Инна Мис Отчаянный разум. Тень памяти

Пролог

Забыть боль так трудно – но ещё труднее помнить хорошее. Счастье не оставляет шрамов. Мирные времена ничему нас не учат. Чак Паланик

Эта женщина мгновенно попала в цель. Словно щелкнула давно поросший паутиной выключатель и оживила догорающую искру. Каждый день Алекс ощущает, как огонек в его душе тухнет все сильнее, становясь и вовсе незаметным. Но один взгляд строгих зеленых глаз прижал его к стене так же, как он прижимает преступников, чтобы выудить признания и обезвредить. Она захватила его, как последнего слабака, заставляя каждое утро просыпаться с ее именем на устах.

Даже барная стойка кажется страдающей в этой тюрьме, так же прикованная к бару на окраине, в ожидании спасения.

Густые каштановые волосы качнулись у двери вместе со звоном колокольчика и стуком фанеры об исцарапанную створку.

Лика…

Это имя крутится в голове как молитва уже долгое время, и в моменты, когда внутренний огонь готовится погаснуть, в голову врываются ее уверенные движения и твердая походка, когда девушка с несокрушимым рвением защищает справедливость.

Уставившись на Лику, он пропустил момент, когда она преодолела расстояние от входной двери и уселась на соседний стул.

– Эй! – девушке пришлось щёлкнуть пальцами у Алекса перед носом. Он вздрогнул.

– Извини… Задумался…

– Надеюсь – о деле. – Лика бросила на стойку бумажную папку и уверенным движением открыла страницу. – В крови у первой жертвы нашли приличную дозу амфетамина.

Алекс медленно поставил стакан с пивом.

– Эфедрон?

– Откуда знаешь? – девушка подозрительно нахмурилась и сцепила руки в замок прямо на безобразной фотографии мёртвой девушки.

– Прекрати смотреть на меня так, будто это я её накачал. – Лика отвела взгляд, сжимая пальцы. – Не всегда ты оказываешься самой умной. В ту ночь на пустыре сильно пахло цветами. Сначала я не был уверен, только догадывался…

– Запах фиалки… – капитан Герасимова виновато взглянула на парня, но быстро стряхнула наваждение, вместе с прядью волос на пиджаке.

– Может перестанешь меня подозревать и начнём искать настоящего преступника?

– Я всегда придерживалась мнения, что самая вероятная идея – самая верная. У меня была надежда…

– Закрыть меня в камере? – негодовал парень.

– Не принимай на свой счёт. – безо всяких чувств выдала капитан. – Я хотела доказать свою версию и успокоить родных девушки.

Алекса будто ударили дулом пистолета. Эта женщина разрушила все барьеры его восприятия, признаваясь в чувствах к родственникам жертвы после того, как чуть не упрятала за решётку своего напарника.

– Ты приехал недавно… И все знают – в городе никогда не было проблем с наркотиками. Наркотический отдел почти пятнадцать лет перебирает и закрывает старые дела. Даже всех подростков с марихуаной давно поймали. Я не понимаю… – на чистом круглом лице напарницы заиграли нотки разочарования и чего-то похожего на облегчение, – ты был единственной зацепкой…

– Жаль рушить твои грандиозные планы, но нам некогда раскисать.

– Признаю, я свернула не туда.

Алекс посмотрел на Лику с ожиданием, но вместо того, чтобы продолжить речь, она стала хаотично переворачивать страницы.

– Зачту как извинение… – фыркнул парень. Лика со стуком ладони о столешницу захлопнула папку с делом. Извинения ей всегда давались с трудом.

– Переживёшь. Сейчас мы в полной заднице – самый страшный кошмар шефа подтвердился. Нужно думать, с чего начинать.

– С чего ещё… – взгляд Алекса на несколько секунд замер на зелёной радужке женских глаз. – С нашей жертвы.

Лика одобрительно кивнула.

– Изучим её жизнь, чтобы понять, как она попала на тот пустырь.

– И больше не станем сомневаться друг в друге… – Алекс и сам не понял, спрашивает он или утверждает.

– Согласна, Алекс. – Парень чуть не поперхнулся пивом, осознав, что Лика впервые назвала его по имени. Не лейтенант Гордов, а просто Алекс. – Напарники должны уметь доверять.

Напарники…

Алекс кивнул в ответ, думая о том, что значит для него это слово. Как можно считать кого-то напарником, когда до зуда в теле хочется поцеловать?

Он молча выставил вперёд руку и улыбнулся, как улыбается родитель на глупый вопрос ребёнка. Лика посмотрела на сжатый кулак и, откинув волосы назад, стукнула по нему своим.

После найденного в крови погибшей девушки наркотика, дело заиграло по-новому. Перед началом плотной работы Алексу пришлось выслушать миллион унижений от Аркадия Борисовича, который ощутил всю ширину задницы, подкрадывающейся к его майорским погонам. Убийство, да ещё и связанное с наркотиками в городке размером с половину столичного района, сулит всем огромный пинок прочь из органов. Что уж говорить об ответственности начальника целого отдела.

Сбросив с себя красноречивые ругательства за закрытой дверью кабинета, Алекс глубоко вдохнул и, надевая деланную улыбку, направился в свои владения – общий кабинет его команды, обставленный по всем правилам полицейского участка: три стола, стоящие у каждой стены с зелеными лампами и кучей документов; два стеллажа с пластиковыми папками всех цветов радуги – по одному цвету на каждую полку; синий ковёр в центре помещения и небольшой столик с чайником.

Лика сидела у окна, прокручивая колёсико компьютерной мыши и уставившись в экран.

– Нашла что-нибудь?

Алекс склонился над девушкой, одной рукой сжимая спинку стула, а другой опираясь на стол.

– Алиса училась в другом городе. – Лика вытащила ручку изо рта и откинулась на стул, прижав руку парня к спинке. – Ездила всегда на одной электричке. По дороге ни с кем не общалась.

– Всё верно… – Алекс задумчиво посмотрел на изображение камер наблюдения и улыбающееся лицо блондинки. – Она была обычной студенткой… но часто вещи не такие, какими кажутся. Может, к её матери съездить?

– С ней уже говорили.

– Разговор – одно, а видеть их жизнь изнутри – другое. Может, что-то упустили.

– Думаешь?

Лика взглянула в его серые глаза и, заметив придавленную руку парня, тут же выпрямила спину.

– Почему не сказал, что тебе больно? – нахмурилась Лика.

– В этом старом стуле вылезают гвозди. – Алекс кивнул за её спину, коснулся мышки и, прочитав адрес, выключил базу данных. Загорелась заставка блокировки. – Поехали.

Небольшой домик с голубым фасадом и серой поржавевшей крышей местами оброс выгоревшей травой. Сбоку из заднего двора виднелись качели, состроенные из каната и покрышек, а перед домом с низким некогда белым забором накренилась деревянная лавка. Тихо и пусто, будто душа давно покинула это место.

Алекс поднялся на крыльцо и постучал по деревянной двери, пока Лика заходила в хлипкую калитку, разглядывая двор.

– Думаешь, она дома? – Лика внимательно осмотрела округу. От явной пустоты по телу пробежала дрожь.

– Она работает в местном офисе бухгалтером, и рабочий день закончился два часа назад. – ответил Алекс.

Парень спустился с крыльца и, оббежав веранду, постучал по стеклу. Через несколько мгновений за белоснежной шторой показалось сонное лицо женщины. Дверь открылась.

– Здравствуйте! – сказал Алекс, предъявляя удостоверение. – Мы из местного полицейского участка. Хотели бы с вами поговорить.

Женщина посмотрела на них растерянно. Её плечи опустились.

В доме было много света, проникающего через три небольших окна. Половину комнаты занимали старенький диван и два кресла, не принадлежащие одному комплекту. Из уважения полицейские согласились выпить чай.

– Вы не могли бы рассказать, чем занималась Алиса? Куда ходила? – спросил Алекс после нескольких глотков.

– Вы уже говорили, что она училась в другом городе. – добавила Лика, и Алекс бросил на неё понимающий, но вместе с тем немного раздражённый взгляд.

Женщина тяжело вздохнула.

– Да. Алиса ездила туда и обратно по будням и каждую третью субботу месяца. По субботам в училище проходили факультативы по иностранным языкам. Она собиралась… стать переводчицей. Мечтала летать за границу.

Алекс прочистил горло, быстро записав всё сказанное в карманный блокнот.

– Увлекалась она чем-нибудь ещё, кроме учёбы? – продолжила капитан.

Женщина печально покачала головой и приподняла плечи.

– Она могла иногда встретиться с одноклассниками, но это было редко. Дочь была не очень общительной девочкой. – Из груди матери вырвался выдох, а пальцы смяли ткань диванного пледа. Алекс посмотрел на Лику, намекая на школьных друзей, но напарница отрицательно покачала головой. Значит, проверили. – Мы общались только с соседкой Леной, но я не знаю никого, кто мог сделать такое с моей дочерью.

– Не замечали рядом с ней кого-то малознакомого… может, кто-то пытался заговорить? Или Алиса вам что-то рассказывала?

Женщина подняла глаза и умоляюще посмотрела на лейтенанта. Покрасневшие белки потускнели от слёз. Она молча покачала головой.

– Вы сказали, что Алиса ездила на факультативы по субботам? – внезапно спросила Лика, и Алекс скосил на неё глаза. – Два раза в месяц? – Женщина ответила усталым кивком. – Простите… Мы можем осмотреть её комнату?

– Пожалуйста, проходите. Если это хоть как-то вам поможет.

– Что там с субботами? – спросил лейтенант, закрывая дверь маленькой милой комнаты с белоснежными стенами. – Поделишься?

– Алиса ездила каждый день по одному маршруту, но по субботам её не было на станции. – Лика открывала шкафчики стола и, заглянув внутрь, также быстро закрывала. – Я просмотрела записи последних трёх месяцев перед её смертью. По субботам она не выезжала из города.

– Но мать уверена… – нахмурился Алекс, шаря руками на пыльных полках с фигурками и переплётами книг.

– Дети часто недоговаривают родителям.

– Было бы опрометчиво предположить, что ты не умудришься уличить кого-то во лжи.

Лика бросила парню грозный взгляд, но не успела возразить, заметив в его руках карточку – не больше спичечного коробка.

– Что это?

Лика пересекла комнату двумя широкими шагами. Алекс стал разглядывать зажатую в пальцах визитку с чёрной надписью на оранжевом фоне.

– Бар «Лориан». – прочитал Алекс. – Вторая западная улица. Баумана, 48.

Они оба ощутили это невероятное чувство, когда тёмная дорога в голове освещается светом, и ранее незаметные повороты открываются. В глазах друг друга напарники, наконец, увидели отражение надежды..

Глава 1

Как бабочка, сердце иглой К памяти пригвозждено.

Федерико Гарсиа Лорка

Вызов поступил около четверти пятого утра. Не привыкший к внезапным подъёмам, Алекс с трудом открыл глаза. Он быстро натянул джинсы и толстовку и выбежал в холодную дождливую ночь, захлопнув за собой дверь своего деревянного домика.

Дрожащий от сырости, пронизывающей его до костей, лейтенант Гордов сел за руль своей «Лады Ларгус», которую ему любезно предоставил полицейский участок три года назад.

Такой неожиданный вызов привёл его в замешательство. За последние пять лет жизни в Белозёрске он сталкивался лишь с несколькими несчастными случаями: ДТП, утоплением в озере и падением строителя. Но убийство…

Для этого города подобное событие казалось совершенно невероятным, поэтому, когда Алекс отъезжал от дома, он представлял, как влепит сержанту, зря поднявшему его ни свет ни заря. Он не верил, что судьба решилась преподнести ему сюрприз в виде настоящего дела.

Фары выхватывали из светлеющего утреннего тумана клочки мокрой дороги. Шоссе сворачивало вправо после нескольких километров густого леса, рассечённого дорожным полотном. Алекс подъехал к мигалкам, которые включил патрульный. Потирая лоб, сержант Коновалов опирался на капот служебного автомобиля и нервно курил, а перед ним раскинулось заброшенное поле, усыпанное иссушенными солнцем сорняками. На противоположной стороне дороги располагался пустырь, меньший по размеру, с остатками леса, обнесённый проволочным забором с затёртой табличкой.

Алекс попытался осмотреться: сквозь рассеивающийся туман детали не слишком бросались в глаза, поэтому он поспешил к сержанту, чья непокрытая голова уже изрядно промокла. Взгляд сержанта говорил о том, что новость вовсе не ошибка и уж точно не шутка. Было ясно – этот парень впервые увидел труп.

– Где? – спросил Алекс, стараясь укрыться от мелкого дождя под капюшоном.

Сержант попытался пошевелить губами, но парню явно было проще указать на место преступления, чем заставить непослушный язык заговорить. Уставившись в направлении обрыва под обочиной, куда показал парень, Алекс увидел мокрую серость. Чтобы разглядеть хоть что-то в дождливой синеве, ему пришлось спуститься вниз и погрузить кроссовки в грязь. От неприятного чавканья под ногами Алекс поморщился, присел на корточки и смахнул воду с лица. Надев пару медицинских перчаток, он стал внимательно изучать яму, укрытую тенью.

Девушка, на вид около двадцати лет, лежала лицом вверх в искривлённой позе, словно её пытались несколько раз сложить пополам, но, не добившись успеха, небрежно бросили на землю. Волосы, когда-то белые, теперь напоминали спутанный комок грязного меха. Тонкое платье сохранилось, если не считать огромных пятен земли, пропитавших голубую ткань. Более чистая кофта, надетая сверху, была расстёгнута, но все пуговицы оставались на месте, когда Алекс провёл по ним пальцами. Он посмотрел на лицо и тело: раскрытые пустые глаза, устремлённые в никуда, а кожа на подбородке и щеке была покрыта кровоподтёками. Жуткие синяки облепили её шею. Серые ноги, даже под слоем грязной воды, выдавали царапины и ссадины.

Алекс с трудом подавил приступ тошноты и, поднявшись на ноги, окинул взглядом широкое светлеющее поле. О холоде и дрожи он почти забыл, так как увиденное наполнило его жаром до самых пяток. Пустырь вокруг места преступления затих, как и дорога, тянущаяся вдоль леса у параллельной обочины. Вокруг не было ни души, словно сама смерть провела по шоссе своей косой.

– Чёрт. Дождь все следы смоет, – спохватился лейтенант, нащупывая в кармане телефон. Вынув смартфон, Алекс приготовился делать снимки.

– Я уже немного пощёлкал.

Повернувшись на голос за спиной, Алекс немного удивился, почти забыв о присутствии глубоко тронутого сержанта. Но стоит отдать парню должное – он смог взять себя в руки и включить голову.

– Я сразу решил, что дождь, скорее всего, будет лить долго, поэтому сфотографировал всё, что смог.

Алекс одарил парнишку растерянным взглядом и, преодолев секундное замешательство, вернул телефон в карман.

– Никого не заметил? – спросил Алекс, прочистив горло.

– Нет. Ни машин, ни людей. В это время тут и кошка не пробежит.

– Время запомнил?

– Время???

– Когда ты её обнаружил, – пояснил лейтенант.

– Ну, я… вроде как…

Алекс тяжело вздохнул и опёрся руками на колени.

– Это ведь самое главное…

– У нас есть фотографии. Я почти сразу начал их делать. Там указано время.

Алекс посмотрел на парнишку как на нашкодившего ребёнка и откинул мокрые волосы с лица.

– Чувствуешь запах? – спросил он.

Сержант поднял нос вверх и начал жадно вдыхать воздух.

– Пахнет… цветами.

– Да… цветами… – повторил лейтенант, внимательно изучая богатство зарослей.

– Там много полевых цветов. Дождь их промочил, вот они и… пахнут, – предположил Коновалов.

Алекс снова посмотрел на парня, который втянул подбородок, затем поднялся на обочину и, подойдя ближе, похлопал Коновалова по плечу.

– Неплохо, сержант.

Через полчаса на место прибыла группа криминалистов. Алекс, покуривая возле машины, с интересом наблюдал за суетой людей в белых комбинезонах. Затушив окурок об асфальт, он подошёл к главному криминалисту. В аккуратных движениях Вадима угадывалось облегчение от возможности выбраться из почти пустующей прозекторской.

– Что удалось обнаружить?

Алекс наклонился над обрывом, опираясь на выступающую ногу. Вадим поднял нахмуренное лицо. Первые морщины осветились серо-голубым утренним светом. Криминалист склонился над телом, держа в пальцах пинцет, и жестом подозвал Алекса. Тот недовольно вздохнул, подавив нежелание снова возиться в грязи, и шагнул за обочину.

– У девушки что-то зажато в руке.

– Что именно?

– Посмотри в правой ладони.

Алекс скользнул по мокрой земле и траве, спустился к телу и разжал холодные пальцы.

– Что это такое? – Алекс поднял на свет небольшой белый свёрток и покрутил его. – Чайный пакетик?

– Похоже на то… – протянул Вадим. – Только меньше и с дополнительным швом.

– Его что, прошили?

– Пока точно сказать не могу. Укажу это в отчёте.

– Понял. А что с телом?

Переключив внимание на жертву, Вадим отбросил с лица выражение предвкушения плодотворной работы и с сожалением опустил голову.

– Бедняжку сильно избили. Использовали не только кулаки. Видишь те ссадины на ногах и плечах? – Алекс кивал, не отводя глаз от тела. – Что-то ребристое, как угловатая палка. Следов изнасилования нет, но я точно подтвержу это в лаборатории.

– Понятно… А когда она умерла?

Сжав губы, Вадим покачал головой.

– Только примерно могу сказать.

– Хоть так… – попросил Алекс. – Нужно по горячим следам опросить местных. Мне нужен хотя бы какой-то временной промежуток.

– С восьми вечера до полуночи.

– Уверен?

Вадим укоризненно посмотрел на лейтенанта.

– Думаешь, я тут зря время трачу? – В ответ Алекс поднял руки в жесте капитуляции. – Тело ещё совсем мягкое. Она точно умерла меньше суток назад. Больше сказать не могу.

Задумавшись, Алекс забыл о пакетике, зажатом в пальцах, но придя в себя, заметил на них что-то белое, напоминающее пепел. В носу снова резко запахло цветами.

– Это тоже возьми. Мне нужно знать, что это такое.

Алекс передал пакетик Вадиму и направился прямо в заросшее поле. Вокруг места преступления собралось больше людей, и теперь это напоминало скопление туристов.

Алекс сделал несколько кругов по пушистым зарослям, смял несколько цветков и принюхался к пальцам, но почувствовал только горький запах травы.

– Эй! Сюда! – он щёлкнул пальцами над головой, и несколько голов в фуражках обернулись к нему, затем начали приближаться по протоптанной дорожке. – Нарвите как можно больше растений. – Он указал на сорняки и полевые цветы под ногами. – Хочу знать, что здесь растёт.

***

После чашки кофе в участке Алекса пробрал озноб. Всё, что не проявилось на пустыре, обрушилось на него удушающе холодной волной.

Он закутывался в одеяло, но промокшая одежда прилипала к телу, вызывая неприятную дрожь.

Голос шефа за тонкой стеной становился всё громче с каждым новым телефонным звонком, и заходить туда хотелось всё меньше.

Однако протокол требовал, чтобы оперуполномоченный доложил о результатах осмотра места преступления. Когда Аркадий Борисович наконец пригласил его в кабинет, Алекс допил остатки остывшего напитка и, сбросив одеяло, поспешил по коридору, поморщившись от прохладного воздуха на коже.

– Гордов! – рявкнул начальник. – Заходи, садись.

Аркадий Борисович был на нервах. Это выдавали его резкие движения и сжимающиеся ноздри. Мужчина среднего роста, не слишком широкий в плечах, всегда сохранял сосредоточенное и уверенное выражение лица. Несмотря на солидный опыт работы и возраст, седина не коснулась его тёмных, местами поредевших волос с залысинами у висков и на макушке.

– Доброе утро.

– Доброе для кого? – ещё более басистым голосом спросил шеф, бросив раздражённый взгляд на Алекса. – Докладывай, что нашёл!

Алекс сжал кулаки в карманах, стараясь справиться с дрожью, вызванной промокшей толстовкой.

– Девушка, около двадцати лет… Найдена мёртвой неподалёку от выезда из города. Жестоко избита… Личность пока не установлена. Мы пытаемся…

– Пытаться не надо! – Аркадий Борисович внезапно взорвался. Его голос эхом разнёсся по участку. – Надо работать! – Начальник глубоко вдохнул и прикрыл глаза, словно стараясь обуздать внутренний пожар. – Как такое вообще могло произойти?!

– Не знаю…

Шеф выдохнул, потёр виски и, немного успокоившись, посмотрел на лейтенанта.

– Что думаешь?

– Я?!

– Конечно! Ты же всё там осматривал. Сержанта я уже опросил – слова связать не может.

Ещё бы! Под таким напором!

Алекс в одно мгновение обдумывал всё и сразу: детали преступления, дождь, траву, бедную девушку, жестоко избитую кем-то, причину её смерти. Его мысли крутились с такой скоростью, что перед глазами мелькали мушки, и он совершенно не знал, стоит ли делиться с начальником своими догадками, пока нет доказательств. Не хотелось бы получить выговор, подвергнуться унижениям или потерять это дело. И почему-то последнее пугало парня больше всего, хотя в его провинциальную жизнь убийство совершенно не вписывается.

– В руке девушки мы обнаружили пакет с порошком. – Начальник внезапно поднял взгляд. На мгновение его зрачки сузились, а затем потемнели. – Думаю, это наркотики. Возможно…

– Что ты несёшь, Гордов? – прорычал Борисович. – Ты что, у нас теперь специалист по веществам? Лучше расскажи мне про убийство.

– Докладываю все обстоятельства, – продолжил Алекс. – Думаю, в крови у жертвы тоже что-то найдётся.

– Мне твои выдумки не нужны, понял?!

Мужчина ударил по столу, а затем сгрёб в охапку растрёпанные волосы.

– Сами подумайте, из-за пакетика с мукой не убивают. А вот ради пары граммов амфетамина…

– Что ты… – мужчина запнулся, прижимая кулак к губам. Казалось, само это слово вызывало у него приступ паники. – Ладно… Подождём результатов экспертизы… – теперь его голос звучал отстранённо и даже утомлённо. – А ты пока тщательно выясни всё об этой девочке и… Если надо, опроси весь город, но найди этого ублюдка.

Глава 2

Тихая гавань

Остра твоя, конечно, шутка,

Но мне прискорбно видеть в ней

Не счастье твоего рассудка,

А счастье памяти твоей.

Денис Давыдов

Летний ливень уступил место ярким солнечным лучам и пению суетливых птиц, хлопотавших под окном. Проект по строительству дома на купленном участке требовал скорого завершения, и, сидя над чертежами, Кирилл даже не заметил, как подкрался вечер.

Чтобы дать глазам отдохнуть от экрана ноутбука, он посмотрел в окно и потянул ноющую спину. Несмотря на усталость, в душе было тепло. Ему нравилось сидеть за столом у окна, наблюдая за изменчивой погодой и разноцветными закатами, с нетерпением ожидая возвращения Алины с очередного дежурства. Глубокое ощущение скорого вечера, когда они наконец поужинают вместе, а затем укроются под тёплым одеялом, согревало его.

Постепенно привыкая к размеренной жизни, Кирилл всё чаще замечал, что забывает о болезни. Конечно, он больше никогда не рискнёт своей светлой верой в союз с Алиной и не усомнится в его прочности. Эта забывчивость теперь означала полное освобождение и гармонию с собственным телом. Кажется, после долгого противостояния они наконец смогли прийти к согласию, и почти ничто не вызывает у него паники. Почти…

Кирилл узнал её шаги ещё на подходе к голубому деревянному забору и по характерному стуку калитки. От этих знакомых и приятных звуков на его губах неизменно появлялась улыбка, а в груди разливалась волна нетерпения поскорее заключить родное тело в объятия.

– Привет. – Она всегда вливалась в его объятия, как мёд. Словно только для них и была создана. – Скучал? – спросила девушка с загадочной улыбкой.

– Ещё бы… – прошептал Кирилл, прижимая жену к себе и целуя чуть ниже уха. – Как прошла смена?

– Отлично, – весело ответила Алина, спеша к забытому на полу пакету с продуктами. – Сегодня долго работала с одной девушкой. У нее психологическая травма после несчастного случая. Доктор Крылов попросил меня лично заняться ею.

Алина начала выкладывать мясо и зелень на стол, а помидоры и перец сложила в миску и поставила под проточную воду.

– Как твой проект?

– Здорово, – ответил Кирилл, опираясь на дверной косяк и не отводя улыбчивого взгляда от любимой. – Давай я тебе помогу.

– А как же работа? Разве Ваня не будет ругать тебя? Он же постоянно тебя подгоняет. – На лице девушки мелькнула тень раздражения и беспокойства. – Не хочу, чтобы он снова давил на тебя.

– Для ужина с любимой женой у меня всегда найдётся время. – Кирилл оттолкнулся от стены и, подойдя к Алине, обнял её, мягко поглаживая шею своей щетиной.

– Значит, сегодня ты весь мой? – спросила девушка, опираясь головой на его крепкое плечо.

Кирилл довольно улыбнулся, утопая в синих глазах, и усадил жену на стол. От одного простого действия и взгляда по телу разлилось тёплое томление. Каждая клетка взорвалась от желания ощутить его полностью: его тепло, запах, мягкость кожи и твёрдость напряжённого тела. Алина невольно развела ноги, когда руки парня нежно и уверенно прижали её к горячей груди. Тонкое платье заманчиво скрывало изгибы бёдер, и, не в силах сдерживаться, Кирилл запустил под него ладонь. Их губы неразрывно соединялись в жадном поцелуе. Оба горели от желания. Кирилл дрожал, накручивая на пальцы мягкую ткань трусиков, а в животе девушки рос комок, от которого хотелось поскорее избавиться. Тонкое нижнее бельё упало на паркет. Кирилл нежно прижался губами к её груди. Вместе с выдохом у девушки вырвался тихий стон. Он вошёл в неё сладко и плавно, как карамель вливается в ванильный пудинг. Они нежно любили друг друга на кухонном столе, и в этом сладком мгновении все очертания реальности стирались.