Ирина Михеева Райское пророчество

Необыкновенный плод

В Раю произошло великое событие: сбылось древнее пророчество.

Дерево Познания принесло необыкновенный плод — прозрачный, словно капля воды. Сквозь его тонкую кожицу и нежную мякоть проступали тёмные очертания семян.

Прежде на ветвях дерева созревали крупные, сочные плоды с чуть золотистой кожицей. Они были прекрасны и безупречны, но семян в них не было — ни в одном.

Во всём Райском саду семена находились лишь в плодах дерева Созидания. В каждом зрело только одно, но и его хватало, чтобы дать жизнь новому растению. Так Созидание наполняло сад цветами, кустарниками и бескрайним разнотравьем.

Вот только деревья, подобные ему, из этих семян никогда не вырастали.

Все обитатели Рая ждали особого знака — плода с семенами от дерева Познания. Согласно пророчеству, в нём должны были созреть сразу три семени, и их появление возвестило бы начало новой эпохи — эпохи невиданного райского процветания.

И вот долгожданный день настал.

На самой высокой ветви дерева Познания, там, где листья касались облаков, созрел редчайший плод. Райские птицы сняли его с величайшей осторожностью и принесли к садовникам, которые пригласили Создателя для этого торжественного момента.

Когда плод раскрыли, внутри его действительно находились семена.

Но ликование так и не наступило.

Служители Рая замерли. Пророчество не сбылось.

Семян оказалось не три. Их было четыре.

— Четыре?.. — первым нарушил тишину старший садовник.

Его голос прозвучал едва слышно, но в безмолвии сада разнёсся подобно грому.

— Пересчитай, — велел Создатель.

Садовник склонился над раскрытым плодом. Его рука дрогнула. Кончиком пальца он осторожно коснулся каждого семени:

— Одно… два… три… четыре.

— Ещё раз.

— Владыка, я уже трижды пересчитал.

По саду пронёсся тревожный шёпот. Зашелестели листья, хотя ветра не было. Даже птицы умолкли, словно весь Рай затаил дыхание.

— Значит… пророчество ошиблось? — осмелился спросить один из младших служителей.

Создатель медленно перевёл на него взгляд.

— Пророчества не ошибаются.

— Но семян всё-таки четыре… — прошептал служитель.

Создатель снова посмотрел на прозрачный плод.

Три семени лежали рядом, соприкасаясь гладкими боками. Они были совершенно одинаковыми: крупными, гладкими и крепкими.

Четвёртое отличалось от них и находилось чуть поодаль. Маленькое, шероховатое, неровное — и всё же такое же крепкое и плотное.

Старший садовник извлёк семена из плода и поместил их в серебряную чашу. Они мгновенно засияли, будто капли расплавленного золота.

Создатель взял семена и долго рассматривал их, перекладывая с ладони на ладонь. Рай вновь погрузился в такую тишину, что даже листья перестали шелестеть.

— Вот эти три, — наконец произнёс Создатель, указывая на одинаковые семена, — соответствуют пророчеству.

— А четвёртое? — осторожно спросил старший садовник.

Создатель взял маленькое семя двумя пальцами и поднёс к лучу света, пробивавшегося сквозь ветви дерева. Неровная оболочка семени тускло блеснула.

— Оно тоже крепкое, Владыка, — тихо заметил младший служитель. — Возможно, в нём заключено нечто особенное.

— Именно это меня и беспокоит, — ответил Создатель.

— Быть может, следует посадить его отдельно? Понаблюдать?

Создатель нахмурился.

— Пророчество не должно быть нарушено. В Райском саду будут посажены только три семени — одинаковые по размеру и природе.

— Но что же делать с четвёртым?

Создатель ещё раз взглянул на маленькое семечко. На мгновение показалось, будто оно едва заметно дрогнуло у него на ладони.

— Отправить во тьму внешнюю…

Садовник побледнел.

— Во тьму… Владыка?

— Во тьму, — непреклонно повторил Создатель и после короткой паузы добавил: — На компост космический.

— Но, Владыка…

— Я всё сказал.

Служители склонили головы.

Приговор был вынесен.

Семечко услышало, какая судьба ему уготована, и в нём вскипала обида. Ему даже показалось, что ещё немного — и оно треснет от возмущения.

— Как же так?.. — едва слышно прошептало оно. — Я ведь тоже родилось в Раю! Так почему же именно мне суждено очутиться на компостной куче — среди сорняков и отбросов? Почему я должно пройти через все эти ужасные… преобразования?

Последнее слово оно произнесло с дрожью и сжалось, словно надеясь стать ещё меньше, ещё незаметнее, чтобы совсем исчезнуть из виду.

— Неужели я виновато в том, что не похоже на остальных? — продолжало семечко, уже смелее. — Разве размер решает, чего я стою? Разве маленькое — значит негодное?

Но никто в Раю его не услышал.

Негожее семечко испуганно задрожало всем своим крохотным тельцем. На мгновение отчаяние едва не одолело его, но оно собрало последние силы и упрямо прошептало:

— Нет! Я не позволю себя погубить. Не позволю! Я тоже хочу жить… Я тоже хочу однажды стать большим деревом!

Тем временем к дереву Познания со всех сторон слетались райские птицы. Всем не терпелось взглянуть на чудесный плод, принёсший долгожданные семена.

Крылатые создания радостно щебетали, распевали звонкие песни и кружились в хороводе вокруг серебряной чаши, где лежали семена.

— Ах, только полюбуйтесь! Какие они совершенные! — восторженно пропела белоголовая птица, склонив голову набок, и тряхнула хохолком.

— Ровные, гладкие — словно капли расплавленного золота! — подхватил длиннохвостый певун, всплеснув крыльями.

— Из каждого непременно вырастет прекрасное дерево! — звонко воскликнула маленькая золотистая птичка. — Да ещё какое!

Птицы защебетали ещё громче, наперебой восхищаясь тремя отборными семенами.

И только на четвёртое — маленькое, тусклое и невзрачное — никто не обращал внимания. Оно тихо лежало у самого края чаши и старалось не попадаться на глаза.

«Только бы не заметили… Только бы пролетели мимо…» — тревожно повторяло оно про себя.

Но одна горделивая птица с красной грудкой всё-таки увидела его. Она внезапно умолкла, вытянула шею и пристально посмотрела на крохотное семечко. Затем презрительно прищурилась и медленно приблизилась к краю чаши.

— Это ещё что такое?! — птица возмущённо отпрянула, разглядывая находку то одним глазом, то другим. — Кто посмел подбросить в священную чашу это… это жалкое семечко?

— А вдруг оно попало сюда не случайно? — несмело пискнула золотистая птичка. — Может, и ему суждено прорасти?

— Ему? — красногрудая гордячка презрительно щёлкнула клювом. — Не смеши меня! Ты только взгляни: сморщенное, крохотное, на остальные совсем не похоже. В священной серебряной чаше нет места тому, что недостойно Райского сада!

От этих слов семечко сжалось, будто хотело стать невидимым.

«Сейчас она меня выбросит, — в ужасе подумало оно. — Нет… Нельзя сдаваться. Только бы дождаться подходящего мгновения».

Птица запрыгнула на край чаши. Серебряный ободок тихонько звякнул под её коготками.

— А ну, прочь отсюда! — приказала она и принялась выталкивать семечко клювом. — Не мешай нам любоваться истинным совершенством!

Семечко покатилось к самому краю.

— Но я ведь тоже живое… — едва слышно прошептало оно.

Птица замерла.

— Что? Что ты там пропищало?

— Ничего! — поспешно ответило семечко.

Собрав последние силы, оно подпрыгнуло, уцепилось за коготок на птичьей лапке и юркнуло под него.

— Вот и правильно. Тебе здесь нечего делать, — фыркнула птица, ничего не почувствовав.

Она снова заглянула в чашу. На дне лежали три одинаковых, гладких, полновесных семени. Гордячка довольно расправила крылья.

— Вот теперь другое дело! — торжественно объявила она. — Наконец-то здесь остались лишь те, кто достоин дать начало новым деревьям.

Птица спрыгнула с возвышения и полетела к своим крылатым подругам.

— Ну что? — окликнула её белоголовая. — Избавилась от заморыша?

— А ты сомневалась? — самодовольно отозвалась красногрудая. — Больше эта жалкая уродина не оскорбит своим видом райскую красоту!

Подруги одобрительно защебетали.

А семечко, изо всех сил цеплявшееся за её коготок, чуть слышно произнесло:

— Не спеши радоваться… Это мы ещё посмотрим.

Когда праздник закончился, птица горделиво расправила крылья и унеслась к большому камню Райской пустыни, где вечером обычно собирались крылатые создания.

Так отвергнутое семечко незаметно покинуло серебряную чашу и оказалось далеко-далеко от родного дерева Познания.

Дождавшись, когда птица спрятала голову под крыло и задремала, маленькая беглянка осторожно отцепилась от её лапки.

— Благодарю за путешествие, гордая госпожа, — едва слышно прошептало семечко. — Ты, конечно, вовсе не собиралась меня спасать… но всё равно помогла. Прощай!

Птица лишь сонно дёрнула лапкой.

— А здесь, в Райской пустыне, мне обязательно будет хорошо, — подбодрило себя семечко. — Главное — держаться подальше от серебряных чаш…

Оно скатилось вниз, отыскало укромное место и юркнуло в узкую щель между небольшими камнями.

— Вот так-то лучше! — облегчённо выдохнуло семечко. — Теперь меня никто не увидит. А если не увидит, то и прогнать не сможет.

В маленькой тесной пещерке, где спряталась беглянка, было темно, тепло и спокойно. Сюда хорошо доносились голоса говорливых райских птиц, их мелодичные песни и звонкий смех. Семечко слушало их, затаив дыхание, и размышляло о жизни.

Птицы утром улетали, но под вечер неизменно возвращались — шумные, взволнованные, переполненные новостями.

— Вы только представьте! — восклицала маленькая золотистая птичка. — Сегодня я видела реку, в которой вместо воды струился золотой свет!

— Подумаешь, река! — перебила её громкоголосая. — А я пролетала над той частью сада, где цветы умеют петь. И, между прочим, один из них посвятил песню лично мне!

— Наверняка он просто просил тебя не садиться на его лепестки, — насмешливо заметила красногрудая гордячка.

Птицы заливались смехом, спорили, перебивали друг друга и принимались рассказывать всё сначала.

Семечко тихонько посмеивалось вместе с ними.

— Ах, если бы я могло хоть одним глазком увидеть эти чудеса! — мечтательно шептало оно. — Ничего, когда-нибудь и у меня появится своя история. Может быть, даже такая, от которой все эти говоруньи раскроют клювы.

Днём семечко дремало в своей пещерке, а когда жаркое дневное светило опускалось за горизонт, и поднималось вечернее, оно с нетерпением ждало возвращения птиц, предвкушая новые рассказы о событиях, происходивших в великих мирах Создателя.

Едва начинало смеркаться, как над пустыней раздавался знакомый гул крыльев, и птицы, усаживаясь у большого камня, наперебой принимались делиться впечатлениями минувшего дня.

Но однажды наступил вечер, когда птицы не вернулись.

Семечко долго прислушивалось.

— Странно… — прошептало оно и чуть больше выглянуло из своего укрытия. — Они никогда не опаздывали.

Дневное светило уже скрылось за горизонтом. Над пустыней медленно поднималось Райское ночное светило, заливая пески холодным сиянием. Ветер перебирал песчинки, перекатывал их с места на место, и этот шелест в непривычной тишине напоминал тревожный шёпот.

— Наверное, они просто задержались, — пробормотало семечко, напряжённо вслушиваясь. — Сейчас прилетят. Обязательно прилетят… Вот-вот послышится шум крыльев…

Но проходила минута за минутой, а небо, которое оно видело в щёлку, оставалось пустым.

Семечко замерло и ещё раз огляделось.

«Что же случилось? — тревожно подумала беглянка. — Почему их так долго нет? Неужели с райскими птицами произошло что-то?..»

И тут откуда-то издалека донёсся едва различимый шум.

Семечко насторожилось.

— Неужели?..

Шум становился всё громче и ближе. Вскоре воздух задрожал, и пустыню наполнил могучий гул множества крыльев.

Птицы возвращались.

— Наконец-то! — выдохнуло семечко и тут же спряталось поглубже в заветную щёлку, боясь выдать себя.

Беглянка опасалась пропустить хоть одно слово. Она замерла и прислушалась.

— Вы только представьте! — громко и важно прокричала белоголовая птица. — Сегодня в Райском саду произошло необыкновенное событие!

— Да-да, необыкновенное!

— Настоящее чудо!

— Такого ещё никогда не бывало! — наперебой загалдели остальные.

— Тише! Дайте же мне договорить! — возмутилась белоголовая, стараясь перекричать общий гомон. — Я сказала: мы стали свидетелями великого чуда!

Птицы нехотя умолкли.

«Наверное, она у них главная, — догадалось семечко. — Стоит ей повысить голос, как остальные сразу затихают».

И действительно, последние взволнованные возгласы быстро растворились в ночи. Над пустыней воцарилась напряжённая тишина.

Главная птица выдержала паузу, явно наслаждаясь всеобщим вниманием. Затем шумно встряхнула крыльями и торжественно объявила:

— Сегодня садовники посадили три благополучных семени дерева Познания! И не где-нибудь, а в самом центре Рая!

Стая снова взорвалась криками:

— Три семени!

— В самом центре!

— Какая радость!

— Да, всё именно так, — подхватил длиннохвостый певун, едва дождавшись, когда остальные утихнут. — Но вы бы видели, что случилось потом! Садовники принялись искать четвёртое семечко. Они заглядывали во все уголки, раздвигали траву, переворачивали листья…

— Ну же, не томи! — нетерпеливо выкрикнул кто-то из птиц. — Нашли?

Певун выдержала паузу, щёлкнул клювом и понизил голос:

— Нет. Четвёртое семечко исчезло. Бесследно. Будто сквозь землю провалилось…

По стае прокатился изумлённый гомон.

— Конечно же, они и подумать не могли, что я ещё тогда выбросила его из серебряной чаши, — усмехнулась красногрудая гордячка.

— А мы-тоже тогда ничего не заметили! — наперебой загалдели остальные.

— Но это и для них загадка!

— А садовники что говорят?

— Они решили, что семечко разрушилось само, — ответила синекрылая птица. — Просто оказалось нежизнеспособным.

Спрятавшаяся в глубине тайника беглянка облегчённо вздохнула и зарылась в песок, который был на дне каменной пещерке.

«Значит, искать меня больше не станут, — подумало отвергнутое семечко. — Теперь я в безопасности…»

Но облегчение длилось недолго, и оно с грустью подумало:

«И всё-таки как же это горько и несправедливо! Ведь я тоже родилось в Раю. У меня было такое же право расти в самом центре великого сада — рядом с моими величавыми родственниками. Почему же для них место нашлось, а для меня — нет?.. Впрочем, что теперь поделаешь. Видно, такова судьба тех, кого отвергли».

От этих мыслей семечко совсем приуныло. Болтовня пернатых спорщиков, прежде казавшаяся забавной, теперь лишь утомляла его. Даже их вечерние прилёты, когда Райская пустыня наполнялась шелестом крыльев и звонкими голосами, больше не приносили радости.

Несколько дней четвёртое семечко печалилось о своей участи. Ему было мучительно больно оттого, что для него не нашлось места рядом с родными. Но время шло, и боль понемногу отступала. Семечко успокоилось, притихло и смиренно продолжило жить в своём убежище, вслушиваясь в рассказы о кипучей жизни, которая бурлила в центре сада.

Прямого света здесь почти не было, однако малышку это ничуть не огорчало. Напротив, тесная пещерка казалась ей тёплой и уютной — словно сам Рай укрыл её от бед и бережно спрятал в своих ладонях.

«Ну и пусть здесь темно, — утешала себя она, любуясь золотистыми лучиками, пробивавшимися сквозь узкие щели. — Зато свет всё-таки находит ко мне дорогу. И пусть здесь тесно — но я нахожусь в самом Раю! Пусть мне не дано жить так же деятельно и ярко, как моим родственникам, зато я слышу всё, что происходит вокруг. Я знаю, что случилось в прошлом, слышу, что совершается сейчас, и, быть может, однажды узнаю, что готовит будущее».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.