Ирина Арсентьева Симка

Но чего-то всё же не хватало. Образ казался слишком простым, будто не до конца проработанным. Она достала из шкафа вязаный светло-серый кардиган – нежный, воздушный, с лёгкой фактурой. Накинула сверху: вот теперь появилось то, чего она искала – мягкость, объём, едва уловимая домашность, которая превращала наряд из повседневного в продуманно-тёплый. Кардиган словно сгладил резкие линии, добавил образу глубины и уюта.

Оставался вопрос обуви. Высокие каблуки отпали сразу: неудобно долго стоять, к тому же она боялась потерять равновесие на сцене. В итоге выбрала короткие сапожки без каблука – лаконичные, с округлым носом и плотной подошвой. Они не привлекали лишнего внимания, но придавали ансамблю законченность и чуть больше строгости, не нарушая общей мягкости образа.

Сима ещё раз оглядела себя целиком: платье-сарафан, кардиган, сапожки. Всё сочеталось, всё «звучало» в одной тональности – тёплой, открытой, но не беспечной. Это был её образ: без пафоса, но с характером, без излишеств, но с душой.

«Ну что, Симка, пора», – прошептала она, пытаясь улыбнуться. Но улыбка вышла какой-то кривой. Чтобы унять дрожь в коленях, Сима начала проделывать разминку: сначала потрясла кистями, будто стряхивая воду; потом сделала несколько круговых движений плечами – «как птица, которая пробует силу крыльев»; потом глубоко вдохнула, считая до пяти, и медленно выдохнула, представляя, как напряжение уходит через подошвы сапожек в пол.

«Так, – сказала она себе, – главное – не упасть в обморок. И не начать смеяться, если кто-то вдруг чихнёт. Всё просто».

Она посмотрела в зал. Кто-то усаживался в кресло, кто-то перешёптывался с соседом, кто-то сосредоточенно ждал начала. Сима вдохнула, собираясь сделать шаг.

– Ты готова? – тихо спросил Илья Петрович, подойдя неслышно. Его рука мягко легла на её плечо, придавая спокойствие и уверенность.

Она хотела сказать «нет», но вместо этого кивнула, с трудом сглатывая ком в горле.

– Тогда вперёд! Это твой час! – он легонько подтолкнул её.

– С богом! – только и успела сказать она.

Когда Сима вышла на сцену, в зале наступила тишина – такая глубокая, что было слышно, как где-то вдалеке тикают часы. Сима подняла глаза, увидела десятки внимательных взглядов и вдруг поняла: она не одна. Здесь были люди, которые пришли, чтобы услышать её.