- Рейтинг Литрес:5
- Рейтинг Livelib:5
Полная версия:
Ирина Неупокоева Яснорада
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Прекрати, нас могут увидеть! — воскликнула она, разворачиваясь, и почти уткнулась носом в его широкую грудь. — Пойдём лучше потанцуем!
Он покачал головой и с насмешливой улыбкой ответил:
— Я не сдержусь и обязательно положу руки туда, куда не следует. А потом прильну к твоим губам и поцелую так, как никому и не снилось.
— Ты пьян, Тит? — промурлыкала очарованная откровением Рада.
— Да, — согласился юноша. — Но не от вина, а от твоих безудержных танцев.
— И долго ты тут стоишь и смотришь? — Девушка насупилась.
— С самого начала. А сейчас предлагаю уйти отсюда, пока нас действительно никто не увидел. — Хитро улыбнувшись, красавец потянул Раду в сторону сгущающейся темноты.
Она жутко смущалась и оглядывалась, боясь, что их заметят уходящими вдвоём. Рада не хотела ненужных разговоров, не желая расстраивать родителей. Её возлюбленного, напротив, не беспокоило ничего. Он смотрел только на девушку, не сводя с неё голодного взгляда.
Пара прошла вдоль деревянной ограды, затем юркнула в тенистый сад мудрого Фрола. Старик был немощным, поэтому запустил хозяйство. Дети часто использовали заросли в качестве укрытия днём, а влюблённые парочки — ночью. Но Тит вёл девушку не туда.
Выйдя с противоположной стороны участка, они очутились в тёмном переулке, а перебравшись через забор — в ухоженном саду главы поселения. Обойдя дом по периметру и пригибаясь у освещённых окон, молодые люди приблизились к лестнице, ведущей на чердак. Парень помог Раде добраться до верха, а там проводил её к тайному укрытию.
В глубине тёмного просторного помещения Тит достал спички и поджёг фитиль масляной лампы. Разгоревшееся пламя выхватило из темноты небольшой участок, осветив подвешенный к толстым деревянным столбам широкий плетёный гамак, рядом с которым громоздилось несколько стопок книг.
— Это с детства моё любимое место в доме, — пояснил молодой человек, помогая девушке сесть.
Она осмотрелась. Чердак показался ей уютным. В нём пахло старой соломой и пылью. А в углу трудился небольшой паук, выплетая себе безупречную паутину.
— Только лучше не топтаться, иначе нас могут услышать, — предупредил наречённый.
Рада понимающе кивнула. В тусклом свете лампы голубые глаза Тита показались девушке необычно тёмными. Или, быть может, зрачки парня так расширились, что почти скрыли светлую радужку.
Опустившись на колено, влюблённый посмотрел Раде в глаза. Девушка почувствовала всю интимность происходящего и поняла, что сейчас молодой человек будет признаваться ей в своих чувствах. Сердце заколотилось безудержно, дыхание, напротив, замерло в ожидании. Ноги внезапно налились сковывающей тяжестью, а в голове всё смешалось.
— Я хочу подарить тебе это. — В крупной мужской ладони лежало золотое колечко с невероятным искрящимся зелёным хризолитом. Парень ловко надел перстень Раде на палец, а после спросил:
— Если вдруг ты сомневаешься в моей любви или в своей Только скажи, и мы всё оставим как есть. Но коли ты уверена в наших чувствах, то ответь сейчас, согласна ли стать в скором времени моей женой?
Рада ничего не сказала, лишь кивнула. Спустя мгновение она обвила шею возлюбленного руками и поцеловала — сначала в глаза, потом в щёки и, наконец, в губы. Без преувеличения, это был самый счастливый день в её жизни.
Тит навис над Яснорадой, и поцелуй из нежного распламенел до страстного. А девушка таяла от поглаживаний сильных рук, которые становились всё более уверенными. Ладони скользили сначала по талии вверх-вниз, затем осмелели, и вот уже грудь была обласкана умелыми движениями. Рада откинула голову от наслаждения и тут же ощутила на себе тяжесть мужского тела, накрывшего её.
— Тит, мы должны остановиться, — шептала Лисица в коротких перерывах между ласками.
Возбуждённый юноша, не желая слушать, снова заглушал её слова поцелуями. Сознание обоих затуманилось, но, собрав остатки воли, девушка отстранилась от желанных губ и снова обратилась к возлюбленному:
— Мы должны остановиться сейчас, иначе потом уже не сможем.
— Я не могу больше терпеть, Рада. Каждый день думал о тебе, пока находился вдали. А теперь, когда ты в моих руках, я не могу остановиться, — сдавленно произнёс Тит. — Ты же хочешь этого тоже. Какая теперь разница, когда ты станешь моей? Сейчас или месяцем позже Зачем терпеть, если всё уже решено?
— Я хотела, чтобы всё было как у всех. Как положено, — смущённо пояснила Яснорада.
Молодой человек ухмыльнулся:
— Ты такая наивная, Лисица. У всех происходит не так, как положено. Просто никто об этом не рассказывает.
Он потянул завязки на воротничке зелёного платья, и они тут же поддались. Девушка ахнула и перехватила ткань возле шеи, но Тит убрал тонкую руку и, наклонившись к разрумяненному лицу, прошептал:
— Ты же хочешь этого, Рада. Скажи, что тоже хочешь меня!
Конечно, она хотела! Разрывалась между желанием отдаться любимому полностью и пониманием того, что они совершают непоправимое. Но разве могла Рада не доверять тому, с кем согласилась прожить всю свою жизнь?
— Хочу! — выдохнула девушка, будто сдалась.
Возможно, так оно и было. Яснорада сдалась во власть переполняющих её чувств. Она не помнила, как оказалась без белья. Ощутила что-то твёрдое и горячее, коснувшееся бёдер, а затем — неприятное тянущее чувство, переросшее в болезненное натяжение. Спустя мгновение боль ушла, подарив девушке будоражащее наполнение внизу живота.
Наверное, процесс не показался бы Раде настолько приятным, не будь она так возбуждена. Но Тит к двадцати двум годам стал весьма умелым любовником и знал, что спешить нельзя, чтобы не причинить хрупкой девушке излишнюю боль, хотя сдерживаться ему оказалось невероятно сложно, особенно когда он понял степень желания наречённой.
Тит чувствовал, как возлюбленная пылала под ним — такая долгожданная! Юноша достиг пика слишком быстро, что и неудивительно: ведь он так долго терпел и страстно желал. Мечтал о близости с Радой ночами. Истязал себя физическими нагрузками в академии, чтобы уставшее тело не реагировало на любое воспоминание о ней. Часто не сдерживался и удовлетворял желания, представляя, как целует сочные губы и сжимает миниатюрные ягодицы наречённой. И Тит не осуждал свои порывы. Разве мог он продержаться так долго?
Поэтому быстрая разрядка его не расстроила. У них с Радой впереди было много времени, чтобы насладиться друг другом.
Опустившись на неё, он не мог отдышаться, а девушка затихла.
— Тебе было не слишком больно? — участливо спросил наречённый.
— Мне было слишком хорошо, чтобы заметить боль, — глядя в потолок, ответила Яснорада.
Юноша притянул её и поцеловал.
— Но я чувствую тревогу, будто мы совершили непоправимое, — тихо поделилась девушка.
А Тит повернулся на бок и прижал её к себе пуще прежнего.
— Так и есть. Мы полюбили друг друга, и это непоправимо, Рада! — ответил жених, а она, глянув на него, засмеялась тихо, отгоняя от себя дурные мысли и воспоминания о той опороченной Титом девушке.
С Яснорадой он никогда так не поступил бы, потому что любил!
— Тсс — прошептал юноша, неожиданно прислушиваясь. — На улице кто-то ходит.
Рада начала подниматься, чтобы одеться и привести вещи в порядок. Но гамак не выдержал, и одно из его креплений лопнуло, из-за чего пара с глухим ударом рухнула на пол.
— Тит, одевайся скорее! Кто-то поднимается! — шептала девушка, завязывая трясущимися руками шнурки на платье.
— Иди сюда, я спрячу нас под пологом сокрытия, — позвал он.
Рада так и сделала. Прижавшись к любимому, смотрела на его сосредоточенное лицо и понимала, что Титу не хватало силы. У него не получалась иллюзия.
Времени совсем не осталось. Вот-вот распахнётся дверь, и станет понятно, чем они занимались. Бедные её матушка и батюшка! На какой позор она их чуть не обрекла!
В панике Яснорада закрыла глаза и представила, как выглядело помещение, когда они с Титом только в него вошли. В тот же миг дверца на чердак отворилась, явив рассерженное лицо главы поселения. Судя по внешнему виду, он собирался отойти ко сну, но непонятные звуки заставили его покинуть тёплое жилище и пойти выяснить их причину. Отец наречённого отчётливо слышал шёпот и грохот, но, отворив дверь, никого не увидел.
В полумраке висел гамак, книги стопками лежали на пыльном полу, и потухшая масляная лампа стояла на привычном месте. Окинув взглядом все углы, глава закрыл дверь и, спустившись по лестнице, отправился в дом, где его ждала рюмка травяной успокоительной настойки, приготовленной его женой по рецепту бабушки.
Спустя пару минут Рада выдохнула и сняла иллюзию-полог, а Тит тихо рассмеялся, завязывая шнурки на штанах.
Добравшись до её дома, влюблённые договорились о завтрашней вечерней прогулке и сдержанно распрощались. Тит поцеловал тонкую ладошку, заметив, что за ними кто-то наблюдает из окна, и ушёл.
Яснорада мышкой юркнула в свою комнату, не желая показываться родителям на глаза. Ей чудилось, что, увидев её, они сразу обо всём догадаются. Матушка будет причитать, а батюшка — бледнеть и молчать, после чего обязательно примет какое-нибудь решение.
Полночи Рада не могла уснуть, вспоминая о прошедшем. То блаженно улыбалась, то замирала в тревоге. И почему в груди шевелилось неприятное сомнение? Разве не должна была Яснорада трепетать от счастья? Или это захватывающее чувство — и есть оно?
Наверное. А сомневаться — это нормально. Возможно, эти мысли и после женитьбы не сразу уйдут. Ведь Рада и сейчас не до конца верила, что спаситель, которого она любила с десяти лет, теперь тоже искренне полюбил её.
«Тит прав, не о чем переживать, всё уже решено. Мы любим друг друга и скоро поженимся. Он никогда меня не предаст», — успокаивала себя девушка, и под утро ей это удалось. Наконец Лисица заснула под птичьи трели и стрекот сверчков, доносившиеся с улицы.
Глава 4
Утро выдалось тёплым, а к полудню и вовсе стало припекать. На старой яблоне безудержно заливалась мелкая серо-жёлтая пичуга. Раде нравилась её весенняя песня. Лисица с детства по-особому ощущала жизнь вокруг. То ли из-за дара, то ли просто от любви к природе.
Вот сейчас, например, она наблюдала за бегущим по краю корыта оранжевым жуком. «И что его сюда занесло? Ведь сорвётся и упадёт в мыльную воду, глупый!» — подумала Яснорада. Вытерла мокрые руки о передник и подставила тонкий палец, на который шустро перебрался шестиногий жук.
— Пожалуйста, живи! — обратилась Лисица к спасённому, когда пересадила его на шершавую кору дерева. Посмотрела вслед убегающему, а когда он скрылся, продолжила прерванное дело.
Закончив со стиркой, Рада вернулась в пустой дом. Родители с младшими братьями отправились в лес за свежим берёзовым соком. Клим, как всегда, где-то пропадал. Недавно она узнала, что брату приглянулась Марьяна. Та, что жила в голубом доме возле Ивового озера. Поговаривали, что чувство оказалось взаимным.
Дел на сегодня не осталось, поэтому, освежившись, Яснорада налила травяного взвара и удобно устроилась в кресле. Вечера она ждала с нетерпением. Девушка поглядывала на золотое колечко и улыбалась. Ей казалось, что не было человека счастливее во всех Открытых Землях.
Могла ли она представить тогда, в детстве, что станет наречённой самого завидного жениха в поселении? Думала ли, что полюбит кого-то так сильно и будет любима в ответ? Об этом Рада только грезила. А теперь её мечты сбывались, словно были пророческими.
Стук в дверь отвлёк Яснораду от приятной неги. На крыльце она увидела соседского мальчишку с обгоревшей палкой в руках и сажевой кляксой под носом.
— Рада, Тит просил передать, что его забирают на границу с Ирдаваном. Он в городке со служилыми. Будут стоять там недолго, пока не соберут других призывников, а потом отбудут из Ардана, — огорошил с порога Прошка.
Не возвращаясь в комнату, Лисица обулась и, забыв накинуть безрукавку, побежала в конюшню. Оседлав батюшкиного скакуна, она полетела в город.
Потрясение — вот что чувствовала Яснорада, погоняя несущегося во весь опор Торра. Она надеялась, что услышанное — ошибка. Прохор просто что-то напутал! Тита не могли забрать. Его дар слишком мал для военной службы. К тому же больше некому занять место его отца. Глава поселения уже стар и не скрывал, что желает поскорее переложить обязанности на молодого и сильного сына.
Ветер свистел в ушах, а взгляд уже не различал проносящихся мимо деревьев. Всё слилось в единую ярко-зелёную реку. Душа Рады замерла в напряжённом ожидании. Это не могло быть правдой! Это ошибка!
Привязав похрипывающего скакуна, Яснорада ринулась на центральную площадь, где толпился народ.
Увиденное ей сразу не понравилось. От людей исходила трагическая тяжесть, будто они отправляли близких не на границу с другим государством, а в последний путь. Несколько женщин, не скрываясь, рыдали. Мужчины стояли с потухшими глазами, обращёнными вглубь себя. Кто-то тихо переговаривался, обсуждая новость.
— Клим! — позвала Рада брата, мелькнувшего в толпе. — Клим!
Он повернулся, и она поняла по его взгляду, что надежда её не оправдалась. Тита забрали, и это никакая не ошибка.
— Прости, Лисица! Я хотел пойти вместо него, но меня не взяли, — затараторил Клим. — Не плачь, он вернётся. Сильнее Тита я никого не знаю. Пройдёт год, и вы сыграете свадьбу.
Да, по закону Открытых Земель одарённых призывали всего на год, а по истечении срока любой мог вернуться домой. И, возможно, вся история со службой не была бы так трагична, если бы не одно «но». Никто не возвращался оттуда. Как и братья матушки. Люди поговаривали, что случаи такие всё же бывали, но доказательств тому не имелось. Лишь слухи.
— Где он? — не своим голосом спросила Рада.
— Он и ещё двадцать человек, не считая воинов, отправились в Гиблое ущелье. Один служивый рассказал, что к утру группа будет у последней засечной черты. Неделя уйдёт на преодоление гор, если с погодой повезёт, а после их встретят со стороны Ирдавана свои. Кочевников отбросили далеко от наших границ, — коротко пояснил брат. — Тита не отправят в пекло. Скорее всего, мужчин со слабым даром призвали для охраны отвоёванных территорий. Он вернётся через год, вот увидишь, Рада! В этот раз всё по-другому.
Яснорада ничего не ответила. Молча она направилась домой. Родители всё ещё не вернулись, поэтому, переодевшись в кожаные штаны, тёплую шерстяную рубаху и надев удобные ботинки, Лисица собрала заплечный мешок и вышла из дома. Перед уходом она оставила записку. В ней пояснила, что отправилась проводить Тита до ущелья. Рада знала, что матушка будет причитать, а батюшка — ругать, но уйти без объяснения не могла, как и остаться дома.
***
Лес встретил Раду любовно. В глубине настукивал дятел, добираясь до мясистой белёсой личинки. Самцы всех птиц зазывно пели, хорохорясь и расправляя пёрышки, чтобы во всей красе предстать перед самочками. Всюду носились пчёлы и тяжело гружённые пыльцой шмели. Травы и кустарники ещё не набрали силу, а только начинали пробиваться сквозь мягкую лесную подстилку, поэтому идти Лисице оказалось легко. Она обязательно задержалась бы здесь на какое-то время, чтобы постоять, посмотреть, подышать и послушать лес, но торопливо пошла вперёд.
В детстве с братьями и Титом Яснорада иногда сбегала к ущелью, несмотря на то, что взрослые не пускали туда детей: слишком дальний путь для пешей прогулки. Но особых опасностей он не таил, разве что хищника можно было встретить. Однако сейчас звери Раду не пугали. Умела она с ними договариваться. Вот и топала Лисица без страха, думая о наречённом. Она знала, что этим путём доберётся до входа в ущелье быстрее, чем отряд новобранцев. Но лучше было всё же поторопиться, чтобы наверняка успеть.
Пару раз Яснорада останавливалась у родников, чтобы отдохнуть. Перекусывала вяленым мясом и, набравшись сил, отправлялась дальше. Шла и думала только об одном: как она продержится ещё целый год без любимого? А что, если он, как и другие, не вернётся? Последнее гнала из головы с особым усердием. Он вернётся. Иначе быть просто не могло!
Ближе к вечеру она добралась до нужного места. Вход в ущелье преграждал высокий бревенчатый частокол, посреди которого располагались крепкие, усиленные металлическими пластинами ворота. По обе стороны от них возвышались каменные башни. Каждая высотой в три этажа, не меньше. В окна-бойницы поглядывали воины.
Этот пост враги никогда не атаковали. Слишком непроходим был путь между скалами для кочевников, любящих простор равнины. Да к тому же вглубь ущелья на много вёрст растянулись заградительные черты, через которые чужаку было практически невозможно пройти невредимым. Поэтому воины на этом посту выглядели расслабленными.
Рада подумала, что, возможно, Тита направят в подобный пункт, с его-то уровнем дара. Такая мысль грела её тревожную душу. Вот бы в этом форпосте требовались одарённые! Она смогла бы приходить к любимому почти каждый день.
Яснорада не сомневалась в силе возлюбленного и была согласна с Климом. Тит и вправду был самым удалым мужчиной в поселении. Но чтобы сражаться с ирдаванцами, требовались немалая сила дара и обучение в военной академии. Она помнила, как выглядели дяди — настоящие воины, но ни один не вернулся домой.
Кочевники представляли огромную опасность, да ещё и превосходили числом. Враги не захватили Открытые Земли лишь потому, что эти территории отделяла горная гряда. Но обороняться свободным государствам приходилось постоянно. Так говорили путники, привозившие новости издалека.
Отбросив страхи и сомнения, Лисица покинула укрытие в лесных зарослях и направилась к сидящему мужчине того же возраста, что и её отец.
Незнакомец был одет не так, как другие военные — без защитных пластин и шлема. Тело его покрывала серая рубаха да чёрные потёртые кожаные штаны. На ногах — высокие ботинки. Правда, на поясе висел внушительного вида меч. Мужчина выглядел очень крепким, несмотря на возраст, но если не принимать во внимание наличие клинка, то вид воина казался вполне добродушным.
С расслабленной улыбкой он начинял трубку табаком, предвкушая скорое удовольствие. А заприметив приближающуюся рыжеволосую девушку, удивлённо поднял брови.
— Чай, заблудилась, молодица? — по-доброму протянул незнакомец.
— Не заблудилась. Я ищу жениха, — ответила Рада, пытаясь скрыть волнение.
— Ох! — засмеялся воин. — Так здесь с две дюжины женихов любого возраста да состояния. Есть и молодые, и постарше.
Рада округлила глаза, а щёки её заалели.
— Ты не смотри, что я в отцы гожусь. Я богат и ещё долго буду силен, — распрямился незнакомец. — Смогу заинтересовать юную да пригожую, как ты. Хоть сейчас невестою нареку.
Мужчина и правда выглядел впечатляюще. Тело поджарое, движения не сковал возраст. На загорелом лице хоть и проявлялись морщины, но совсем его не портили, а придавали суровую привлекательность. Воин выглядел как вожак волчьей стаи, которого не уродовали шрамы от выигранных схваток и клочки седой шерсти, а, напротив, вызывали уважение и облагораживали стать.
— Я своего жениха ищу. Другие мне не нужны. Забрали его сегодня из ближайшего городка, — пояснила девушка.
— Жаль. Ну, тогда присаживайся. Обожди его здесь. Не дошли ещё новобранцы, — указал воин на свободную лавочку, стоявшую возле бревенчатого забора.
Яснорада не стала отказываться. Всё тело её ныло от долгого перехода, поэтому, усевшись, она прикрыла глаза, ощутив, как мышцы расслабились. Мужчина протянул девушке бурдюк, от которого она отказалась.
— Как звать-то тебя, Лисица? — подмигнул собеседник, прикурив свою потёртую трубку. — Долго шла?
— Братья с женихом так и кличут, а батюшка с матушкой Радой зовут, — ответила девушка. — Шла недолго. С обеденного солнца. Спешила, боялась опоздать.
— Ну, коли так, знать, устала ты, Рада. Посиди, отдохни, скоро и наречённый твой подоспеет, — пророкотал воин.
— А вы тоже провожатый? — полюбопытствовала девушка.
Собеседник ухмыльнулся.
— Так и есть. Только я до Ирдавана поведу. Но девам туда нельзя, — ответил мужчина, когда глянул на оживившуюся Яснораду. — Ты и тут шибко не задерживайся, повидаешь жениха и домой беги. Мужчины долго службу несут и женщин месяцами не знают. Так что не стоит проверять их выдержку.
Рада, услышав эти слова, съёжилась. А ведь она ни о чём подобном и не подумала, когда выходила из леса. А стоило!
— О, а вот и новобранцы плетутся. У тебя есть примерно час, Лисица, а после мы шагнём за ворота.
Рада подскочила с лавки и направилась в сторону толпы. Призывники оказались разных возрастов и профессий. Их было намного больше двадцати. Видимо, со всех близлежащих деревень собирали.
— Яснорада? — окликнул её удивлённый родной голос.
Обернувшись, девушка мигом очутилась в объятиях любимого.
— Тит! — Захлестнувшие эмоции выбили из её глаз солёную влагу, и Рада зашлась от плача.
Всю дорогу терпела, а тут
— Тсс Ну ты чего, Лисица! Ты ж не на погребальный костёр меня провожаешь. Через год вернусь. Пять лет меня ждала. Что для нас ещё один? — парень прижал возлюбленную ближе к груди, невзирая на то, что могли подумать об их благочестивости окружающие.
Толпа откровенно глазела на влюблённых и завидовала, но не осуждала. Кто-то тяжело вздыхал, кто-то чесал затылок и улыбался.
— Я думала, не успею. Боялась, не увижу тебя больше, — хлюпая носом, призналась Рада.
— Ну, ты чего такое говоришь? Я вернусь! Не могу иначе. Я ж тебя люблю! — произнёс Тит, а после, уткнувшись в ухо, добавил: — И не могу подвести. Кто после вчерашнего возьмёт тебя замуж, если не я?
— Мне никакой другой муж не нужен! — заворочалась Рада на твёрдой груди, а Тит засмеялся и поцеловал любимую, но быстро отпрянул, когда мужики засвистели и захлопали в ладоши.
Пара и не заметила, как стала предметом развлечения толпы. Даже воины из башен повыглядывали в бойницы, чтобы подивиться.
— Возвращайся домой. Не хочу, чтобы ты по лесу в потёмках одна шастала. Буду волноваться, да и батюшка отругает.
Рада взяла себя в руки и вытерла лицо. Негоже при женихе слёзы лить. Тит верит, что вернётся, а она сырость развела. Ещё подумает, что Лисица в нём сомневается!
Жених улыбнулся, когда заметил, что Яснорада справилась с чувствами.
— Иди уже! Через год встретимся, только дождись! — с напускной усмешкой бросил Тит.
Она кивала, но шага сделать не могла. Будто понимала, что видятся они в последний раз.
— Давай же, Рада! Не тяни. Чем дольше прощание, тем тяжелее! — без прежней бравады произнёс парень.
— Я тебя люблю, Тит, и буду ждать до конца своих дней. Попробуй, только не явись! — выпалила угрожающе она и, резко развернувшись, направилась в лес.
Позади неё смеялся сын главы, а Лисица не оборачивалась, чтобы не показать ему вновь хлынувших слёз.
Когда девушка скрылась в зарослях от множества провожающих её глаз, то в бессилии привалилась к дереву и зарыдала в голос. Такое осязаемое ещё утром счастье разбилось, как глиняный горшок о большой булыжник.
Почему это произошло именно с ними?
Девушка рыдала от беспомощности и вселенской несправедливости. За что Матушка-Природа её наказывала? Может, за вчерашнюю поспешность? Как же теперь жить?
Немного придя в себя, Рада решила вернуться и проводить любимого до ворот хотя бы взглядом. Знала, что ему не понравится эта идея, и не хотела бередить его душу, поэтому укрылась пологом невидимости и подошла к кромке леса.
Знакомую фигуру зрение выхватило мгновенно. Тит выглядел понуро. Он сидел на траве и думал о чём-то невесёлом, что было понятно. Яснорада осознала, сколько усилий приложил наречённый, чтобы выглядеть в её глазах уверенно. Сейчас парень казался бледным, немного растерянным и обречённым.
Да, именно обречённым, как и другие призванные. Но, несмотря на осознание этого, никто не противился и не пытался сбежать.
Все знали, что дезертиру не будет жизни, как и его родным. Таких гнали из поселений. У них ничего не покупали и не продавали им. Семьи уклонившихся от долга были обречены жить в изгнании, не имея возможности лечиться, учиться и общаться. Никто в здравом уме не уготовит своим родным подобное. Таковы законы Открытых Земель.
