Ирина Игнатьева Без четверти полночь

Вместо стеклянного горлышка в ладони теперь плотная деревянная рукоять. Резкий взмах. Секунда, чтобы решиться и быстро опустить тяжёлый кухонный топорик чуть выше ненавистной метки.

Боль пронзила не только руку, но и всё тело: от запястья, волнами по нервным окончаниям, тонкой иглой вонзившись в затылок. А топорик с бешеной скоростью отскочил в сторону, вдребезги разбив стекло задней пассажирской двери.

Опомнившись где-то через минуту, я тут же, стараясь унять тошноту, заставила себя посмотреть на сотворённое безумство. И сама не поняла, что испытала сильнее: разочарование или облегчение.

«Не прокатило. Хотя… Этого следовало ожидать»,– я жадно изучила взглядом ровную кожу, и, не найдя ни единой царапины, обречённо полезла искать укатившуюся под сиденье бутылку.

***

Гулкий бас в трубке звучал добродушно и приветливо. И это успокаивало.

– Кир, чем порадуешь? – я почему-то представила, как собеседник довольно улыбается.

– Рома, она… Она движется. Стрелка… Как живая!

Пауза. Затем, резко ставший серьёзным, но по-прежнему спокойный голос, зазвучал в ухе вновь.

– Главное, не бесись. А то знаю я тебя – ещё придумаешь руку отрезать, – сказал, и моё лицо перекосило от такого попадания. – Сколько уже показывает?

– Почти что без десяти.

– Ты у себя? – спросил, а я в ответ отрицательно замычала, перебираясь на переднее сиденье. – Иди домой, Кир. За ночь ничего не изменится: метки так быстро не срабатывают. Времени хватит поискать какое-то решение. Я поспрашиваю, подумаю денёк. Завтра вечерком заедешь в мастерскую, покажешь свои часики.

Прикрыть глаза. На пару секунд. И, смирившись, резко выдохнуть.

– Пойду. Домой.

Рома не ответил. Прощаться было необязательно. Сейчас мы оба ничего не могли решить и изменить ход событий.

Я отбросила телефон на соседнее сиденье, несколько раз куснула кончик языка, стараясь успокоиться. Вытянула руку, и пальцы крутанули прохладное колёсико магнитолы на максимум. Так громко, чтобы точно невозможно было услышать собственные мысли.

За ночь успела и поплакать, и позлиться, и даже смириться с необходимостью снова вернуться на злосчастную дачу, чтобы забрать камень. Но вот что с ним делать потом, не представляла совершенно. Уже из интереса ещё дважды попробовала отрезать руку. Или хотя бы поцарапать. Результат не поменялся.

На рассвете я позвонила в автосервис и вызвала пару знакомых гоблинов на эвакуаторе, чтобы отвезли машину на ремонт, вставили стекло.

«Разгребать кучи будем по мере их накопления!» – дождавшись, наконец, когда железного друга заберут с парковки, я направилась в сторону дома.

На лестничной клетке встречал запах мясного пирога.