Ирен Пи Рейтинг несвободы

Глава 1

– Эпизод 1 -

За окном идёт белый, пушистый снег, солнце восходит и озаряет высокие однотипные коробки жилых домов. Приближается главный праздник в году – День обнуления, 31 декабря, но настроение абсолютно не праздничное.

Я сижу на своей маленькой кухне и доедаю хлебец с тонким кусочком сыра, запивая диетическим морсом из черники без сахара. Если продержусь на «рекомендованной» для моего же блага диете до конца недели, то в воскресенье смогу купить шоколадный маффин или пончик. И всего лишь один. Всё это чётко прописано в моей карте, где заблокированы вредные, по мнению государства, продукты, и разрешены к покупке только диетические – безвкусные хлебцы, сыр, овсяная каша, греча, индейка, морс, овощи и некоторые фрукты, цена на которые взлетала так высоко, что позволить их можно только раз в месяц. Ничего другого мне не продадут, ведь согласно последней диспансеризации, мой индекс здоровья понизился на 0.8%, а риск возникновения сахарного диабета II типа вырос на 2%. Хорошо, что 2 диспансеризации назад я закупилась кофе и сливками по полной разрешенной квоте.

Пищит уведомление государственного типа от Мракса, я вздрагиваю, сердце начинает колотиться быстрее, с надеждой смотрю на экран, но, как и последние 6 раз подряд, читаю одни и те же слова, написанные бездушным искусственным интеллектом (ИИ): в переселении за город мне снова отказано! «Вы нужны государству в городе». Конечно, как же они здесь обойдутся без младшего инспектора по выявлению опасного поведения?

Безысходность – вот то чувство, что сковало мой город, страну, да и планету в целом. Социальный рейтинг, введенный повсеместно 13 лет назад, так сильно ударил по населению, что дети почти перестали рождаться, а большая часть людей живут только работой и Рилой, новой супер реалистичной виртуальной реальностью. Как рапортовали на последнем собрании – более 80% населения входят в Рилу ежедневно, а 69% проводят в ней полностью всё свободное время от ужина до отхода ко сну. Не удивлюсь, если скоро и спать они будут в Риле, и лишь утром отправляться на работу. А потом их просто утилизируют за ненадобностью…

И только за городом еще сохранилась относительная свобода от социального рейтинга, биометрических постов и прочих ограничений цивилизации. Фермеров пока не трогают, ведь производство еды никто не отменял, хоть мясо по большей части заменено на синтетическое. Некоторые хозяйства даже добились неофициальной автономии: ни отсутствие текущей вакцинации, ни ежеквартальная диспансеризация с продуктовыми ограничениями, ни отключение от Рилы не пугает их, потому что внутри своей общины они всё так же получают самое необходимое: еду, одежду, свободное перемещение, бумажные книги, общение с кем хочешь и когда хочешь.

Итак, моё утро только началось, а настроение уже на нуле. Впереди еще целый день, в котором я обязана улыбаться на каждом биометрическом посту.

– Эпизод 2 -

Путь от дома до работы занимает 35 минут пешком, 4 биометрических поста, 2 поста-считывателя браслета. Если бы я ехала на метро, то биометрия считывалась в реальном времени, что даёт больше свободы искусственному интеллекту для её анализа, поэтому я предпочитаю ходить пешком. Езда на машине разрешена только по выходным без превышения суммарного годового километража. Поездки обычно планируются заранее, тщательно и на много месяцев вперёд, чтобы не остановиться посередине дороги из-за того, что забыл проверить счётчик километров, и твою машину попросту дистанционно отключили.

Пост-считыватель на выходе из моего 40-этажного дома почти мгновенно загружает данные о том, как я провела ночь: сердцебиение, апное, отход ко сну, эмоциональное состояние. Стеклянные двери распахиваются, и я полной грудью вдыхаю свежий прохладный декабрьский воздух.

При приближении к биометрическому посту я наклоняю голову вниз и тренирую лёгкую улыбку, делаю дыхательное упражнение, чтобы система распознавания поведения не заподозрила и намёка на депрессивное состояние и снова не направила меня на принудительную психологическую помощь.

4 поста, 2 поста-считывателя, от точки до точки без единого предупреждения и превышения допустимых параметров стресса, и я в здании Федерального агентства контроля поведения. Сокращенно, ФАКП, почти ругательство, но ругать нас могут только в мыслях, да в чате под глубокими анонимайзерами.

Стены нашего офиса выкрашены в слишком позитивные цвета оттенков голубого и бежевого, с авангардными рисунками малиновым и желтым, видимо, чтобы мы, инспекторы, не впадали в уныние на рабочем месте, когда уличаем людей в махинациях или отправляем на исправительные работы. Всего в кабинете работают 5 агентов, включая меня, но на месте только Марк Рязанов, он то и бросает мне на стол бумажную папку:

– На 5 минут раньше, как всегда. Доброе утро, – мило улыбается в камеру.

– Доброе утро, дорогой коллега, – я также слегка поворачиваюсь на камеру и улыбаюсь во всю ширь своего рта, – так-так-так, почитаю что же поручено мне сегодня?

2050 год, а у меня на столе папка с бумажными листами серо-желтого цвета, для экономии, конечно, а сверху скрепкой прикреплен мой номер, имя, фамилия, и дата предполагаемого вручения. На компьютерах мы почти ничего не храним, потому что наши сервера регулярно взламывают и дела становятся достоянием общественности. Три или четыре года продолжается поимка хакеров, но пока результатов нет.

Быстро пробегаю глазами распечатанные листы, где-то уже стоят пометки моего начальника: восклицательные знаки, телефоны, порядок действий. Дело интересное, не рядовое и срок на реализацию указан достаточно большой: 2,5 недели.

Я улыбаюсь, первый раз за день искренне.

– Что скажешь, Лина? Первое нормальное дело подкинули? – Марк довольно улыбается, ведь знает, что мне, как самому младшему по рангу сотруднику всегда достаётся всякая шелуха.

– Да, пожалуй, очень занятное дело, связанное с многочисленными разъездами…, – я прикрываю глаза с блаженной улыбкой.

– Так чего ждёшь? Приступай! А мне пора, меня оставили здесь только на случай, если ты опоздаешь, заболеешь, не придёшь, и придется браться за это всё самому.

– Вам бы уже пришло сообщение с поста, что я не вышла из дома.

– Это да. Но вдруг еще какие-то происшествия по пути. – Марк поспешно собирается и уходит, оставляя меня поразмышлять над новым расследованием.

Итак, ручная обработка данных случайно выявила повышение социального рейтинга на 80 пунктов, а далее на 40 и 20 пунктов у пенсионера с критически низким социальным рейтингом 280, против которого уже планировались дополнительные ограничения. Моменты получения рейтинга были весьма расплывчаты, и значились в отчете системы нашего всевидящего ока Априори как «спасение от смерти индивида», за этот поступок наш герой получил первые 80 баллов, далее следовали «спасение парнокопытного» и 40 баллов, и наконец «созидательная деятельность», оцененная в 20 баллов. Получив 140 пунктов, мужчина 76 лет, Виктор Лужин, вместо приближающихся санкций получил прибавку к пенсии, открытие части льгот – возможность проезда на электричке на свою дачу 4 раза в год, что и вызвало ручную проверку данных.

«Если бы он немного повременил, пожил обычной жизнью, не подавал запрос на пересмотр свободы перемещения на следующий день после этих фантастических событий, то, возможно, всё бы и обошлось. А теперь…», – думала я, и чувствовала, как настроение моё снова снижаться, муки совести, как и всегда, прорываются сквозь чувство долга перед государством, и боковым зрением я почувствовала фокусировку биометрической камеры. Ловко отгородившись стопками книг на пути её взора, и сползая ниже с кресла по направлению к полу, закрывшись папкой с делом, я продолжила тщательно вчитываться в подробности происходящего с господином Виктором.

Глава 2

Конечно, мне хотел

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.