Ирина Дент Между двумя столбами

Один пропащийангел

С девушкой за соседним столиком было что-то не так.

Тео слегка наклонился, чтобы получше разглядеть её лицо. Бледная, со встрепанными черными волосами и кругами под глазами, она даже не пригубила кофе, лишь отсутствующе смотрела в стену. Глаза и заинтересовали Тео. Черные, как копоть, слишком человеческие, как у души, на которую махнули рукой и ангел-хранитель, и демон-искуситель.

Но иногда там мелькал знакомый блеск.

Девушка, вздрогнув, перевела взгляд на него.

Тео пристыженно опустил голову. Что он делает? Просто неприлично – так глазеть на незнакомого человека. Но теперь уже он ловил её вопрошавший взгляд. Поддавшись любопытству, Тео встал и направился к ней.

– Добрый день?.. Могу я чем-то помочь? – осторожно спросила она.

– Нет. То есть… Прошу прощения, – Тео замялся, чувствуя себя ужасно глупо. Девушка едва улыбнулась, и ее напряженное лицо расслабилось. Золотой блеск в глазах засиял чуть чище, и Тео решился:

– Я хотел спросить… вы ангел?

Лицо как заледенело, и блеск утонул в черноте. Все же новая душа? Или демон?

– Это пикап или рабочий вопрос? – глухо спросила она.

– Второе, – точно не «новая».

– Как я понимаю, ты тоже? Вау, – от доброжелательности и следа не осталось, и с очевидным сарказмом девушка развела руками. – И видящий, да? Вот уж повезло… Твои? – она кивнула в сторону Мии и Стонфреда. – Полный набор – ангел, демон и человек.

– Тише, – шикнул он. Мия, показывавшая Стонфреду фотки на смартфоне, взглянула в их сторону. Она с изумлением приподняла бровь, но только хитро ухмыльнулась и вернулась к прерванной беседе.

– Тут шумно, расслабься. Как хоть тебя зовут, сородич? И, может, сядешь уже?

– Тео. Что ты делаешь здесь одна? Где твой подопечный? – Тео сел напротив, подозрительно осматривая её. Она вела себя непозволительно по-человечески, а то и по-демонически.

– Гуляет с демоном, что ему еще делать?

– Почему ты не с ним?

– Потому что его это не спасет, – она отхлебнула кофе и закашлялась. Тео ошарашенно уставился на неё. Девушка откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Бледные пересохшие губы сжались в нитку, а вместо открытой ладони – кулак. Она казалась старше Тео лет на десять, хотя, скорее всего, морщины и опухший взгляд – последствия неправильного образа жизни, и они примерно ровесники.

– Я не понимаю.

– Не понимай. Следи лучше за своими, а то они времени даром не теряют, – все так же с закрытыми глазами она махнула рукой в сторону его друзей.

Друзей? Подопечная не может быть настоящим другом ангелу. А демон и подавно враг на всю человеческую жизнь. Даже честный Стонфред, который безукоризненно соблюдал границы и действовал строго в рамках правил.

– Я слежу, по крайней мере...

Её лицо скривилось в усмешке, и она закончила за него:

– По крайней мере, ты не где-то за сотни метров от. Ясно, сородич Тео.

Он хотел ответить, когда раздался шум. Девушка выпрямилась и открыла глаза.

– О нет, – простонала она и вцепилась в ручку чашки. Тео проследил за её взглядом.

В кафе вошел парень, коренастый, невысокий, вдобавок сутулившийся. Массивное лицо точно высек из дерева неумелый резчик – слишком крупные черты, слишком выделявшиеся скулы и топорный подбородок. Глаза, тяжело смотревшие исподлобья, только добавляли сходства к насупившемуся быку. Девушка, вошедшая за ним и закрывшая дверь, была полной противоположностью: тонкая и изящная, с обворожительной улыбкой, которая излучала нежность и заботу. Кудри каштановых волос мягко ложились на плечи. Но магия красоты человеческого тела мигом рассеялась, стоило Тео заглянуть в её глаза.

Парень огляделся и сразу поспешил к их столику. Девушка-ангел закусила губу.

– Кара, что происходит? – парень обратился к ней. – Где ты была?

– Неважно.

– Кара, это несмешно. Мы о тебе беспокоились. Ты не отвечала неделями! А это вообще кто? – с разворота бросил он, недобро зыркнув на Тео. Тот даже ошалел от такой неприкрытой враждебности.

– Я...

– Не знаю, только что познакомились, – буркнула девушка, которую назвали Карой. На секунду над столиком повисла злая тишина. Юноша сгибал и разгибал пальцы. Девушка-демон осторожно произнесла:

– Кара, Грег, выйдем на улицу, там и пого...

– А ты помолчи, – процедила сквозь зубы Кара. Демоница покачала головой, не выказав гнева или раздражения. Хорошо работает, лучше этой Кары, которую непонятно за какие заслуги пропустили в Небесный чертог.

– Кара! Прекрати немедленно и пойдем! – на его реплику пара людей в кофейне неодобрительно оглянулась.

– Уйди, Грег.

– Кара, ты сейчас же!..

– Молодой человек, – вот еще Стонфреда не хватало. Тот встал со своего места и подошел, с своей привычной мрачной миной, а за его спиной с любопытством выглядывала Мия. – Вы мешаете. Я думаю, вам лучше уйти.

– А ты с чего нарисовался?!

Стонфред раскрыл свое удостоверение. Впечатление на Грега это не произвело, но он хотя бы замолчал. Стонфред обратился к Каре и с участием спросил:

– Мэда, все в порядке? Нужна помощь?

А та сидела, смотря в одну точку, с опустошенным выражением лица. Затем стремительно вскочила. Стол пошатнулся, задребезжала ложка в чашке. Парень попытался взять Кару за руку, но она ловко вывернулась и выскочила из кафе, по пути задев одного из посетителей, пожилого мужчину.

Грег выглядел как побитая собака. Демоница сочувственно положила руку ему на плечо:

– Ты знаешь, она всегда такая...

– Невозможная? Да. Я за ней, – лаконично ответил он и поспешил к двери. Демоница обернулась к Тео, с полупоклоном отвесила «Извините за беспокойство» и тоже вышла вон, успев перед выходом извиниться за своих друзей перед расшумевшимся дедулей.

– Ну ты даешь! – тут же подскочившая Мия засмеялась. – Я чертовски рада, что ты хотя бы начал ползти в сторону личной жизни, но что за игра на харде?

«Надо корректировать её язык», – раздраженно подумал он. Дурная привычка, и как же тогда он будет выглядеть на её Первом суде?

– Я никуда не полз, – отрезал он. Мия лукаво подмигнула.

– Ну как знаешь. Ладно. Я забегу сейчас к Курту. Хез, удачи на работе. Тео, жду тебя на паре, – и она выпорхнула из кафе, как обычно беззаботная, довольная жизнью и собой.

Стонфред же сел напротив и с немым вопросом уставился на Тео.

– Что? – раздраженно спросил тот. – Я просто хотел узнать, ангел ли она.

– Что-то она не выглядела счастливой от твоих расспросов.

«Отлично, демон меня еще и отчитывать будет»

– Знаешь её, – решил перевести тему Тео, – эту Кару? И её подопечного?

Стонфред поднял брови, а глаза – с примесью извечной тьмы – выдали заинтересованность.

– Знаю. Кара Гренна – ангел, её человек Грегор Дэйшенна и его демон Альта, фамилии не знаю. Про Кару ходят слухи, что она уже потеряла четверых.

Ужасная мысль закружилась в голове, и у Тео едва не дрогнул голос:

– Значит, этот Грег – её последний шанс?

– Так говорят, – когда такую фразу произносил Стонфред, обладавший феноменальной способностью слушать и запоминать, это всегда переводилось как «выловил информацию из разных источников, проанализировал, сопоставил, отмел заранее беспочвенные слухи и предъявил в наиболее сжатой и доступной форме».

Вот и разгадка мутных глаз. Интуиция его не подвела. Кара – пропащий ангел, который потерял четверых. И который, по всей видимости, собирался предоставить демону пятого с бантиком сверху.

«Значит, её ждет Небытие»

Достойный финал для любого, как она.

***

«Синя и желта их кровь»

Талую воду жадно впитывала проснувшаяся после зимы земля, причмокивая и сглатывая. Ненасытная желтая глотка, она мечтала выпить и ту воду, что, недоступная, стекла в выбоины на асфальте.

Альта подняла голову к лицемерному небу, скрывающему тьму космоса за синим полотном. Пальцы сжали карандаш и провели им по бумаге, оставляя ровный графитовый след. Одна тонкая черта, ведь все три монеты показали светлый лик.

В нагрудном кармане затрясся мобильный. Грег. Искал своего унылого ангела по всему городу. Не нашел и не дозвонился.

«Не нашел. Ты где?»

Пальцы отложили карандаш и быстро вбили текст:

«В парке. Тебе помочь?»

Ответ пришел незамедлительно:

«Нет. Я пойду домой»

«Хорошо. Встретимся завтра»

Она схватила монеты, тщательно потрясла их и бросила на газету, прятавшую неловко покрашенные доски скамейки. И пальцы начертили линию на второй позиции: прерывистую, темную, слабую.

«Где же твой ангел, Грег? Плачется о своей судьбе на пыльном чердаке? Пьет дурную воду? Вышивает белый флаг на черной канве? Кара ведь уже чувствует тебя проигравшей, так что спасать её бесполезно – да это и не твоя забота»

Монеты затанцевали третий танец, и снова – свет. Внутри пламя, внутри костер, дорога внутри пролегала через юг. Три линии значили ясность.

И значили красный цвет, а он демонический, так говорят. Хоть в Подземном чертоге не было ничего красного, да и язычки пламени не грели тварей тьмы. Может, ад и был таковым. Но его уже давно заменил «цивилизованный» Подземный чертог – спокойный в своей черно-серой гамме.

Она закрыла глаза. Воспоминания о лучшем из миров, что на полвека стал ей домом после Первого суда, раскрасили заднюю стенку век. Мир, где нет глупого тела, где нет бессмысленных кличек, гордо зовущихся «именами», нет пола, нет возраста, если только ты сам упрямо не держишься за эти условности, возвращая из иллюзии самого себя.

Альта такой сентиментальностью не страдала.

Мир людей ей осточертел еще тогда, когда она была его частью.

«Да, Грег, прости. Ты веришь, я твой друг, и Кара тоже, но на самом деле ты – лишь лотерейный билет для нас обеих. Разница в одном: у меня ты первый, а у нее – последний»

Монета закружилась на ребре, маня неизвестностью, но долго не продержалась. Один орел и две решки – и снова тьма.

– «А»!

– Не угадала!

Альта оглянулась на шум. Две девчонки на соседней скамейке играли, яростно изрисовывая лист бумаги. Новые души? Альта не знала. На лавке напротив женщина в платке читала священный текст. Новая душа, ангел, а может, демон в первый раз, еще не осознавший, что приговор Первого суда окончателен? Альта усмехнулась и вернулась к своим делам.

Бросок – неправильная прерывистая линия.

«Ты не знаешь, насколько устарели священные тексты, Грег. В старом мире ангелы были святыми и бескорыстными, а демоны – коварными чудовищами. Но мир изменился, теперь две стороны – лишь два лагеря с военной идеологией, а от старой системы в наследство достались пафосные названия. Мы – вербовщики, а вы – наши будущие солдаты. Надеюсь, ты не будешь дуться на меня на Первом суде, когда займешь мое место?»

Решка, орел, решка. Она сощурилась, задумчиво уставившись на гексаграмму. Затем усмехнулась и быстро подписала рядом:

«Поражение света»

– У него в полете опускаются крылья, – произнесла она себе под нос единственный афоризм, который помнила.

Снова засветился экран мобильника.

«Я все же пойду к ней»

«Хорошо», – без доли сомнения напечатала она. – «Мне подъехать?»

«Грег, всегда хороший Грег, жаль, я не могу быть с тобой уверена, что обязательно выиграю. Ты даже без участия ангела можешь найти проход в Небесный чертог. Но... ты слишком любишь Кару. А это может тебя и погубить, и уберечь»

«Да. Спасибо»

Она засобиралась.

– Проиграла, проиграла! Созвездие это, созвездие! – истошный детский визг заставил её обернуться. Одна из девочек прыгала вокруг скамейки, смеялась и дразнилась, а когда подруга уже замахнулась на неё, рванула вверх по тропинке. Обиженная подруга сломя голову бросилась за ней. Альта уже хотела уйти, когда ветер смахнул с их скамейки листок. Чуть покачавшись в воздухе, рисунок упал в лужу.

На белом листе – черные линии и старательно выведенные буквы. Две перекладины и… схематично нарисованное тело.

Перед глазами поплыло, как чернила в воде.

Ты не человек, спешно напомнила она самой себе, судорожно справляясь с головокружением. Ты демон уже семь десятков лет. А эта память – той женщины. Это её веревка и её крючок.

Она бегом выскочила из парка.

«Не будь я демоном, Грег, я бы пожелала, чтобы хотя бы твоему ангелу не было на тебя плевать»

***

«Кастор»

Кара, практически не мигая, смотрела на экран телевизора. Там шло какое-то музыкальное шоу, но она не вникала в происходящее. Они о чем-то пели, о чем-то шутили, но все обращалось в сплошной белый шум.

Когда Кастор пел, она понимала все. Он так хорошо пел!.. Кара – в том перерождении бывшая его братом Сабальдом – заслушивалась его голосом. Они были мальчишками, желавшими получить от жизни все. Ведь Сабальд Кассер хотел жить.

Это казалось несправедливым, что, давая жизнь, давая тело, Верховные существа требовали, чтоб ты следил за человеком и думал лишь о нем, о каждом его поступке, о каждом его слове. Чтобы в конце за хорошую работу получить «подарок» – возвращение в Небесный чертог. Но Сабальд не скучал по этому светлому месту, где так мало теней. Даже пятьдесят лет там – после его смерти как «новой души» и до его назначения ангелом-хранителем – не уничтожили в этой душе стремления к краскам и ошибкам. Он хотел жить – и теперь из-за своих ошибок живет уже шестую жизнь, мечтая об окончательной гибели.

Кастор кончил плохо, как и Сабальд. Они хотели не только жить, а жить с шиком, в роскоши и любви. Страсти погубили Кастора на Первом суде, а Сабальду предстояло переродиться и стать ангелом другой души.

Но тогда он не боялся. Проиграл одну душу – выиграет следующую.

«Анта»

Онто Реку – так звали её второе перерождение – немногим серьезнее относился к своей работе. Потому что он и сам не очень понимал, что значит быть праведным. Ему объясняли все эти правила в Небесном чертоге, все эти корректировки и исключения, говорили, сколько добрых дел нужно, что не загреметь за убийство в демоны, сколько света стоит раздача милостыни беднякам, сколько тьмы стоит ложь в Волжии – а сколько в Шимане или на Микане.

Анта – полная жизни, полная любви, мало к чему относившаяся всерьез. Она изменяла мужу, да – и Онто Реку не знал, сколько нужно добрых дел, чтоб это загладить, да и нужно ли? Просчитался, забыл прейскурант – и вот пошел на третий круг.

«Юрсули»

Кара завернулась в одеяло.

Самое ужасное, что Юлино Верт мог спасти Юрсули.

Но её погубили её же любовь, людская злоба и его трусость и неверие.

Кара себя ненавидела за это. Ненавидела себя, что Юлино бросил Юрсули, что не помог в её мрачный час. И никогда не простит себе тот полный обиды и злобы взгляд Юрсули на Первом суде.

«Себет»

Кара зажмурилась.

Жутко хотелось выпить, забыться, не вспоминать. Ведь чтобы говорить и думать о Себете Нейкосе, нужно очень много алкоголя.

Борин лез из кожи вон, чтоб Себет стал хорошим человеком, но Борин провалился с оглушительным треском, перевернувшим весь этот город к чертям собачьим, превратив его даже не в Подземный чертог, а в самый настоящий ад. Ведь Себет и правда был особенным человеком.

Кара чувствовала, что скоро её стошнит.

Ее и от себя тошнило. От Кары Гренны, которая только и могла в ответ на людское зло ненавидеть себя, спиваться в компании сомнительных людей, да бегать от старых знакомых.

– Мяу?

Кара растерянно погладила прыгнувшую на диван Топу и едва улыбнулась. Та довольно прищурила желтые глазки и заластилась к руке. Да уж. Когда твоя единственная причина не спиться – кошка, с определенностью можно сказать, что ты дошел до ручки.

И Кара бы даже отвлеклась. На секунду поверила бы, что она может отвлечься.

Но раздался звон домофона.

«Грег»

Она знала, что это он. Кто же еще?

Она надеялась, что он вскоре перестанет, потеряет надежду и уйдет. Но упрямства ему не занимать, а Топа занервничала, и Кара, едва оторвав себя от дивана, неуклюже зашагала к входной двери.

– Грег, – с ходу бросила она в трубку. – Уйди.

– Дай мне войти, – точно не слыша ее, сказал он.

– Отвянь.

«Твой ангел не спасет тебя»

Кара точно знала: с кем бы она ни общалась, кого бы ни охраняла, тьма все равно завладеет душой. Может, все новые души должны отправляться к демонам? А тем, что случайно затесались к ангелам, просто повезло? За эти века перерождений у Кары не осталось иллюзий относительно рода людского – и себя самой.

И Грега.

– Кара, хватит бегать уже! Я хочу тебе помочь!

– Ты мне уже не поможешь.

– Кара, – раздался в трубке женский голос. – Пусти нас. Мы хотим поговорить.

– Уж с тобой я точно не хочу говорить.

Кара видела слишком много презрения от своих партнеров-демонов, насмешек и ухмылок, когда она в который раз проигрывала на Первых судах, и она устала это терпеть. Пусть Альта возьмет Грега, оставит Кару в покое.

А потом душа Кары отправится в Небытие, плакать и искать давно сгинувших в нем бога и дьявола. И подобная предрешенность успокаивала ангела, давно потерявшего свет в нескончаемом круге жизни. Нужно лишь дождаться, когда Грег умрет. А затем – прирезать себя саму и пропасть с концами.

Кара с силой положила трубку и залилась истеричным смехом.

Примечание

Цитаты из «Книги Перемен» даны в переводе Ю.К. Щуцкого.

«Синя и желта их кровь» — перефраз афоризма из Третьего слоя, гексаграмма Кунь.

«У него в полете опускаются крылья» — афоризм из Третьего слоя, гексаграмма Мин-и.

Один любопытныйдемон

Пожалуй, то чувство, которое сейчас его обуревало, Хезер Стонфред мог охарактеризовать как... обеспокоенность.

Он поднял все данные, которые только мог выудить из полицейских баз, напряг коллег, искренне не втыкавших, зачем ему глухарь тридцатилетней давности.

Леф Нейсон был демоном. И он пропал без вести.

В этом не было бы ничего удивительного, если бы его подопечная не жила и здравствовала на улице Второй Революции. Почти что ровно тридцать лет назад она обратилась в полицию с требованием найти её коллегу, который отошел в обеденный перерыв покурить.

Никто больше его не видел.

Пальцы Хезера нервно дернулись.

Демон не мог уйти раньше подопечной. Это против правил. Это против всех законов мира. Если Леф Нейсон ушел по собственной воле, то после смерти Глассии Шефтер его ждет наказание от Верховных – Небытие или Сон.

Но если он ушел недобровольно?

От этой мысли у Хезера неприятно зашевелились волосы на голове. Но это ведь невозможно, да?

– Хез? Ты уже двадцать минут пялишься в досье, – Хезер мигом очнулся от оцепенения и перевел взгляд на Робера, который с участием всматривался в лицо напарника. Хезер догадывался, что тот был ангелом (Тео сказал бы точнее – у него был редкий дар отличать старые души от новых), и даже предположил бы, что его подопечный – адвокат Ретт Шенна. Но инспектор Робер Каливенна был на редкость приятным стариком, не играл в святошу и не бахвалился добродетелью.

– Да так, думаю, – лаконично бросил Хезер, закрывая досье на компьютере.

– Не дает покоя дело?

– Не дает. Оно странное, – он упрямо сжал кулаки. – В нем все неправильно.

– Сынок, при всем уважении, много людей пропадают без вести, и потом не находят их ни живыми, ни мертвыми. Многие из них пропадают именно так – тихо, без шума.

– Но не так тихо. Не при всем народе.

Роб тяжело вздохнул.

– Парень, на тебе ограбление на фабрике.

– Я им занимаюсь.

– Не так усердно, как выкапываешь труп Лефа Нейсона. Хм, – Робер подцепил ногтем край фотографии и выудил её из стопки. На ней стояло человек десять, но внимание невольно привлекали двое, стоящие у левого края, – серьезная женщина в костюме и суровый мужчина в военной форме.

– А вы её встречали, мэд Робер? – с интересом спросил Хезер.

– Один раз встречал в коридоре. Не занимался этим делом, но знаю, что она всполошила всех, до кого смогла добраться. Полицию, местную газету, чуть ли ни до нашей администрации дошла. Господи, сколько лет прошло...

– Но Нейсона не нашли, – заметил Хезер.

– Не нашли, – согласился Робер, положив фото на стол. – Много шума – и ноль результата. Нейсон как сквозь землю провалился. Хез, брось это занятие, – прищурился он. – Ты не можешь убиваться так из-за происшествия, случившегося даже до твоего рождения.

– Оно меня смущает. Оно не соответствует правилам. И к тому же… – Хезер уже хотел сказать, что Глассия Шефтер обвиняла вполне конкретного человека, но вовремя себя заткнул. Некоторые раны лучше не бередить.

– У тебя так и чешутся пальцы все разложить по полочкам, да? – иронично усмехнулся Робер. Хезер улыбнулся с некой гордостью за себя:

– Все должно быть в системе.

– Что же, моя инспектор говорила – «раз такой ужаленный, действуй». Только на остальную работу не забивай, – со смешком отозвался Робер и, обогнув ширму, направился к своему столу. От его слов Хезеру стало тяжело на душе, и он поспешно отвлекся на фото.

Глассия – целеустремленная женщина, Хезер видел это по лицу. Да и Нейсон был не сахар – военные заслуги, заслуженный преподаватель, репутация непримиримого борца с местной властью. Может, именно из-за последнего он пропал, шепнула Хезеру та часть его сознания, которая принадлежала человеку. Слишком яро боролся с продажностью в верхах, вот и получил.

Но другая часть сознания, что пришла из Подземного чертога, знала.

Просто так украсть и убить демона нельзя. Сам мир защищает его от этого, пока жив подопечный. Стрелок промажет, вода и пламя не возьмут. Демон найдет дорогу домой, даже если его завести в глухие леса.

Может, Леф Нейсон не был демоном?

Но она сказала, что да. А она не ошибалась.

Хезер бы и не стал копать дальше, если бы не одно имя, проклятое имя. Но даже тот бы не смог убить демона с живым подопечным, верно?

Хезер должен знать наверняка.

Только теперь ему нужна помощь кого-нибудь… видящего.

И от этого резко портилось настроение.

***

– … И это сочетание очень любил один великий художник – Дор Сама-ат. И сейчас на островах Микана использование синего и оранжевого рождает первую и самую частую ассоциацию – его картины. Поэтому даже эмблема Миканской Художественной Галереи...

Тео бездумно записывал поток фактов и мыслей мэда Михаила Пастеля и мечтал, чтобы лекция уже закончилась. Пастель, веселый мужчина с внушительным животом и с неподходящими под него тонкими ногами, радостно ходил туда-сюда перед экраном проектора и переключал слайды.

– Символика цвета очень важна и различна в каждой культуре, и вы, мои милые будущие дизайнеры и художники, должны понимать, на чье восприятие будете работать. Вот к примеру, – на экране высветилась гравюра на а-тэский манер, с мужчиной в желтом одеянии, – в Ю-вийской империи, правителя который вы можете сейчас наблюдать, желтый – святой цвет. «Не становящийся темным», так ю-вийцы его называют. А на вашем бедном Данире, где не продохнуть от миссионеров Единого Бога, кто-то решил этим цветом клеймить проституток и палачей, и даже сейчас эта ассоциация сохраняется, представляете? Большинство женщин в Диссии и сейчас сторонятся желтого платья, что, как вы понимаете, рождает малый спрос – и как следствие, предложение…

Мия заклевала носом, и Тео тихонько пнул ее локтем в бок. Она чуть заерзала, открыла на секунду глаз, затем снова закрыла.

– Мия!

– Ну ты же все равно все записал? Дай поспать...

Тео хлопнул себя ладонь по лицу.

– Ну, и зачем нам это все? – когда Пастель закончил, проворчала Мия, потягиваясь. – Самый бесполезный предмет, эти ваши «культурологические истоки цветового восприятия»..

– Для общего развития, – буркнул Тео, собирая вещи. – Ты что, не выспалась?

– Ага. У меня дедлайн по проекту для Дентенны, целую ночь его пилила...

– В смысле, ты его еще не сделала?!

И так, перебраниваясь меж собой, они вышли на улицу.

– Тео, не занудствуй, черт побери.

– Не ругайся. Я беспокоюсь.

– Нет, ты воспитываешь, – недовольно буркнула Мия. Тео закатил глаза, но промолчал, раз она все равно его слушать не хочет.

– Мия! Тео!

Тео раздраженно выдохнул и обернулся. К ним, весь радостный и довольный собой, шел Курт Вальстред – демон, прогульщик и лютая головная боль. За ним шел Олер, таща на спине футляр с гитарой.

– Привет! – улыбнулась Мия. – А зачем ты приехал?

– Да я к Сантренду. Нахрен Пастеля, он скучный. Тео! – с неискренней улыбкой протянул Курт. – Ты ведь отметил меня в списке?

– А почему я должен, Вальстред? Твоя статистика, ты и не прогуливай.

– На самом деле резонный вопрос, – усмехнулся Олер.