не попробует найти выход.

Он сдержанно выдохнул и прикрыл глаза. Казалось, только на одно мгновенье. И тут же услышал, как ему кто-то на ухо прошептал: «Опасность…»

Юрка встрепенулся, открыл глаза. Татьяна, неудобно свернувшись калачиком на тесном сиденье, спала. За окном в предутреннем сумраке по обочинам мелькали деревья. Он огляделся по сторонам – ничего необычного. Напарник водителя дремал на переднем сиденье, вытянув вперёд ноги. Остальные пассажиры тоже спали, устроившись кто как смог. Он сдержанно выдохнул, стянул с себя куртку и укрыл ею Татьяну, стараясь не потревожить девушку неосторожным движением.

Опасность… Где? Какая? Нет, это просто его взбудораженное сознание. Он по-прежнему был уверен в правильности принятого решения. Пускай какие-то неведомые враги и пытались их направить на этот путь, но Сурма был единственным из тех, кого они знали, кто мог бы их защитить или, по крайней мере, посоветовать, как им жить со всем этим дальше. Да ещё, пожалуй, тот странный парень с зелёными глазами – Марат, кажется. Он был другом, ну, может, не другом в полном смысле этого слова, а просто соратником Сурмы. Тогда он их сильно выручил, когда на них с Татьяной навалилась эта кодла с шаманом Аккой во главе. А ещё был рядом, когда всё это случилось с Нюськой. И Юрке показалось, что он знал что-то такое…

Он не успел додумать эту мысль, потому что автобус стал тормозить. Юрка услышал, как водитель недовольно пробурчал:

– Что за чёрт!

Его напарник тут же проснулся и спросил:

– Иваныч, в чём дело?

«Иваныч» сердито ответил:

– Да вон… Посмотри сам. Дорогу, кажись, завалило…

Юрка поднялся со своего места и прошёл по проходу вперёд. В свете фар, прорезающих лезвиями темноту, он увидел несколько елей, лежавших на мокром асфальте поперёк дороги. По ту сторону стоял старый зилок аварийной службы с оранжевыми мигалками поверх кабины. Несколько человек с бензопилами копошились среди хвойных лап.

Автобус чуть дёрнулся и встал. Водитель опять пробурчал, ни к кому не обращаясь:

– Всё, курим… Опять из графика выбьемся. Чёрт! Плакала наша премия!

Напарник попытался его утешить:

– Да ты чего, Иваныч! Это ж не наша вина. И поломок не было. Стихия. А против стихии мы не попрём.

Водитель зло огрызнулся:

– Ага… Ты это про стихию нашему замдиректора задвинь – он проникнется! График есть? Есть! Не вписались? Не вписались! А причина никого не волнует. Помяни моё слово – премию срежет, гад!

Они продолжили дискутировать на эту тему, а Юрка их уже не слышал. У него вдруг похолодело под ложечкой, а по спине поползли противные мурашки. Он вцепился в поручень ближайшего сиденья так, что заломило пальцы. И, будто наяву, в ушах прозвучал странный шёпот из недавнего сна: «Опасность…»

Первой же мыслью было – схватить Таньку и бежать. Голос разума ехидно спросил: «Куда? Зачем? От кого?» Он выдохнул, только сейчас поняв, что всё это время сдерживал дыхание. А и правда… Ничего опасного в этой ситуации, казалось бы, и не было. В их местности такие завалы случались нередко: влажная почва, у молодых елей корневая система слабая и всё такое. Любой сильный ветер – и готово.

Но внутри у него уже всё начинало вибрировать от нехорошего предчувствия. Сильный ветер… Хм… А когда это был такой сильный ветер, чтобы деревья валило? Хотя, конечно, ураганы проходили полосой, но… вот именно. Что за ураган такой, который свалил только два дерева? А остальные что? Выходит, устояли, да?

Он подошёл поближе к водителю и его напарнику и, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно, спросил:

– Чего случилось, мужики?

«Мужики» глянули с некоторым недоумением на парня, которому не спалось. Один из них, напарник водителя, с ухмылкой ответил:

– А сам-то не видишь? Завал на дороге.

Юрка, изображая не совсем умного, попробовал пошутить:

– А чего, партизаны что ли лютуют?

Мужики переглянулись между собой. Их взгляды были словно бегущая строка: мол, что взять с дурака? Но напарник всё же ответил:

– Ветром повалило…

Юрке бы заткнуться, но он продолжил испытывать терпение водителей, проговорив с деланным удивлением:

– Это что ж получается, я весь ураган проспал?..

А вот эти слова заставили мужиков насторожиться. Они опять переглянулись: водитель – сурово нахмурив брови, а его напарник – несколько растерянно. Через несколько секунд он произнёс с недоумением:

– А ведь и правда, Иваныч… Ветра-то и не было никакого…

Иваныч фыркнул с насмешкой:

– Ага… Партизаны! Так заму в объяснительной и напишем.

Напарник, хлопнув Юрку по плечу, негромко рассмеялся:

– Ну ты, парень, даёшь…

Но Юрке смешно совсем не было. Он продолжал внимательно всматриваться вперёд, сквозь лобовое стекло, стараясь выискать хоть малейший намёк на ту самую опасность, которая ноющей занозой сидела у него в голове. Но она, зараза, куда-то спряталась и показываться никак не желала.

Тогда он опять обратился к водителям:

– Ну, раз нам ещё здесь стоять, может, откроете двери? – и поспешно пояснил: – Воздуха свежего глотнуть, да ноги хоть маленько размять.

Неожиданно суровый Иваныч согласно кивнул:

– А и правда… Парень-то прав. Чего сидеть-то? Они ещё с час, а то и больше провозятся, – кивнул он в сторону аварийной машины. И, обращаясь к напарнику, предложил: – Пошли, Лёха, покурим на свежем воздухе, что ли…

Двери тихонько зашипели и открылись. Прохладный осенний воздух ворвался в автобус, принеся с собой запах хвои и грибной прели.

Юрик чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда на его плечо легла Татьянина рука. Он, поглощённый поиском непонятной опасности, и не слышал, как она подошла. Тихо, немного заспанным голосом, спросила:

– Что случилось?

А Юрку будто кто в бок шилом толкнул. Он решительно повернулся к ней и свистящим шёпотом проговорил:

– Берём рюкзаки и уходим. Сейчас же!

Другая бы на Татьянином месте начала ненужные пререкания или вопросы, но то – другая бы. Татьяна, по-солдатски, молча развернулась кругом и быстро направилась к своему месту. Одним рывком вытащила рюкзак из-за соседнего сиденья, сгребла рукой растрепавшиеся волосы и туго затянула их в хвост на затылке.

Юрка, не сдержав восхищения, быстро поцеловал её в щёку, прошептав:

– Умница моя…

Татьяна только хмыкнула в ответ. Но по её взгляду было понятно, что похвала Юрки ей была приятна.

Водители, отойдя от автобуса к самому завалу, о чём-то оживлённо разговаривали с рабочими. И на то, что двое пассажиров в это время выбирались из автобуса, никто внимания не обратил. Татьяна уже спускалась по ступеням, отдав свой рюкзак ожидавшему внизу Юрке, как впереди мелькнули фары – к завалу подъехала ещё одна машина.

Хлопнули дверцы, и из неё выбрались три человека. В сполохах аварийных фонарей разглядеть их было трудно, да Юрка и не пытался. Сердце забилось сильнее, пытаясь выскочить из горла. Он почти сдёрнул Татьяну со ступеней и потащил её назад, надеясь, что автобус прикроет их от взглядов вновь прибывших. А то, что эти самые «вновь прибывшие» – именно по их душу, он, почему-то, уже не сомневался.

Но долго оставаться на дороге было опасно. Юрик стал озираться, прикидывая, в какую сторону им лучше бежать. Разницы особой не было. Лес стоял по обе стороны одинаково отстранённо-холодный, промокший от недавнего дождя. Но Юрке чем-то приглянулся мелкий ельник справа от дороги.

Низко пригибаясь, всё ещё держа Татьяну за руку, он быстро стал продвигаться в выбранном направлении, надеясь, что их манёвр не будет замечен приехавшими. Забравшись в гущу молодых ёлочек, он присел и, отведя колючие влажные лапы, стал наблюдать, что же будет дальше. У него даже мелькнула мысль – а не сглупил ли он?

Но вот они увидели, как два человека направились прямиком к автобусу. Татьяна жарко зашептала ему в ухо:

– Ты думаешь, за нами?

Юрка мельком отметил, что страха в её голосе не было совсем – только напряжение и готовность. К чему? Да ко всему!

Только он собрался ей ответить, как чья-то сильная рука, вынырнувшая откуда-то из-за спины, крепко зажала ему рот.

Глава 3

Марат плохо помнил, как очутился у деда. Просто однажды открыл глаза и увидел танцующие в солнечном луче пылинки. Сквозь открытые окна, едва шевеля занавески, с улицы проникал свежий ветерок. В доме витали запахи смолы, горьковатого печного дыма и свежеиспечённого хлеба.

По залитому солнцем двору ходили куры, разгребая лапами низкую траву в поисках корма, а лохматый дворовый пёс со смешным именем Бяшка лежал у крыльца и, время от времени поднимая с лап несуразно большую голову, оглядывал хозяйским взором свои владения.

Марат не помнил, что с ним случилось, куда делись родители и как он очутился в этом доме. Спрашивать у деда Василия об этом ему почему-то не хотелось. В памяти стояла глухая, непроницаемая стена, разделяющая жизнь на «до» и «после». Казалось, стоит деду ответить хоть на один вопрос – и тут же перед ним откроется бездна, полная туманных теней, вселяющих в душу невыразимый, леденящий ужас. Он молчал. Не разговаривал, не отвечал, не спрашивал – замкнувшись в этом своём молчании, как в стенах защитной крепости.