Ключи Пандоры

Ирина Мельникова
Ключи Пандоры

– Отчего женщины в секте умерли, знаете?

– Дак замерзли они! Посиди-ка зиму на камне голом!

– А как попа их зовут, не в курсе?

– Вот чего не знаю, того не знаю. Сам он в деревне раза два был. В основном бабы его ходют да ребятишки. У меня вон перекладину от ворот сперли! Ума не приложу, чего она им понадобилась? На дрова разве? Так в лесу валежника полно, жги не хочу! А перекладина ладная была, резная! – глаза старика блеснули. – Я ведь резчиком был по дереву, да и по камню баловался. Плиту на могилку сварганить, наличники, ставни… Почитай, вся деревня в моих кружевах. Кому ворота украсить, кому карниз, кому комод или шифоньер. По мелочи тоже ладил. Табуретки, столы, рамки для снимков… Хорошо зарабатывал, а вот сейчас руки уже не те и глаза. В очках плохо вижу.

– Я у Глафиры ваши рамки видела, – сказала Юля, – правда, красивые! Я еще хотела спросить, кто ж такой мастер у вас, да заговорились, забыла!

Честно сказать, про рамки она подумала, что их вырезали лобзиком. Особого впечатления они на нее не произвели, но сейчас ей хотелось польстить старику, чтобы задать следующий вопрос, не видел ли он странный светящийся объект, что запечатлел на своем телефоне Максим. Но Михалыч с кряхтением и сердитым бормотанием неожиданно поднялся с завалинки и, опершись на костыль, захромал к калитке, что вела во двор дома. Не попрощавшись, словно вдруг вспомнил про неотложные дела. Но какие неотложные дела у одинокого инвалида?

Юля проводила его недоуменным взглядом. С чего вдруг всполошился? А Михалыч, затворив за собой калитку, крикнул из-за нее:

– Ты иди, девонька, иди! Глафира, поди, заждалась! А мне недосуг пень колотить!

Юля хмыкнула, наблюдая, как стариковская шляпа продефилировала по двору и скрылась за домом. Она достала телефон и неприятно удивилась. Прошло почти два часа, а Никита так и не появился, но, возможно, он вернулся напрямик через огород? Впрочем, это ее не успокоило! Солнце клонилось к западу, она проголодалась и страшно хотела пить, но более всего желала выбросить непонятную историю из головы и оказаться наконец дома, в городе. Однако в мозгах деловито копошились червячки сомнений и любопытства. Скорее всего, эта история – пустышка, коих в репортерской профессии тысячи. А вдруг, наоборот, то самое, чего любой журналист ждет всю жизнь, частенько напрасно? Словом, Юля поняла, что не успокоится до тех пор, пока не размотает эту путаницу до конца.

Она окинула взглядом дом Михалыча. Старик так и не объявился. Она направилась к дому Глафиры, но уже не корила себя за то, что ввязалась в эту авантюру.

Глава 8

Глафира снова сидела на завалинке. Юля подошла ближе, и старушка обеспокоенно всплеснула руками.

– А парень где?

– Сейчас придет, – ответила Юля. – Решил сбегать в лес за озером.

Глафира охнула и схватилась за сердце. Рот ее перекосился. Судорожно втянув воздух, она приподнялась и снова рухнула на завалинку.

– В лес? Зачем его туда понесло?

Юля пожала плечами, но по венам словно колючие шарики покатились. Она поняла: Глафира боится. Очень боится! Чего или кого, пока непонятно! Но страх ее был связан с лесом. И явно были все основания полагать, что с внуком произошло что-то страшное.

Юле стало по-настоящему жутко. Зачем она отпустила Никиту? Почему не пошла с ним? А вдруг что-то случится? И он исчезнет, как исчез Максим? Что тогда предпринять? Как поступить в преддверии ночи, кого позвать на помощь?

И чтобы совсем уж не впасть в панику, она предложила:

– Давайте чайку попьем! А то сил нет как проголодалась!

Уловка удалась. Старуха грузно поднялась и засеменила в дом, моментально переключившись на домашние заботы. Юля бросила беглый взгляд на машину. Осоловевшие от жары куры устроились в ее тени, а собачонка под задним бампером. На Юлю внимания никто не обратил. Она миновала двор и поднялась в дом.

На столе в глубокой миске красовалась стопка блинов. Рядом стояла плошка со сметаной. Не выдержав, Юля схватила блин, обмакнула его в сметану и с наслаждением откусила, закатив глаза от восторга. Глафира слабо улыбнулась.

– Вкусно?

– Очень! Сто лет блинов не ела, а таких вкусных – вообще никогда! И сметана у вас – прелесть!

– Ты маслице попробуй, – Глафира подвинула ей тарелочку с топленым маслом.

Юля макнула в него новый блин, откусила и удивленно посмотрела на хозяйку:

– Надо же, соленое! Откуда? С детства не пробовала!

– Так сами маслице делаем! – ответила Глафира. – В погребах храним, для того и солим, чтоб не прогоркло. Первое масло быстрее всего съедается. Максимушка мой сильно любит блины с маслом. Где ж он теперь, кровиночка моя?

Глафира всхлипнула и, закрыв лицо руками, тяжело опустилась на стул. Юля замерла, а затем подсела к ней и стала гладить по плечу. Утешать словами было бессмысленно. Да и тревога за Никиту становилась все сильнее и сильнее.

Эта изба, рассчитанная когда-то на большую семью, но так ее и не повидавшая, стала вдруг средоточием безудержного горя и отчаяния. С улицы не доносилось ни звука, да и в доме, старом, со странным, присущим только деревенским домам запахом, – ни скрипа, ни шороха. Даже занавески на дверях и окнах не шевелились от ветерка, словно все здесь умерло после исчезновения Максима. Пятна от солнечных лучей скользили по полу. Мириады пылинок вспыхивали искорками в хаотичном танце и, покинув поток света, мгновенно гасли, уступая место другим, столь же бездумным танцорам.

Утешая Глафиру, Юля подумала, что останется здесь навсегда, если ночь вдруг застанет ее в Миролюбово. Повяжет голову платком, будет сидеть на завалинке, часами глядеть на дорогу в ожидании Никиты и, так же, как Глафира и ее соседи, бояться леса. И когда она почти поверила в это, во дворе хлопнула калитка. Юля вздрогнула. За окном промелькнула тень.

Дверь открылась. Никита, запыхавшийся, растрепанный, ввалился в кухню. Глаза радостно блеснули, но первым делом он бросился к алюминиевой фляге, зачерпнул ковшиком воды и жадно ее выпил. И наконец перевел дух.

– Уф-ф! Хорошо!

– За тобой кто-то гнался? – удивилась Юля. – Что такой взмыленный?

Никита как-то странно посмотрел на нее, но вместо ответа с преувеличенной бодростью заявил:

– Ну, нам пора! Спасибо за гостеприимство, бабуля! Юля, пошли!

– А чайку? – заволновалась Глафира. – Вы же голодные! – И с робкой надеждой спросила: – О Максиме ничего не узнал?

Никита с виноватой улыбкой развел руками.

– Пока ничего! Но отсутствие плохих новостей уже хорошие новости!

Глафира скривилась и, повернувшись к образам, перекрестилась.

– Не оставь, Господи, раба твоего Максима, в беде, а я уж отмолю, откланяюсь…

Она продолжала что-то шептать серыми от старости губами, креститься и кланяться иконам, словно забыв о гостях, которые, кроме суеты, ничего в ее дом не принесли.

– Баба Глаша! – окликнул ее Никита. В его голосе слышалось нетерпение. – Нам долго до города пилить. Что передать Ирине?

Глафира с горестным вздохом повернулась к нему. Глаза ее покраснели и слезились.

– Пусть приезжает скорее! Я ведь не знаю, что делать. Места себе не нахожу!

– Участковый есть у вас? – нахмурилась Юля. – Плевать теперь на военкомат, первым делом надо к нему обратиться. Где он находится?

– Понятия не имею! – вздохнула Глафира. – В прошлом году приезжал какой-то милиционер на мотоцикле, велел коноплю скосить. После того никто носа не казал.

– Ладно, – сказал Никита, – узнаем мы об участковом. Ирине тоже все передадим. Не волнуйтесь! – и с негодованием посмотрел на Юлю: – Шевелись!

Его колотило, как в лихорадке, от какой-то информации, явно неприятной, которую ему не хотелось сообщать при Глафире. Юля поэтому не огрызнулась, лишь обняла хозяйку и торопливо вышла во двор. Никита обогнал ее и вновь стал сражаться с непокорными створками. С трудом, но ворота открылись. Юля осторожно вывела машину на улицу. Никита закрыл ворота и, махнув Глафире на прощание рукой, почти упал на пассажирское сиденье. Старушка слабо улыбнулась, и в зеркало заднего вида Юля заметила, что она сделала несколько шагов вслед за машиной, словно боялась расстаться с последней надеждой.

* * *

– Ну? – раздраженно произнесла Юля. – Чего мы сорвались с места как оглашенные?

– Оглашенные не оглашенные, а надо спешить, – загадочно произнес Никита. – Угадай с трех раз, что я в лесу нашел?

– Чего гадать? – фыркнула Юля. – Я и без того знаю! Колония там бывшая.

Никита вытаращил глаза.

– Откуда?

– От верблюда! – усмехнулась Юля. – С местным дедулькой пообщалась. Колоритный такой, Михалычем зовут. Он на этой зоне… Как это сказать?

– Чалился?

– Вот-вот, чалился. Заодно рассказал, почему бабушка Макса так не любит эти места и жителей Каменного Брода.

И она подробно изложила историю, что рассказал ей Михалыч. Никита слушал не перебивая. Машина бодро преодолевала ухабы и рытвины, распугивала бабочек и стрекоз, усеявших лужицы на дороге. Солнце, потерявшее былую силу, медленно катилось к западу, когда они подъехали к лесу.

В зеленых дебрях стало еще прохладнее. Птицы уже не голосили в зарослях, только где-то в кустах строчили, как пулемет, сороки. То ли ругались отчаянно, то ли кого-то выследили. Перескочил дорогу заполошный заяц и дал стрекача, затаился в лесных буераках. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, точно бойцы через баррикады, терялись среди ветвей, не достигая земли. Когда Юля закончила рассказ, Никита несколько минут молчал, напряженно вглядываясь вперед. Наконец медленно произнес:

– Не соврал твой Михалыч. Там действительно был лагерь. Забор бетонный кое-где остался, даже колючка поверху сохранилась. Видел остатки сторожевой вышки… Только, Юлия Владимировна, не все так просто. Хлобыстнулось на эту зону сверху что-то очень большое и все порушило вдрызг.

Юлия помолчала и неуверенно спросила:

 

– Может, внутри что-то взорвалось?

– Что может взорваться в брошенных бараках? Старые кровати и миски? Нет, Юля, пожара не было, потому что гореть там особо нечему. Эта штука снесла сосну, срезала вышку и врубилась в стену. В лесу, с той стороны, что заснял Макс, образовалась настоящая просека. Деревья лежат вершинами в направлении полета этой штуковины. И тут начинается самое интересное. Угадай, кого я там обнаружил?

– Людей в черном? – предположила Юля. – Они включили хитрые приборчики, яркая вспышка – и ты должен мигом все забыть. Но не забыл, потому что на тебе темные очки. Угадала?

– Почти! Там было три военных грузовика. Точно такие же мы видели, когда ехали сюда. В два солдаты грузили какие-то черные ошметки. Возле третьего, с кучей антенн на крыше, стояли мужики в камуфляже, явно из РЭБ – войск радиоэлектронной борьбы, и что-то обсуждали. Я такие установки в армии видел. Но эта из последних, «Житель» называется, с мощным пеленгатором, похожим на карусель. И эта каруселька так живенько крутилась. Юлька, как ты думаешь, зачем эту штуку пригнали? Очень мощную и современную? Она ж любой сигнал подавляет, даже со спутника! И солярку жрет центнерами!

Она не успела ответить, потому что Никита подпрыгнул на сиденье и истошно закричал:

– Стой!

Юля так быстро нажала на тормоз, что обоих чуть не вынесло через лобовое стекло. Спасли ремни безопасности.

– С ума сошел? – заорала Юля. – Предупреждать надо!

Никита сморщился и потер грудь.

– Смотри лучше! Оттуда недавно что-то вывозили.

Они стояли у знакомой развилки, только выглядела она намного хуже. Тут явно проехала не одна машина, пока Юля и Никита были в деревне. Колея провалилась глубже, жидкая грязь влажно блестела на солнце.

– Они тут выбирались, чтобы со стороны Миролюбова их никто не заметил, – сказал Никита. – Но чего стариков бояться? – и махнул с досадой рукой. – Поехали, здесь уже нечего смотреть!

– По башке тебе дать бы, чтобы не лез, куда не просят! – со злостью сказала Юля, трогая машину с места. – А вдруг военные тебя заметили бы и повязали? И меня за компанию!

– Тебя-то за что?

– За все хорошее! – отрезала Юля и резко нажала на газ. Машина рванулась вперед, как испуганная антилопа. – Я всякое успела передумать! Вдруг ты, как Макс, ушел и пропал с концами, а я останусь в этой дыре навсегда. Столько из-за тебя перенервничала! Убила бы не глядя!

– С какой стати ты меня отчитываешь? – обиделся Никита.

– Не нравится? Могу отпеть! – отрезала Юля.

Никита надулся и замолчал, отвернувшись к окну.

Но молчал недолго. В животе у него заурчало, он покосился на Юлю и умилительно произнес:

– Давай заскочим в Каменный Брод! Проголодался я до жути.

– Что тебе мешало у Глафиры поесть? – вежливо справилась Юля. – Знал ведь, что до города пилить еще и пилить?

– Юлечка, пожалей! – Никита молитвенно сложил ладони. – В запале есть не хотелось!

– Но до Каменного Брода крюк большой, – не сдавалась Юля. – Там ведь шлагбаум, от леса не проехать.

– Магазин у них на въезде. Купим перекусить и – домой!

– Скажи, что хочешь на село снова взглянуть, – проворчала Юля. – В свете новых обстоятельств!

– Это попутно! Вот те крест! – Никита размашисто перекрестился.

– Безбожник! – фыркнула Юля. – Врешь как живешь! Только мне самой интересно! – и направила машину по дороге, что вела к Каменному Броду. – Но дай слово, что из машины не выйдешь!

– Легко! – Никита закрыл глаза и откинулся на спинку. – А если проедешь по селу, полгода твою машину мыть буду!

– Лучше бы разок бензином заправил, – усмехнулась Юля.

Никита сделал вид, что не расслышал.

Юля хотела сказать что-нибудь язвительное, но впереди завиднелся указатель «Каменный Брод», и вскоре «Тойота» свернула с проселка и выехала на асфальт.

Глава 9

Юлия добавила скорости, но на въезде в село вдруг притормозила.

– Глянь! И тут шлагбаум! Днем его, видно, поднимают!

Никита вытянул шею, пытаясь рассмотреть среди деревьев полосатую балку, вздернутую на цепях вверх.

– Правда твоя! Шлагбаум! Чего ж они так боятся? От кого на ночь запираются?

– Верно, есть от кого! – глубокомысленно заметила Юля. – Одно знаю, здесь нам не рады!

Она остановила машину возле первого же магазинчика. На его крыльце разлеглась дворняга, толстая, как сарделька. Собака не сводила с дверей внимательных глаз. Юля вышла из машины, приказав Никите носа не высовывать наружу, и поднялась по ступеням.

Он развалился на сиденье и лениво наблюдал за тем, что происходило на обозримом сквозь лобовое стекло пространстве. Стайка вполне городских по виду девчонок, весело болтая, продефилировала мимо, с любопытством оглядев незнакомую машину. Рослый мужчина неподалеку ковырялся в моторе трактора и отчего-то недобро косился в сторону «Тойоты». Из магазина вышла толстая тетка с сумкой, посмотрела на машину и даже губами пошевелила, словно запоминала номер, а затем убралась восвояси. Собака, отчаянно виляя хвостом, потрусила следом, подпрыгивая и приплясывая, ожидая подачки. Никита проводил собаку и тетку долгим взглядом.

Юля вскоре появилась в дверях. В одной руке у нее был пакет, в другой – кошелек и мятые купюры. Но в тот момент, когда она приготовилась спуститься с крыльца, к магазину подъехал черный внедорожник с массивным «кенгурятником», подобных давно уже нет у городских машин. Джип чуть не снес крыльцо и Юлю вместе с ним, по крайней мере так показалось Никите. Забыв о запретах, он выскочил из машины. Нет, с Юлей ничего не случилось. Она что-то крикнула сверху и покрутила пальцем у виска. Затем обогнула джип и подошла к Никите.

– Нет, какой нахал!

Лицо ее покрылось красными пятнами, и Никита понял, что она не на шутку испугалась. Юля сунула ему в руки пакет и с решительным видом направилась к внедорожнику. Он хотел ее удержать, но не успел. Навстречу девушке из задних дверей вывалились два крепких парня – коротко стриженных, в джинсах и майках, не скрывавших нешуточные бицепсы.

«Двое из ларца, одинаковых с лица», – некстати вспомнил Никита и почувствовал себя неважно. Парни смотрели исподлобья и явно не реагировали на Юлькину красоту. Кроме того, на передних сиденьях он заметил еще двоих, столь же крепкого водителя и пожилого мужика с брыластыми щеками и тяжелой челюстью.

– Юлька, поехали! – крикнул Никита. Голос прозвучал жалобно. И это было мерзко, даже перед лицом опасности.

Он бросил пакет на сиденье и подошел вслед за Юлей к машине.

– Что вы себе позволяете? – голос ее дрожал от негодования. – Чуть не раздавили меня! Хотя бы извинились!

– Кто такие? – прервал ее парень. Поверх ее головы он смотрел на Никиту. Значит, вопрос адресовался ему.

– Простите! – Никита старался изо всех сил, чтобы его голос звучал вежливо: – А вам какое дело? Заехали в магазин кое-что купить! Это запрещено?

– Чего с утра здесь шлялись? – подал голос второй. – Че вынюхивали?

– Что тут вынюхивать? – У Юли от ярости побледнели щеки и сузились глаза. – Мы дорогу в Миролюбово искали покороче, а тут… нагородили шлагбаумов!

– Ребята, – сказал доброжелательно Никита, – освободите проезд! Нужен нам ваш Каменный Брод как козе баян! Сейчас уедем и забудем как страшный сон!

– Если уедешь! – из кабины джипа показался тот самый мужик с челюстью. Был он на голову выше Никиты, и кулаки на вид имел пудовые. Холодная струйка пота стекла по позвоночнику, но Никита встал рядом с Юлей, слегка оттеснив ее плечом.

– Какого черта ездили в Миролюбово? – резко спросил мужик и вытер пот со лба. – Что там искали?

– Не что, а кого, – ответил Никита. – Друг у нас пропал четыре дня назад. Пытались помочь, бабушку его успокаивали!

– Это Глафирин внук, что ли? – спросил один из парней.

– Глафирин, – кивнул Никита, – других там нет!

– И что? Нашли? – скривился мужик.

– Да где его искать? Мы здешних мест не знаем! – Никита смотрел на него безмятежно, словно воспитанник детского сада. – Мать у него в городе, пусть заявления пишет в полицию и МЧС.

Мужик смерил его долгим взглядом, насупился и неожиданно махнул рукой:

– Проваливайте! – Затем ступил на подножку джипа и приказал парням: – Поехали!

И тут Никиту словно бес поддел под ребро.

– У вас что, эпидемия сибирской язвы? Карантин?

Мужик обернулся и пробуравил его, казалось, насквозь яростным взглядом.

– Кому сказал, убирайтесь! Рыщете здесь! Еще раз увижу в селе, разговорами не отделаетесь!

И захлопнул дверцу. Джип рванул с места, как застоявшийся рысак, обдав их облаком пыли и выхлопных газов.

Никита и Юля отшатнулись и проводили внедорожник взглядом.

– Ненормальные! – произнесла с досадой Юля и направилась к «Тойоте».

– Это мы – ненормальные! – вздохнул Никита. – Чуть не схлопотали по роже, а за что – неведомо! Чем мы им помешали?

Открыв дверцу, Юля уселась в машину, старательно разгладила купюры, которые до сих пор держала в руке, и затолкала их в кошелек. Положив ладони на рулевое колесо, некоторое время задумчиво смотрела вперед.

– Что это было? – наконец спросила она, обращаясь в пространство. – Откуда взялись эти мордовороты?

Никита пожал плечами.

– Дед этот, Михалыч, сказал ведь, что крышу здесь держит этот, как его, Коровин – сын бывшего начальника колонии. Сдается мне, он сам нас пытался образумить или кто-то из близкого окружения. Надо сказать, весьма деликатно! Но не хотел бы я встретиться с ними на узкой дорожке.

– Ты заметил, они знают Максима, – тихо сказала Юля.

– И что? Тут они все друг друга знают! Деревня! Чужака сразу заметят.

– Да уж, – вздохнула Юля, – продавец тоже, чуть ли не допрос устроила, кто мы и откуда?

– И что ты ей сказала?

– Чтобы сдачу внимательнее отчитывала. Она меня на пятьдесят рублей хотела нагреть.

– Не быть тебе меценатом! – усмехнулся Никита.

– Я не претендую, – сухо заметила Юля и покосилась на него. – Кстати, у них тоже телевизоры не работают.

– Откуда знаешь?

– Видел бабу, что передо мною вышла? Жаловалась в магазине: четыре вечера подряд спать ложится рано, как пионерка. Новости и сериалы телевизор не кажет. Продавец ей поддакнула, мол, страдает не меньше и кто вдруг такую беду на село наслал? Даже спутниковые антенны не ловят сигнал…

И без перехода предложила:

– Давай-ка ты машину до трассы поведешь!

Никита посмотрел с любопытством.

– Это акт доброй воли?

– Вроде того, – виновато улыбнулась она. – Я ведь струсила не на шутку, когда эти головорезы из машины вывалились! Мысли в голову дурацкие полезли. Михалыч не зря, наверно, сказал, что Макс, скорее всего, не найдется.

– Не найдется! – эхом отозвался Никита. – Чует мое сердце!

– Ты им специально сказал про полицию и МЧС?

– А как ты думаешь? – вопросом на вопрос ответил Никита. – И «быкам» это явно не понравилось!

Они вышли из машины, чтобы поменяться местами. Усевшись на место водителя, Никита с наслаждением погладил руль. Юля рассмеялась.

– Соскучился по машине?

– Не то слово! Думал «Дэу Матис» купить, так ведь засмеют. А на своих двоих мне страсть как надоело носиться. Может, Валерка твой продаст что-нибудь в кредит?

– Приедет, поговорим. Он тут «Майбах» недавно пригнал. Не хочешь приобрести?

– Издеваешься? – усмехнулся Никита и медленно, с шиком, тронулся с места. – Эх, хорошо идет, зараза. Надо себе такую же взять!

Некоторое время в машине был слышен только шум работавшего кондиционера. Юля зябко передернула плечами и открыла рот, чтобы задать вопрос, но не решилась. Вскоре они выехали на проселок, и «Тойота» снизила скорость. Никита вел ее аккуратно, объезжая по обочине лужи и глубокие рытвины, и угрюмо глядел вперед.

– Ты все-таки думаешь, Макса убили? – наконец, спросила Юля.

– Я не знаю! – ответил Никита. – В лучшем случае, он сидит сейчас где-нибудь под охраной как свидетель.

– Свидетель чего? Крушения НЛО? Ты сам в это веришь?

– Юль, я не верю. Я – знаю! Мне прислали запись. Я выехал на место и собственными глазами увидел поваленные деревья, место крушения, обломки черного металла и военных, собиравших их по всей округе. Понимаешь? Четыре дня назад эта штука свалилась с неба, четыре дня по всей округе не работают телефоны, радио и телевизоры. Зато недалеко от глухой деревни, на территории заброшенной колонии, стоят грузовики, один с глушилками, которые давят электронные сигналы. И если в это дело не вмешалась армия, тогда я папа римский.

– А в худшем… – начала было Юля, но тут ее сотовый издал соловьиную трель. Следом загнусавил телефон Никиты, возвещая о пришедшем сообщении.

– Вот, пожалуйста! – удовлетворенно сказал Никита. – Мы выехали за пределы подавления сигнала, и все сразу заработало.

 

– Раз ты взял за основу версию «Секретных материалов», – ядовито сказала Юля, – то можно предположить, что сигналы подавляли, чтобы скрыть падение объекта?

– Там уже нет никакого объекта! – возразил Никита. – Военные крупные части вывезли сразу, а сейчас шарят по кустам, собирают мелкие обломки.

– А Макс?

– Что ты пристала? Откуда мне знать? – разозлился Никита. – Конечно, свидетеля можно изолировать, но, чтобы сберечь военную тайну, проще тюкнуть по голове и закопать в овраге. Если они развели такую секретность, дело тут нечисто!

– А эти головорезы возле магазина? Ты заметил у одного из парней пистолет за поясом на спине? Я разглядела, когда он в машину садился.

– Ничего я не заметил! – буркнул Никита. – И забудем о них. Они к этому объекту никакого отношения не имеют. По их рожам видно, что к военным они даже за медовые коврижки не сунутся!

– Как мы матери Максима скажем?

– Все, что мы знаем. – Максим пропал! Никаких откровений, никакого падения НЛО или иного объекта!

– Не пытайся убедить меня, что ты не полезешь в это дело! – глухо сказала Юля. – Я ведь знаю – полезешь!

– Полезу! – кивнул Никита. – И ты полезешь, хоть и утверждаешь, что хочешь жить спокойно. Тебя любопытство заест, как ту кошку!

Юля фыркнула, но в глубине души признала его правоту. Мирная жизнь, которую она вела весь прошедший год, давно приелась. Семья, работа, стабильность – три кита, на которых держалась почва под ногами. Море вокруг было спокойным, а небо – безоблачным, но штиль не просто завораживал. Он убаюкивал и расслаблял до такой степени, что она временами почти впадала в анабиоз, когда все процессы в организме настолько замедлены, что стирается грань между жизнью и смертью. Но авантюристы не выходят на пенсию, не меняют характера и даже не пытаются усмирить тягу к приключениям. И тогда три кита начинают беспокойно ворочаться с боку на бок, почва скользить под ногами, а семейный корабль дает ощутимый крен. Поэтому Юля предпочла промолчать, прекрасно понимая, что не сможет устоять перед соблазном раскрутить этот вихрь событий до настоящего смерча. И даже не будет сопротивляться!

Ирина встретила их у подъезда. Она сидела на скамейке в полном одиночестве, скорчившись, как старая тряпичная кукла, жалкая и притихшая. Ей хватило одного взгляда на Никиту, чтобы понять: все плохо! Черты ее лица исказились, глаза предательски заблестели, а мышцы на шее судорожно задергались, словно она беспрестанно сглатывала сухой комок.

Никита подошел к ней, обнял за плечи, виновато улыбнулся и тихо сказал, что Максим пропал.

Юля не слышала, что он говорил дальше. Видно, успокаивал, потому что гладил Ирину по голове, точно маленькую. А она слушала, и губы ее тряслись как в лихорадке.

– Вам нужно обратиться в полицию, – наконец сказал он более громко. – Пусть лучше в армию идет! Четыре дня – не шутка. Я очень вам сочувствую и попробую узнать о Максиме по своим каналам, но без официального заявления я ничего сделать не смогу.

Он постоял еще немного, ожидая, что Ирина начнет что-то уточнять, задавать вопросы, но она промолчала и, закрыв лицо ладонями, шатаясь, направилась к дому.

– До свидания! – сказал Никита ей в спину.

Ирина не ответила. Сгорбившись, как старуха, она с трудом добрела до подъезда, нажала на кнопки кодового замка и вошла в подъезд. Металлическая дверь с пушечным грохотом захлопнулась за ней.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25 
Рейтинг@Mail.ru