Ира Далински Одержимость Севера

– Сейчас буду.

Телефон падает на сиденье с глухим стуком. Его глаза, тёмные как смоль, пробежали по моему лицу.

– У нас стрелка.

Я не успела обрадоваться, его следующая фраза заставила меня сжаться:

– После поедем ко мне. Отогреемся.

Он произнёс это с таким намёком, что по моей спине пробежали мурашки.

– Н-не надо… Я не из этих…

Уголок его рта дёрнулся.

– Это я уже понял. Но идиоткой быть тоже не геройство.

Я почувствовала, как машина замедляется возле заправки на окраине. В свете фар мелькает группа мужчин в кожаных куртках, курящих возле вулканизации.

– Сиди тут. Шаг за дверь – узнаешь, каково это, когда тебя действительно ломают.

Его пальцы скользнули по моей щеке, оставляя после себя жгучую дорожку.

– А потом мы продолжим наш… разговор.

Когда дверь захлопнулась, я вдохнула полной грудью впервые за последний час. Но облегчение не приходит, только страх и странное, навязчивое ожидание.

Его вышибалы – два двухметровых громилы с шрамами на бритых головах схватились за оружие. Один остается в машине, второй уходит за Морозовым, растворившись в темноте.

Как только дверь захлопывают, я хватаюсь за ручку.

Глава 5

– Даже не думай, куколка, – прорычал оставшийся вышибала, прижимая ладонь к стеклу с моей стороны.

Я глубоко вдыхаю.

– Послушайте… – голос дрогнул, но я выдохнула и продолжаю тверже. – Он же не заплатил вам за то, чтобы вы меня держали?

Вышибала усмехнулся, обнажая зубы.

– Не за это, но и не за болтовню.

– Я дам вам денег.

Он фыркает, но зрачки расширились как у кота, учуявшего сметану.

– Откуда у официантки деньги?

– У меня есть… кое-что.

Я резко показываю с шеи тонкую золотую цепочку – подарок матери на восемнадцатилетие.

– Это 20 тысяч. Плюс все наличные.

Он смотрит на мою цепочку, оценивающе.

– Хорошая вещь. Только вот…, – громила наклоняется ко мне, ноздри забило табаком и перегаром. – Если я тебя отпущу, Север не просто язык отрежет. Он мне кости переломает.

Тошнота подкатывает к горлу.

– Тогда… просто отвернитесь. Скажете, что я выбила стекло.

Он рассмеялся. По взгляду поняла, что уступать не собирается.

– Мне тут, знаете ли, холодно… Схватили как преступницу даже одеться не дали, – прошептала я, дрожащим голосом и нарочно сжала плечи, чтобы казалось естественней.

Громила хмыкнул, но взгляд его задержался на моих коленях.

– Тебе бы босса согревать, а не ныть.

Я прикусила губу, делая вид, что смущена.

– Он… не мой тип.

Глаза вышибалы сузились.

– Да? А кто твой тип?

Позволяю себе хищную улыбку. Ну, что же. Играть так играть.

– Блондины. С такими… – провожу пальцем по его жилистому предплечью, пусть и противно, – сильными руками.

Громила замер, потом медленно облизывает губы.

– Босс сначала тебя убьёт. А потом меня.

– А кто ему расскажет?

Я наклоняюсь ближе, чувствуя, как его пьяное дыхание участилось.

– Может… придумаем, чем заняться, пока он на стрелке?

Мужские брови изумленно сходятся в переносице.

– Ты серьёзно?

– А тебе слабо? Ты когда-нибудь пробовал в машине? – я бросаю взгляд на его ширинку.

Господи, Боже мой!

Это все ради спасения.

Вот если б мама знала, где я и что тут предлагаю незнакомому бандюге… Она ж у меня старомодная. Вечно намекает, чтобы до свадьбы «ни-ни». Мы с Егором пытались, конечно, но вот только в самый неподходящий момент вернулись его родители. Так что с тех пор я отказываюсь, пока не съедем в собственную квартиру.

Смотрю, громила уже рычит, расстегивая ремень.

– Только быстро.

Дверь с его стороны щёлкнула, открываясь.

Я прячу улыбку, когда он подходит к моему окну и хватается за ручку.

– Конечно… быстро.

И со всей силы бью коленом ему в пах, стоило ему открыть дверь.

Ахтунг!

Он завыл, скрючившись, а я выскользнула из машины, не забыв швырнуть дверью ему по лицу.

– Сучка! Я тебя убью!

Но я уже бегу, ноги сами несут меня куда-то мимо заправки, через лужи, в темноту.

Сзади топот – он бежит за мной, но криво, всё ещё держась за причинное место.

Я петляю между машинами, чтобы запутать его и замечаю автоцистерну.

Ныряю под неё, прижавшись к маслянистому днищу. Сердце стучит так громко, что, казалось, его слышно за версту.

– Выходи, шмара! – голос вышибала дрожит от ярости.

Я затаила дыхание, чтобы не выдать себя.

Он проходит мимо, пинает мусорный бак. Грязно ругается матом, что у меня уши покраснели. Плюет смачно на асфальт и уходит обратно к машине, хромая.

Я остаюсь под цистерной. Мне некуда бежать, пока они здесь. В округе чистое поле. Поймают.

Прижимаюсь спиной к холодному металлу цистерны, слушая, как громила ругается в двадцати метрах от меня. Его тяжелые шаги то приближаются, то удаляются – он мечется по пустырю, как раненый зверь.

– Эй, мужик!

Незнакомый голос заставляет меня вздрогнуть. Сквозь просвет между колесами я вижу высокие кожаные ботинки, остановившиеся рядом с моим преследователем.

– Ты не видел тут девчонку? – хрипит громила, все еще согнувшись пополам. – В черной одежде, ноги длинные…

Кожаные ботинки развернулись, указывая в противоположную от меня сторону.

– Туда метнулась.

Громила не сказал спасибо, просто зарычал и заковылял в указанном направлении, продолжая сжимать пах.

Ботинки остаются на месте. Потом медленно приближаются к цистерне.

– Выходи. Быстро.

Я замираю, сжимая руки в кулаки – слабое оружие, но лучше, чем ничего.

Из темноты наклонился мужчина лет тридцати пяти в засаленной куртке механика. Его лицо невраждебное и спокойное.

– Ну че, так и будешь сидеть тут до утра? – он достает телефон. – Такси вызывать или сама побежишь?

Я недоверчиво вылезаю из-под цистерны, все еще готовясь к удару.

– Почему… вы помогли мне?

Он фыркает будто я сказала глупость.

– Знаю я этих ребят. Видно, что не по своей воли у них. Иначе не сбежала бы. Мне противно то, что они делают с молоденькими и беззащитными девушками.

– Вас же поймают…

– А мне терять нечего, – пожимает он плечами и мне становится так жалко этого незнакомца. – Ты не первая, кого я тут спасаю. Я сейчас пойду, основное освещение выключу, а ты…

И он начал объяснять мне в какую сторону бежать и где можно поймать такси.

Я сто раз поблагодарила его и спряталась, ожидая, пока механик не зайдет в здание. Через несколько минут уличные фонари начали мигать, а потом и вовсе потухли.

Приняв это за сигнал, я выскальзываю из-под цистерны и бегу, как мне велели.

Глава 6

Север

Поднимаюсь в випку, стиснув челюсти так, что сводит скулы. Этот чертов финансист выжег мне мозг своими бесконечными графиками и отчетами. Кровь стучит в висках ровным, раздраженным ритмом.

Сказал же, выходной! Сука, не беспокоить.

Но ни дня без мозгоебства! Не могут справиться!

В кармане снова жжет телефон, но пофиг. Хочу расслабиться.

Дверь в випку распахивается передо мной сама. Охранники знают, что сейчас лучше не попадаться под руку.

И тут…

Девушка.

Платиновые волосы. Большие голубые глаза.

Худенькая, с непокорно торчащими прядями из-под высокого хвостика в какой-то дурацкой одежде похожей на ту, что здесь носят официантки. И держит эту бутыль, как гранату с выдернутой чекой будто готова в любой момент размахаться и запустить ее в чью-то голову.

Мои люди за столом уже хохочут, один из придурков даже шлепнул ладонью по коленке.

– Ты кто? – спрашиваю я. Намеренно тихо.

Она глотает так громко, что мне почти слышно, как пересыхает у нее в горле.

– Я… В-Влада… Официантка.

Комната взрывается хохотом. Даже Гриша у двери фыркает.

Я не смеюсь.

Я изучаю.

И это имя… Влада.

Интересно.

Обычно девчонки либо растекаются лужей, либо лепечут что-то несвязное. Эта же… будто вообще не вдупляет.

Ну, да, не шлюха, а сама приперлась под напускным «подарок отдать».

Прикидывается? Нарочно?

Затягиваюсь сигаретой, смотрю на эти розовые губки чуть приоткрытые и влажные от нервного облизывания. Хочется сдавить их своими, заставить вскрикнуть. Взгляд не в пол, а прямо перед собой. Несмотря на дрожь в пальцах, держит себя не как испуганная крольчиха. В любом случае, пытается.

Но да ладно. Похуй, че она там строит из себя. Все равно в койку запрыгнет.

Но сначала стрелка.

Не хотел тратить время, но звонил Старик, а его игнорировать нельзя.

Я вышел, оставив девчонку в машине под присмотром Гриши – моего киллера под два метра ростом.

Интересно, что за сходка такая срочная.

Последний раз Старик собирал нас вот так, ночью, пять лет назад. Тогда и передал мне северные районы.

Мои пальцы сами сжались на рукоятке пистолета.

Охрана у входа пропускает без проверки – знают, что мне доверяют.

Кабинет в АЗС пахнет дорогим коньяком и старыми деньгами. За массивным столом сидит он – седой, с лицом, изрезанным шрамами и морщинами. Но глаза… Глаза все так же видят насквозь.

– Садись, – хрипло бросает он.

На столе стоят два бокала. Никто больше не входит.

Не сходка.

Разговор наедине. Еще страннее.

Я медленно опускаюсь в кресло, оставив пистолет на виду – правила вежливости.

– Проблемы? – спрашиваю я.

Старик хмыкает, наливая мне коньяк.

– Ты ей понравился.

Я замер.

– Кому?

– Катя. Дочка.

Катя.

Единственное, что свято для этого человека. Его слабость. Его наследница.

Я медленно выдыхаю, отодвигая бокал.

– Я ее даже не знаю.

– А она тебя – да, – Старик ухмыляется. – Говорит, видела тебя в клубе. Что ты «не как все эти быки».

В кабинете становится тихо. Даже слишком тихо.

Я смотрю на Старика, на его спокойные руки, сложенные перед собой.

Он проверяет.

Или…

– Ты хочешь, чтобы я женился на твоей дочери.

Не вопрос. Констатация.

Он рассмеялся – хрипло, будто кашлянул.

– Умный парень. Не то что эти обезьяны, – он отхлебывает коньяк. – Я старый, Север. Скоро мне понадобится… преемник.

Ага, понятно. Кровного наследника нет – зять сгодится.

В воздухе повисло невысказанное:

Им можешь стать ты.

Если примешь условия.

Я сжимаю кулаки под столом.

– А если я откажусь?

Старик медленно ставит бокал.

– Ты не откажешься.

Потому что это не предложение.

Это проверка.

И если я скажу «нет»…

Он улыбается, и я вдруг вспоминаю, как пять лет назад он точно так же улыбался, когда передавал мне власть под свой контроль.

– Мы с тобой договорились, если ты забыл, – холодно напоминаю я. – Ты знаешь, что я не хотел этого всего. Ты сам все отдал. И я не собираюсь…

– Подумай, – перебивает он. – Катя ждет тебя завтра на ужин.

Сука!

И ради этого я приперся сюда, когда мог уже натягивать ту блондиночку?

Мне не нужна его дочка алкоголичка, которая по слухам пьяная в хлам тусуется в клубах и даем двум мужикам сразу. Но папаша, конечно, этого не знает.

Разворачиваюсь и выхожу. Настроение в хлам.

Утешаю себя мыслями, что спущу пар, наматывая платиновые волосы на кулак. Голубоглазой придется немного потерпеть мою грубость. Довели, сволочи.

Влада. Влада.

Судьба сама дала тебя в мои руки.

В тот же момент Гриша замирает у машины. Лицо белое как мел.

– Она… – дергает головой как-то нервно. – Сбежала.

Я застываю буквально на месте.

– Как?

Дверь была закрыта. Гриша не отходил ни на шаг. Не должен был.

– Она проскользнула, – шепчет он. – Между мной и дверью.

Я резко распахиваю дверь. Салон пустой.

Гнев стучит по ребрам. Хочется схватить Гришу за грудки и хорошенько растрясти. Не могла она просто взять и испариться. Значит, что-то было. Ублюдок полез или сама пыталась выйти?

Но меня поражает другое…

Маленькая. Слабая. Убежала. Намеренно.

Гриша ждет, когда я сорвусь. Ждет гнева, ударов… Но, я вдруг чувствую, как углы губ сами ползут вверх. Я смеюсь.

– Оставь.

– Найти ее? – он уже достает телефон.

Я качаю головой.

– Если смогла уйти – значит, так надо.

Влада.

Правда не шлюха?

Глава 7

Прошла неделя с того ужасного дня и моего удачного побега. Никогда не думала, что я способна так долго бегать. Страх перед смертью открыл мне второе дыхание.

С работы пришлось уволиться. Управляющая осыпала меня гневными голосовыми в личке, обвиняя в безответственности, в том, что ушла со смены, не предупредив ее и что я вообще подвела ее.

Я даже не стала оправдываться, потому что все равно не смогла бы вернуться в ресторан.

Север знает где я работаю. Может быть, ему плевать на какую-то сбежавшую блондинку, но я не стала рисковать.

Рыжая стерва удержала мою дневную оплату за «нанесенный ущерб». Чтоб ей пусто было! Мужика нормального найти себе не может, вот и срывается на нас. Красивых и молодых.

На Машку я сама наехала. Звонила, требуя объяснений какого черта она меня послала в четвертую випку, если там не сидел министр. И каков был ее ответ?

«Так, я думала ты про Морозова и спрашиваешь! Кто там важнее него был? Министр? Так, я даже не знала, что там чиновник сидит. Наверное, до моей смены пришел».

Вот так вот.

Получается, сама даже виновата отчасти. Просто спросив у девушки, в какой випке сидит шишка. Не уточнила ни имени, ни звания.

Я лежала на кровати, листая ленту в соц.сети, когда дверь в мою комнату резко распахнулась.

– Сестрён, срочно!

Мой брат Антон, бледный, с трясущимися руками, закрывает за собой дверь и уткнувшись в свой телефон, быстро набирает что-то.

– Что случилось? – я сажусь, сразу почувствовав, что что-то не так.

– Деньги есть?

– Какие деньги? О чём ты?

– Всё, что есть! – он резко поднимает на меня глаза. – Север разослал людям мою фотку. Говорит, я должен.

Ледяная волна прокатилась по спине.

– За что?! Ты же на него работаешь! И вроде гордился как!

– Не кричи! – он больно хватает меня за запястье, шипя. – Меня подставили.

– ЧТО?!

– Кто-то настучал на таможне и товар конфисковали. Теперь он считает, что я должен компенсировать его «потерю».

Мир сузился до точки. Я не дышу.

– Ты шутишь…

– Мне не до шуток! – он сжимает кулаки. – Дай денег. Я уеду на пару недель, всё уляжется. Он поймет, что я ничего не крал.

Я встаю с кровати, дрожащими руками открываю тумбочку, вытаскиваю конверт с последней зарплатой. Откладывала, чтобы купить хороший полушубок на зиму. Тот, что каждый день вижу на витрине. С белоснежным искусственным ворсом.

Придется донашивать стеганку.

– Это всё, что у меня есть.

Он схватил, даже не посчитав, и сунул в карман.

– Скажи маме, что меня в командировку отправили.

– Антон… Я и так вру ей говоря, что ты работаешь риелтором…

– Не звони мне. Не выходи из дома. И если кто-то спросит, ты меня не видела.

Брат быстро обнимает меня и убегает в коридор, где на полу уже лежит готовая спортивная сумка.

Когда дверь за ним закрылась, я молилась, чтобы с Антоном все было хорошо. На Севера он начал работать полгода назад, друг втянул, обещав легкие деньги.

Деньги правда появились. Антон начал приносить домой свежие фрукты, иногда помогал маме платить за квартиру, но на свою девушку он тратил куда больше. Видела в сети, как она мелькает с ним в разных ресторанах или хвастается новыми шмотками. Да он даже бьюти услуги ей оплачивает!

Не то, чтобы мне завидно. Я рада за нее. Но когда у нас накладно с деньгами, Антон мог бы… немного урезать траты.

Зарплату мамы хватает на коммуналки и еду на троих. Никаких развлечений, никаких поездок. Вообще никаких необдуманных покупок.

Поэтому после смерти папы я всерьез задумалась о работе. Мама была против. Мы с ней сильно поругались из-за этого. Но мне хотелось иметь свои деньги, тратить на свои нужды, поэтому умудрялась совмещать учебу с работой.

Теперь же у брата проблемы, которые могут коснуться нас с мамой. С такими людьми, как Морозов лучше не шутить. Антон, конечно, уедет из города, но как далеко могут дотянуться кровавые руки Севера?

…

Как брат велел, я скрыла правду от мамы и соврала, сказав, что брата отправили на командировку. Она вообще гордится им. Не хочу, чтобы ее розовый мир рухнул. Не хочу терять маму.

В такой напряженке прошло пару дней.

Я мыла посуду, когда услышала, как на лестничной площадке раздались тяжелые шаги. Дверь у нас пусть и металлическая, но хлипкая. Из подъезда все слышно.

Кто-то постучал. Вежливо, к слову.

Сердце пропустило удар. Я быстро вытираю руки полотенцем и подхожу к двери. Мама ушла на работу, гостей я не жду. Кого там принесло?

Через глазок я вижу трех подозрительных типов в кожаных куртках.

Боже, это они…

Сердце заколотилось так сильно, что в ушах застучало. Я замерла, не дыша, прижав ладонь ко рту.

Громила стучит уже настойчивее.

– Антон, открывай! Знаем, что дома!

Я попятилась, нащупывая телефон в кармане. Надо звонить брату, предупредить…

Внезапно раздается глухой удар. Замок треснул на моих глазах и чуть накренился. Еще два удара и дверь с грохотом распахивается.

– Где этот пиздюк? – рыкает громила, заходя в квартиру.

Я отступаю к окну, дрожащими руками пытаюсь набрать номер брата, но второй бандит выбивает телефон у меня из рук.

– О, сестрёнка! – скалится он, подбирая мой телефон. – Ну, где же твой братец?

– Я… я не знаю…, – качаю головой для пущего эффекта.

Громилы тем временем обыскивает квартиру, снося все на своем пути. Через пару минут они возвращаются с разочарованным выражением лица.

– Чисто. Собака, сбежал.

Второй бандит уже звонит кому-то. Я слышу только его реплики:

– Да, босс… Нет, самого нет… Сестра здесь… Понял.

Он опускает телефон и кивает своим:

– Босс сказал – берем сестру. Антон сам вылезет, когда узнает.

Меня хватают под руки. Я кричу в попытке вырваться, но громила приставляет ко мне нож.

– Не рыпайся, куколка. Ты теперь наживка.

Их машина ждет во дворе. Черный микроавтобус с тонированными стеклами. Я озираюсь по сторонам, надеясь на помощь, но кто будет сидеть во дворе в девять утра? Да и не стал бы никто мне помогать. Это же бандиты!

Меня втолкнули внутрь, где пахнет сигаретами и потом. Один из бандитов накинул мне на голову мешок.

– Сиди тихо, – шипит он, – и может, останешься жива.

Мне до одури страшно, но сейчас я благодарна небесам, что мамы не оказалось в квартире. Она бы не выдержала… Не знаю, что она сделает придя домой и увидев разгромленную квартиру. Может удастся связаться с ней и придумать новую ложь?

Например, в квартиру прорвался вор, я у подруги.

Ох, Антон. Загнал нас в такое дерьмо.

Через полчаса езды машина останавливается. Меня вытаскивают и ведут куда-то, сначала хлопает дверь, глухие шаги и вверх по лестнице. Когда снимают мешок, я оказываюсь в полутемном кабинете обставленным как в тех фильмах про итальянскую мафию.

И тогда я вижу его.

Глава 8

Север сидит за массивным столом, бесстрастно вращая в пальцах перстень с темным камнем. Ледяные глаза, холодные, безэмоциональные поднимаются на меня, и в них абсолютная пустота, словно я уже не человек, а просто разменная монета в его игре.

– Значит, ты сестра Антона, – голос у него низкий, обволакивающий, будто шелк, натянутый над пропастью. – Как интересно складывается.

В горле пересохло от волнения, но я не стану показывать слабость.

Он понял.

Я – та самая девушка, которая сбежала от него неделю назад. Его глаза вдруг вспыхнули опасным огоньком.

– Ну что ж… – Север медленно встает, – Теперь ты будешь ждать тут, пока твой брат не решит появиться.

Он подходит ко мне так близко, что я невольно пячусь назад, врезаясь спиной в одного из его вышибал.

– Надеюсь, для него ты ценнее, чем те деньги, что он украл, – Север бросает это почти небрежно, но в его голосе обещание боли.

Быстрый кивок и охранники уходят, оставляя нас одних. Дверь захлопывается с глухим щелчком.

– Мой брат не вор! Его подставили!

Я тут же прикусываю язык, но поздно. Север уже улыбается широко, без тени тепла. Зубы белые, острые.

– Это он так сказал?

Его голос как бархатный яд, и я ощущаю, как по спине ползет холодный пот.

Мужчина проходит мимо меня, оставляя после себя шлейф дорогого одеколона. Я невольно вдыхаю его запах, отмечая, что он мне нравится. Запах нравится. В смысле, одеколон.

Смотрю, как он наливает себе спиртное янтарного цвета и снова поворачивается в мою сторону.

– Антон должен был провести через таможню ценный груз. Просто передать водителю. Но Антон сбежал, а груз пропал. Кто-то же должен ответить.

– И этим кто-то, по вашей версии, мой брат?

– Подойдешь и ты, – он рассмеялся, но в его глазах нет веселья. – Ты сестра долбоёба, который слил мой товар.

– Но причем здесь я? – мой визгливый тон заставил его сморщиться.

Тогда он достает телефон, набирает номер и кладет его на стол передо мной.

– Звони брату. Скажи, что, если он не появится через час, найдет твой труп.

В его голубых глазах нет ни капли жалости только холодный расчет. У меня зуб на зуб не попадает.

– Он не придёт, – шепчу я, чувствуя, как в носу начинает щипать от слез.

Север наклоняется ко мне, обдавая запахом виски с медовыми нотками.

– А вот это мы проверим.

Но Антон… Антон уже знал, что идут за ним. И уехал.

Не в командировку.

В другой город. А может и страну…

Оставив меня разбираться с его долгами.

Телефон Севера зазвонил в тот самый момент, когда его пальцы уже потянулись ко мне, но застыли в воздухе. Он бросает на меня взгляд, полный обещания боли, прежде чем поднести телефон к уху.

Я вижу, как его брови медленно поползли вверх. Какая-то тень пробежала по его лицу.

– Ты уверен? – его голос стал опасным, почти шепотом. – Присылай доказательства.

Он кладет телефон на стол. Внезапно в его глазах появилось что-то новое – не ярость, а холодный, расчетливый интерес.

– Вы же отпустите меня? – мой голос звучит жалко даже в моих ушах.

Словно вспомнив, что я все еще нахожусь в этом кабинете, Север задумчиво бросает на меня взгляд.

– Гриша! – его зов эхом разнесся по кабинету.

Дверь распахнулась, и вошел тот самый громила, которому я всадила колено в пах. Он сразу замечает меня, скалится по-акульи, а у меня от страха лицо бледнеет.

Взгляд, который обещает месть.

– В подвал ее.

– Да вы что?! – я рванулась вперед, неосознанно ища защиты… у самого Севера. – Я ведь ни в чем невиновата. Отпустите меня. У мамы сердце прихватит, как увидит то, что натворили ваши ребята. Они же разгромили там все… Прошу вас! – совсем теряю страх и в отчаянии хватаю его за руку.

Кожа этого хладнокровного мужчины неожиданно горячая. На секунду его темно-голубые глаза задерживаются на моем лице, а потом он встряхивает рукой, избавляясь от моей хватки как от чего-то мерзкого. Отчаянный всхлип вырывается с моего горла.

– Да, мой брат не образцовый человек! – кричу я, отступая от громилы. – Но он не стал бы брать чужое!

– Почему ты так уверена? – Север расстегивает пиджак одним плавным движением пальцев. Почти вальяжно. Но обнажившаяся кобура с рукоятью пистолета демонстрирует силу. Напоминает. – Ты не видела, что делают деньги с людьми.