Дважды два

Ирина Калитина
Дважды два

Молчание дома, аромат духов в школе

Первого сентября, покончившая с «золотым детством», отправилась на «настоящую» работу. Большой бант, коричневое платьице, белый передничек.

Мама молчала на школьной линейке. Вчера её «куколка», услышав, как во дворе ссорятся кошки, влезла на подоконник общественной кухни, чтобы разобраться кто, кого обижает.

Мама сказала:

– Слезь, разобьёшь.

Соседи хранили продукты в кастрюлях, бутылках и мисках на широком подоконнике кухонного окна. Холодильников ещё не было.

Дочь ответила:

– Нет, – и изящный графинчик с коньяком звякнул об пол.

Мама расплатилась с соседкой, плакала в подушку. Машу не наказывала, молчала. Утром, в торжественный день, не произнесла ни слова. Наверное, «играть в куклы» не осталось сил.

На перемене в столовой Маша подождала, когда придёт некто, чтобы впихнуть ей в рот гороховый суп, густой, как каша, но никого не было, она осмелела и «полетела» вслед за ребятами.

– Здесь, может быть, не узнают, какая я плохая, – подумала девочка, вспоминая «бегемотиху», жёлто-зелёное месиво в тарелке, вчерашний графинчик и молчание мамы.

Дома её ждало картофельное пюре с квашеной капустой или солёным огурцом, орехи, семечки или клюква. Остальные продукты мама называла «деликатесами», на которые денег у неё нет.

Куклой Люсей, полученной в страшной давке, началось и завершилось исполнение желаний ребёнка. Память о папе – ночной крик и любимая игрушка с закрывающимися глазами.

Маша появилась у мамы, почти, в сорок лет после бомбёжек, голода и возвращения с фронта раненного в голову мужа. Похороны, крохотный оклад библиотекаря, отсутствие продуктов в магазинах, очереди, необходимость топить печь, поднимая дрова на пятый этаж – от всего этого женщина устала, молчала, замкнувшись в себе. Маша привыкла к маминым: «Да», «Нет», «Не знаю». Из собеседников её – только кукла, плюшевый медвежонок, да соседская кошка.

Училась она то на три, то на пять, в зависимости от того, насколько интересным казался урок. Никто не помогал и не подгонял. Мама ругала, только, за двойку. Письменные домашние задания выполняла не внимательно и не аккуратно, но быстро, а услышанное на уроке, запоминала сразу, и повторять дома не требовалось.

Учительница, красивая дама в добротном платье с золотыми серьгами и кольцами на холёных пальцах, за которой по классу следовал аромат духов, слушала рассеяно, редко бранила детей и никогда не хвалила. В классе были три девочки, к которым педагог благоволила, Маша в их число не попала.

Все праздники, какие случаются в году, включая день рождения и именины: Вера, Надежда, Любовь, потому что звали её Надежда Георгиевна, отмечались подношениями со стороны родительского комитета. Три активистки ходили по квартирам, собирали деньги. Мать Маши доставала из скудной заначки рубли. Ни разу не отказала попрошайкам, не хотела, чтобы учительница относилась к Маше хуже, чем к другим. Но благоухающая дама выделяла, только, трёх учениц, дочек родительского комитета, именовала их: Танечкой, Галочкой, Любочкой, прибавляя «дорогая», остальных детей называла сухо по фамилии.

Четыре года прошло. Следующая пора детства закончилась. Праздника не было. К одиннадцати годам Маша научилась дома молчать, в школе не попадаться на глаза «училке», а во дворе на грубость отвечать тем же словом.

Классная

«Учителей будет много, и ничего хорошего в этом нет», – соображала Маша, мысленно умножая в несколько раз аромат духов, серьги с кольцами и равнодушный взгляд в сторону детей.

Классным руководителем назначили математичку. Уроки её страшные. Большие серые глаза без ресниц сердятся, брови хмурятся, голос возмущённый. Двойки, почти, всем, даже, трём отличницам. Будто не учились дети в начальной школе у дамы, обожающей подарки.

Родительский комитет решил опробовать старую стратегию по прививанию любви к их детям. В первый раз подарок: большущую настольную лампу, поручили вручить малоимущей Маше и её приятельнице Лиде, у которой, вообще, была одна бабушка. В подъезде, где жила математичка, ловкие женщины передали девочкам груз. На третьем этаже на наличнике высокой, двойной двери коммунальной квартиры девочки увидели восемь звонков, они отыскали знакомую фамилию и нажали кнопку. Учительница открыла дверь.

– Мы Вас поздравляем…, – вдвоём держали лампу.

– Это ещё зачем? Что вы выдумали? Ступайте домой и никогда больше так не делайте!

Брови нахмурились. Дверь закрылась, девочки остались на лестничной клетке, спустились на один пролёт вниз к громадному окну со старым, обшарпанным подоконником, аккуратно, чтобы не разбить, взгромоздили на него подарок, и забрались с ногами. Сидели и обсуждали, что им делать, они не выполнили задание родительского комитета, куда деть лампу?

Наверное, учительница стояла за дверью, загремели засовы.

– Заходите, – улыбнулась она, привела их в большую комнату, поставила подношение на рояль, не посмотрев, познакомила с мужем и дочками-близнецами, постарше Маши, усадила за обеденный стол. Вместе пили чай, намазывая на куски батона домашнее варенье.

«Не такая уж она и страшная», – делились впечатлениями Маша и Лида, когда покинули гостеприимный дом.

С тех пор Маша стала раньше возвращается с дворовых прогулок, чтобы разбираться с «матерью всех наук», так называла свой предмет женщина без ресниц.

Когда у испуганных ребят начинало получаться, глаза учительницы становились добрыми, и улыбалась она красиво, не всему классу вместе, не трём отличницам, а каждому ученику в отдельности.

Дворовые прогулки стали короче, Маша заработала четвёрку, персональную улыбку, и приглашение в математический кружок. Вечером, в притихшей школе ребята слушали рассказы о науке, великих учёных, о том, как каждому из них добиться успеха в жизни. Раньше с Машей так никто не говорил, вечером, закрывая глаза, она обдумывает каждое слово учительницы.

От друзей по математическому кружку услышала, что помимо русских классиков, Гайдара, Маршака и Михалкова, жили Дюма, Диккенс, Марк Твен, Экзюпери… Началось «запойное» чтение. Маме удалось, даже, обнаружить «излишество» в жизни дочери, этим излишеством она считала книги.

Джен Эйр, Ассоль, Скарлетт О Хара, Флоренс Домби… Фантастические миры в тесной комнатке с оранжевым абажуром среди скудной обстановки и тишины. Найти бы человека, с которым можно было поговорить…

Но, где искать? С одноклассниками, типа Профессора-Лёши, семь лет провела в школе, а до этого – в детском саду, бок о бок на горшочках. О чём новом могут они поведать друг другу?

Следующее увлечение – театр. Мама давала деньги на дешёвые билеты. Маша влюбилась в известного актёра.

– Яркая девочка на моих уроках, – произнесла учительница литературы, солидная женщина с тяжёлой косой, собранной на затылке, когда познакомилась с Машиной мамой на последнем родительском собрании.

Школа-восьмилетка выпустила детей, появившихся среди развалин и тотального дефицита, тела и души их родителей искалечила война. Кто-то умер в мирные годы или не излечился от фронтовых сто грамм. Почти, все ребята нуждались в помощи профессиональных педагогов. Повезло тем, кто их встретил.

Рейтинг@Mail.ru