Полная версия:
Инна Юрьевна Бачинская Ночь сурка
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Ну, дурища! – делится Елена с Марго. – Куриные мозги. Мишка совсем сбрендил! Но красотка – не отнять.
Насчет куриных мозгов скорее из зависти к ослепительной внешности и уверенности, что по закону компенсации раз красотка, значит, дура, и наоборот.
Марго пожимает плечами.
– У него таких знаешь сколько? Грелка!
– Не скажи! На таких охотно женятся… а Мишка сдавать стал, заметила? Разжирел, пузо торчит, плечики обвисли… пьет! Злится на весь мир. И работ новых чего-то не видать. Творческий тупик, никак? По пьяни возьмет и женится. Такая жена лучше всякой рекламы, видела ее на обложке «Елисейских Полей»? Открывала какой-то фонд… хороша! А чего – он знаменитый скульптор, она светская львица. Звездная пара. И при деньгах, бывший супружник при разводе не поскупился.
Марго мрачнеет, раздувает ноздри и не отвечает. Елена с удовольствием поглядывает на подругу. Продолжает:
– А этот Андрей… журналист, извините за выражение! Откуда он выскочил? Ты хоть что-то о нем знаешь? Красивый малый, между прочим.
Марго снова пожимает плечами.
– Пишет книгу про Рубана. – Она называет мужа по фамилии. – Ничего не знаю. Насколько мне известно, напросился сам.
– Этот? Книгу? Представляю себе! – фыркает Елена. – Не похож он на писателя, скорее на футболиста. И анекдоты идиотские.
– Ты же знаешь Рубана, – говорит Марго. – Любит игрушки, как увидит, так и вцепится. И этого сюда притащил, говорит, люблю молодежь вокруг себя, приятно видеть людей с хорошим пищеварением. Мы вообще в Италию к друзьям собирались, и вдруг на тебе – бзики! Похерил Италию, закомандовал на природу. Терпеть не могу эти места… какое-то идолище поганое! И бабы скифские… жуть! Будто насквозь тебя видят, а глаз нет.
– Может, капище?
– Один черт! – машет рукой Марго. – Ночью волки воют. Рубан торчит, говорит, энергия земли, вещая гора, прамир… все такое. Ударился в почвоведение.
– Да тут всех волков еще в позапрошлом веке перебили! – фыркает Елена. – Собаки!
– Откуда здесь столько собак?
– Местные ночью спускают… да мало ли.
– И я об этом! Против кого спускают? – Не дождавшись ответа, говорит: – То-то и оно. Вообще-то я Ивана Денисенко для тебя пригласила.
– Поняла, не дура. По-моему, он запал на Маску… Может, к тебе подбирается?
– Иван? Ко мне? – Марго расхохоталась. – Не смеши. Уж скорее на Зойку глаз положил, так и сверлит. А ты зеваешь, подруга.
– Да он мне по нулям, – фыркает Елена. – А эти двое, чужаки… они тут каким боком? Жутковатая парочка… какая-то потусторонняя, как вампиры.
– Нужники, – роняет Марго. – Адвокаты вроде… не знаю.
Чужаки-нужники – адвокат Артур с супругой Стеллой. Он молчит, взгляд ускользающий, выражение лица словно прислушивается и мотает на ус. Помогает Мэтру с бумагами… налоги, контракты… возможно, завещание, как подозревает Марго. Тощ, бесцветен, с тонкими губами и ранней лысиной; глаза не видны за стеклами очков в тонкой золотой оправе; застегнут на все пуговицы – похоже, даже спит в костюме и при галстуке. Познакомился с Мэтром на каком-то приеме, сказал, что видел в «Панораме» в Берлине его «Сивиллу», стоял, смотрел, невероятно сильное впечатление. Мэтр и потек – любит сладкое. И наоборот – замечание самого мелкотравчатого критика от искусства способно вогнать в депрессию или в ярость со швырянием подручных предметов. А ты пойди, набей ему морду, хладнокровно предлагает Марго, подбирая разбросанное.
Стелла, жена Артура, молчаливая, маленькая, с челочкой, закрывающей глаза. Постоянно с книжкой; когда к ней обращаются, пугается, краснеет и закладывает книжку пальчиком. Не то секретарь, не то помощник нотариуса. Серая мышка в темных свитерках и джинсах; на левой руке детский золотой браслетик с висюльками – амурчиками, шариками, звездочками, очень милый…
И так далее, и тому подобное – дамские разговоры под рюмочку чего-нибудь густого, липкого и сладкого. Воспоминания о былом, хихиканье, намеки, сплетни и старые фотки – ах, как молоды мы были! Марго обожает фотографировать, запечатлевать мгновение, так сказать, у нее целый альбом в мобильнике.
Еще одно лицо в компании, полуобслуга-полухозяин: егерь дядя Паша с охотничьими мифами и баснями, личный друг Рубана. Эх, сколько дичи добыто и сколько водяры выж… в смысле, выпито! Все в прошлом. Дядя Паша – вдовец, крепкий, кряжистый, надежный, живет в доме круглый год, на правах не то дальнего родственника, не то мажордома и хранителя ключей. То дров нарубит, то крышу починит, руки у него растут правильно. Есть еще Лиза, местная женщина, помогающая по хозяйству, когда приезжают хозяева, подруга дяди Паши. Небольшая, без возраста, улыбчивая и любопытная, прекрасная кухарка.
Одним словом, чертова дюжина… не к ночи будь помянут враг рода человеческого!
Глава 2
Беспокойная ночь
…Мы знаки видели, все те же, не однажды:Но вечно сердцу нов их обманувший смысл.Вячеслав Иванов. Знамения– Где, интересно, этот придурок? – спросил Дим, появляясь на пороге гостиной. – Лиза говорит, ужин готов, а запить нечем. Почти два часа, можно было пешком!
– Дорогу завалило, застрял, – предположил Иван Денисенко.
– В руках не донесешь, – сказала Елена. – Пьете как лошади. Если бы застрял, позвонил бы. Хотя связь тут… извините меня. Загулял! Марго говорит, там есть бар.
– Бар! Громко сказано. Забегаловка, а не бар.
– Кто он вообще такой? – спросила Зоя. – Миша говорит, никогда его раньше не видел. Марго!
– Журналист. Нормальный, по-моему. Я его не знаю, знакомый Рубана.
– Не зна-а-аешь? – нараспев удивилась Зоя. – Красавчик! И накачанный. Миш, тебе тоже надо бы в фитнес… между нами, девочками.
– Закрой рот, а? – сказал Миша, не отрываясь от камина, который пытался разжечь.
– Грубиян!
Она бросила в него журнал – тот, что вечно таскала с собой. Журнал смачно шлепнулся на пол. Иван Денисенко сорвался с места, подобрал и с поклоном вернул Зое. Елена фыркнула. Зоя улыбнулась и кивнула. Иван расцвел. Зоя была в черном коротком платье с открытой спиной, вокруг шеи – добрый десяток длинных ниток розоватого жемчуга, в ушах крупные сферические жемчужины мабе – тоже розоватые.
Иван плюхнулся рядом и сказал вполголоса, настойчиво заглядывая ей в глаза:
– Завтра обещали солнце, хочешь, поработаем? Здесь классные пейзажи, сосны реликтовые, а Гнездо под снегом – вообще фантастика! Закутаю тебя в меха… – Он поцеловал кончики пальцев.
– Можно, – сказала Зоя. – Только я люблю поспать.
– Давай в десять, когда тени еще синие. Мишка отпустит?
– А мы не спросим, – хихикнула Зоя.
– Марго, а если поискать? – сказал Дим. – У нас же всегда пойла завались! Я свой энзэ уже спалил… Может, посмотришь?
– Втихаря спалил?
– Не, мы с Иваном. Правда, Иван?
Иван не услышал, вибрировал около Зои. Миша время от времени метал в них убийственные взгляды. В разговоре участия он не принимал, разжигал камин – в доме было прохладно. Елена примостилась рядом, смотрела. Слабый оранжевый огонек заплясал под сквознячком. Елена протянула к теплу руки, коснулась его плечом. Миша отодвинулся.
– У меня ничего нет, – сказала Марго. – Только пара бутылок пива и домашнее яблочное вино… кисляк на любителя. Есть еще ежевичное… – Она пожала плечами.
– Да, ситуевина. Надо бы дядю Пашу потрясти.
– Не даст, – сказала Марго. – Жлоб. А ключи у него. Рубану выдает, значит, есть.
– А если Мэтра попросить? – вмешалась Елена. – Пусть скажет дяде Паше.
– Мэтр в образе, – сказала Марго. – Творческие терзания и депресняк. Ничего он никому не скажет. Да и спит уже, наверное.
– Пойду, возьму за шкуру дядю Пашу, – сказал Дим. – Он мужик понимающий. Сейчас изобразим.
– Девчата, накрывайте на стол! – сказала появившаяся на пороге Лиза. – Марго, командуй!
На нее приятно было посмотреть: небольшая, ладная, в синем платье и пестром переднике.
– Лиза, у дяди Паши пойло есть? – спросил Дим. – Если потрясти?
Лиза засмеялась дробно, махнула рукой:
– Не знаю! А где журналист?
– Пропал. Тут у вас места плохие, кто не знает, лучше не соваться.
– Хорошие места. Хозяин любит. Охота опять хорошая…
– Может, попросишь?
– Ой, нет! Я к нему не мешаюсь, иди сам.
– Удачи! – желает Иван, и Дим уходит.
– Елена, Зоя, Стелла! – кричит Марго. – Девочки, подъем!
Стелла вскочила первой, отложив книжку. Казалось, она чувствует себя неуверенно в чужом доме, среди чужих. Она подошла к Марго и спросила, что делать. Марго снисходительно ответила, что нужно достать из буфета тарелки, квадратные, с драконом…
Елена стала доставать бокалы. Зоя по-прежнему сидела на диване – накрывать на стол ей было неинтересно. Рассматривала длинные акриловые ногти цвета ядовитой малины.
…Они засиделись за полночь. Дим разжился у дяди Паши двумя литрами водки – вырвал из глотки, фигурально выражаясь. Елена достала миндальный ликер из личных запасов. Горел, потрескивая, камин; ритмично вспыхивали фонарики на елке; пили за Новый год, творчество, любовь, мелодично звякали бокалами; ветер, подвывая, швырял в окно снежную крупу, и казалось, что там бьется жесткими крыльями саранча – в природе похолодало, прекратился надоевший мокрый липкий снег, а потом вдруг посыпали сверху жесткие дробинки льда. В гостиной было уютно и по-домашнему. Когда опустели тарелки, Марго скомандовала убирать со стола и нести чашки.
– А журналист так и не вернулся, – сказала вдруг Зоя. – И не позвонил. Интересно, почему?
Наступила тишина. Все переглянулись. Трещали поленья в камине; по стенам метались красные блики. Сверкала в углу елка в гирляндах крошечных разноцветных фонариков.
– Да что могло случиться, – сказала Елена после паузы. – Загулял. – Уверенности в ее голосе не было.
– Где? Тут негде загулять, – сказал Дим. – Дядя Паша сказал, он взял «Лендровер» отца, тачка надежная…
– Его нет уже шесть часов, – сказал Артур. – Что-то случилось.
Ему никто не ответил. Как-то сразу улетучилось радужное настроение и стало неуютно и тревожно…
– Пойду, спрошу у дяди Паши, – Дим поднялся. – Может, вернулся. Устал, пошел к себе.
– Мы бы услышали мотор, – уронила Наташа-Барби. – Он не вернулся…
…Журналист действительно не вернулся. Дядя Паша сказал, что пару часов назад походил вокруг дома, прошелся немного в сторону поселка, но никого не встретил. Снова пошел снег, следы занесло. Надо бы сходить еще раз.
В два ночи отряд добровольцев из всех наличных мужчин числом пять, вооруженный фонарями, охотничьими ружьями, топором и лыжными палками, оставил пределы Гнезда и взял курс на поселок. Женщины тоже было сунулись, но им приказали сидеть дома и ждать. Все были преисполнены серьезности момента, немногословны и суровы. Первым шел дядя Паша с охотничьим ружьем, за ним Дим и Миша, тоже с ружьями, потом Иван Денисенко с топором, замыкающим – Артур с лыжными палками.
Ночь была какая-то невнятная, нетемная; с небес по-прежнему сыпал мелкий сухой снег; он забивался в глаза и нос, мешал дышать. Дим все время чертыхался, он вообще не любил ходить пешком.
Через тридцать минут они достигли поворота, и дядя Паша поднял руку, призывая отряд остановиться. Картина, представившаяся их глазам, была весьма зловеща: снесенная деревянная ограда, и внизу – перевернутый автомобиль, полузасыпанный снегом. Фары его слабо светились, в их желтоватом свете мельтешил густой снежный рой. Ошеломленные, они сгрудились у разбитой ограды, смотрели, испытывая чувство нереальности и вместе с тем некой потусторонней обреченности. В глубине души каждый вдруг осознал с тоской, что ожидал и предчувствовал недоброе, то ли слова какие-то были сказаны, то ли затрещало как-то особенно громко полено в камине, то ли собака выла…
Автомобиль внизу напоминал умирающее чудовище с потухающими глазами. Чувство, чтооно умирает, что среда вокруг враждебна, что тысячи глаз наблюдают за ними и ждут, было настолько сильно, что они стояли неподвижно, словно окаменев, не в силах сдвинуться с места. Вокруг, сколько хватало глаз, висела белесая пелена, в ней слабо угадывались холмы и исполинские тяжелые реликтовые сосны – оттуда наползал туман…
– Что за хрень… – пробормотал Дим, сглатывая. – Чертовщина!
– Пошли! – приказал дядя Паша и, скользя, боком, стал спускаться с откоса.
И все сразу же стало на свои места, и чары развеялись, и страх прошел. Они разом вдруг облегченно загомонили и заскользили вниз, цепляясь за кусты.
Спустя несколько минут компания достигла лежащего на боку «Лендровера». Свет фонарей высветил пещерное нутро машины, треснувшее лобовое стекло в мутно-красных пятнах и распахнутую помятую дверцу со стороны водителя. Сиденье покрывал тонкий слой снега, сквозь него просвечивали темные пятна… Кровь.
Они молчали, стояли вокруг, светили фонариками. Машина была пуста.
– Что за… – повторил Дим ошеломленно. – Там никого нет!
– Куда же он делся? – растерянно произнес Иван Денисенко.
– Выбросило, – сказал Артур. – Нужно искать вокруг!
…Около двух часов они бродили вокруг и звали. В пять, когда посерел воздух, предвещая недалекий рассвет, они снова собрались у перевернутого автомобиля.
– Может, ушел в поселок? – предположил Иван.
– Какой, к черту, поселок? До Гнезда ближе. И кровь везде.
– Если была травма, он ничего не соображал.
– Надо вызывать полицию, – сказал дядя Паша. – Пусть привезут собак. Ни хрена мы не найдем, снег валит и валит.
– Если он лежит в снегу, то… – Иван не закончил фразы.
– Если? А где он, по-твоему? – перебил Дим. – Конечно, лежит… где-нибудь.
– Но мы же все здесь осмотрели, – сказал Артур.
– Засыпало снегом. Надо было взять Нору.
– Надо, не надо… Хорош! Возвращаемся! – приказал дядя Паша, и они потянулись за ним цепочкой, скользя и оступаясь, с трудом поднимаясь наверх к дороге.
– Проклятые фары еще горят, – пробормотал Иван, оглядываясь уже наверху, остро сожалея, что не захватил камеру. Классный получился бы кадр!
…Поиски пропавшего журналиста продолжались весь день до сумерек. Полиция в лице лейтенанта-участкового и его помощника, растерянного паренька, добровольцы из поселка, собаки… Безрезультатно. Журналист исчез, словно сквозь землю провалился или растворился в воздухе. Это было непонятно и страшно.
– Ненавижу эти места! – страстно сказала Марго, сжимая кулаки. – Ненавижу! Эти каменные бабы, валуны, колодцы…
Все обитатели Гнезда собрались в гостиной. Было холодно, камин не разжигали – не до того было.
– Какие колодцы? – ухватился за непонятное Иван.
– Без воды! Сухие. Связь с потусторонним миром. Тут же все сдвинутые, одни старухи доживают. Ведьмы! И каменные бабы по пять тысяч лет. Можешь себе представить – пять тысяч лет! И ничего, и еще столько же простоят. Нас не будет, а они будут стоять…
– Нужно позвонить его родным, – сказал Елена.
– Мы понятия не имеем о его родных, мобильника-то нет, – сказал Дим. – Кто-нибудь хоть что-то о нем знает? Марго!
– Я же сказала, не знаю! – закричала Марго. – Его Рубан пригласил, сказал, будет писать книгу.
– Да не ори ты, и так тошно! Не знаешь, и не знаешь. А вообще странно… он что, с неба упал? Никто ничего…
– Спроси сам у отца!
– Спрошу.
– А где же его мобильник? – спросила Зоя. Брови ее взлетели, глаза стали круглыми, рот приоткрылся, сейчас она напоминала маленькую девочку. И платье на ней было детское – коротенькое, правда, с открытой спиной. Она любила платья с открытой спиной, прекрасно зная, что спина у нее очень красивая.
Ей никто не ответил.
«Дура или притворяется?» – подумала Елена, ухмыльнувшись.
– Наверное, в кармане куртки, – сказал Иван. – Мэтр уже знает?
– Еще нет, – сказал дядя Паша. – Думали, может, найдем.
– Надо сказать.
– Надо.
– А если обыскать его комнату? – сказал Артур. – Документы, записные книжки… Как его фамилия? Зовут Андрей, а фамилия?
– Сотник. Андрей Сотник, – сказал Иван. – Я спросил про Алешу Добродеева, тоже журналист. Он сказал, что знаком. Тогда я спросил фамилию, подумал, при случае спрошу у Лешки. Вообще-то можно позвонить ему, расспросить, что за человек…
– Из какой он газеты? – спросил Дим.
– Как я понял, свободный художник. Мысль правильная, надо обыскать.
– Пошли! – сказал Паша.
…Они вытряхнули на кровать барахло из спортивной сумки пропавшего журналиста: пара свитеров, три футболки, несколько маек, носков и трусов, спортивный костюм, носовые платки. В крохотной ванной – пена для бритья, лосьон, дезодорант, бритвенный станок…
Ни паспорта, ни журналистского удостоверения в комнате Андрея Сотника они не нашли.
– А где его планшет? – спросил Артур. – Должен быть… если он журналист. – В голосе адвоката прозвучал сарказм.
– Что ты хочешь сказать? – взвилась Марго. – Что он не журналист?
– Ничего я не хочу сказать. Тебе лучше знать, раз он у тебя в доме.
– Да здесь полно… – Марго с трудом удержалась от крепкого словечка. – Ты тоже у меня в доме, а я о тебе ничего не знаю! Может, поделишься?
– Марго, перестань! – резко сказал Дим. – Нашли время. Артур!
Артур поднял руки, сдаваясь, промолчал. На лице его застыла кривая ухмылка.
«Судейский, – подумал Иван и поежился, вспомнив, как делил имущество со своей бывшей при разводе. – Шакалы!»
Поиски продолжались еще некоторое время… искать, собственно, было негде: в письменном столе с одной тумбой, под подушкой, в пустом шкафу. Планшета им обнаружить не удалось. Ни планшета, ни мобильного телефона.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
