Ингрида Пюли Драконья погонщица

Это кто-то, дошедший до отчаяния настолько, что готов весь мир обратить в пепел ради исполнения заветной цели обманным путём. Значит, иных способов не нашёл.

— То есть это главный кузнец?

Я вспомнила его лицо. Виделись в посёлке не раз, но мы все здесь как на ладони друг у друга.

Крепкий, плечистый, ничего особенного. Пожалуй, только нелюдимый.

В Этельстане привыкли делиться с соседями и горестями, и радостями. В маленьких городках и больших посёлках по-другому не выжить.

— Не знаю, пока. Лицо его не обезображено, но, возможно, пока прошло мало времени. Ты спрашивала, о чём я с ним говорил? Так вот, Мелисса, я сказал, кто я и заручился его помощью. Ты же знаешь, что кузнецы почти маги?

Снова кивнула.

— Они не могут колдовать, но чуют источники магии, — уточнила я, чтобы тьмоборец не думал, что я бесполезна.

— Верно, источники огненной магии, Мелисса. Значит, ему не надо было творить Разлом, достаточно было усилить тот, что и так готов прорваться. А встречался я с ним, дорогая, чтобы сказать, что завтра с утра я буду на драконьих склонах. Искать магический след виновника. Если это он, то Виктим Трей сегодня же вечером явится к твоим подопечным. Теперь понимаешь, почему мы едем сейчас?

***

Экипаж тряхнуло на кочке. Потом ещё на одной, и я почувствовала, что заваливаюсь вперёд.

Прямо в руки тьмоборца.

От него пахло костром. Пепелищем с привкусом жареного барашка на кончике языка. И руки у него оказались горячечными, будто у больного лихорадкой.

— Не бойся. Кажется, у твоей коляски сломалась рессора.

— Отпусти меня, раз опасности нет, — прошептала я, чувствуя, что краснею.

Никто из мужчин не дотрагивался до меня вот так, никто не подходил так близко.

Ничьи руки не касались моей спины.

— Я думал, тебе нравится. Обычно женщины не против флирта, а уж с женихом и подавно.

— Мы не обычные жених и невеста.

Я отодвинулась на другой конец скамьи, сжимая в руках котомку с корзиной, полной еды. Кухарка постаралась, будто мы на всю ночь уехали.

— Пойдём, дальше придётся пешком, — Эгберт Фрид снова напустил на себя официальный вид.

Будто оскорбился моим замечанием.

Он открыл дверцу и помог мне спуститься.

Егнат — кучер с чёрной бородой и узкими дикими глазами — возился с задним колесом. Но тут не надо быть мастером, чтобы понять — починка займёт много времени. Доехать на таком можно, если налегке, но до ближайшей кузни.

— Мы сами дальше, — опередил меня Эгберт и взял за руку.

Егнат посмотрел на меня исподлобья, и я кивнула.

— Пришли за нами извозчика.

— Не стоит, за мной приедут, — снова вмешал жених и потянул меня за руку в сторону от дороги.

Теперь моя репутация окажется изрядно подмоченной. Местные кумушки будут месяц шептаться, что Мелисса Свен, драконья погонщица, так ошалела от счастья, что поспешила отдаться жениху, столичному лорду, в первый день знакомства. Чтобы тот не передумал жениться.

— Кто за нами сюда приедет? — буркнула я. — Отпусти мою руку, наконец, или ты боишься, что дракон спалит тебя в темноте, приняв за чужака?

— Твои драконы, Мелисса, безобиднее бродячих собак, — хрипло рассмеялся он, но послушался. Руку отпустил. — Давай сюда свою котомку. Я не настолько плох, каким ты меня считаешь.

Мы поднимались по склону горы, кое-где поросшему жидкими лесами. В таком не заблудишься.

— Какая разница, что я считаю! — выпалила я и снова покраснела.

Мама, пока была жива, всё время говорила, что барышня должна быть учтивой. Особенно с молодыми людьми, и когда я подрасту, то пойму, почему.

Я поняла другое: если в тебе тёмная магия, как в моей матери, то окружающие будут тебя опасаться. Как боятся больного животного. Порченого человека.

— Мне хотелось бы послушать, — не унимался мой жених, шедший позади меня.

Дорога шла в гору, но мне были привычны эти подъёмы. Однако и столичный кавалер не отставал

Он будто специально шёл немного позади, чтобы не навязываться и не смущать. Ценное качество — деликатность. В провинциальных жителях её часто недостаёт.

— Ты приехал взять в жёны драконью погонщицу. Ты знал, что она умрёт через два года после свадьбы, но тебе было всё равно. Ненадо говорить о высокой цели. У драконьей погонщицы не спрашивали, согласна ли она пожертвовать своей жизнью ради блага остального мира!

— Если бы мне было всё равно, Мелисса, я бы сейчас не был здесь. Не искал виновного до нашей свадьбы.

— Ты ищешь, потому что боишься, что Разлом появится быстрее, чем мы поженимся.

Я остановилась на краю леса и повернулась к нему.

— Почему ты считаешь, что виновник не достиг цели и ему понадобятся другие Разломы? Невеста кузнеца всё ещё свободна, пройдёт время — и родители снова благосклонно посмотрят на Виктима Трея.

Эгберт Фрид даже не раскраснелся. Он был силён, это заметно с первого раза, вынослив, в этом я только что убедилась. И въедлив, как любой тьмоборец.

Можно сказать, что мне повезло.

Попался бы дуболом, гонящийся за орденами — так быть беде! Для всех.

— Потому что Виктим Трей — наш подозреваемый. Кто сказал, что это он виноват?

Тьмоборец подошёл ко мне вплотную. Коснулся моей руки и медленно забрал у меня котомку с едой.

— Ты чувствуешь, что-нибудь необычное? Для меня здесь всё таковое.

Он посмотрел на высокие ели с таким выражением лица, будто опасался, что это задремавшие великаны. И снова взглянул мне в лицо.

Мы ещё не стояли с ним так близко друг к другу. Я не замечала ранее, что в его радужке есть и зелёные искры. Среди чёрного поля они вспыхивали угольками и гасли, как падающие звёды. Подобное я видела в глазах драконов.

Отец говорил, что эти искры есть и в моих глазах. Признак Силы.

Когда слишком долго смотришь во Тьму, Тьма начинает смотреть в тебя.

— Пока не знаю, — пробормотала я, отводя взгляд. — Нам надо добраться к драконам засветло. Ещё идти минут двадцать. Поспешим.

— Показывай дорогу.

Некоторое время мы шли молча. Эгберт нагнал меня и шагал рядом, и я была даже благодарна его молчаливому соседству.

Мне о многом хотелось подумать, а здесь, среди леса и огромных каменных валунов, стоящих будто стражи при дороге, всегда размышлялось лучше.

Рядом с драконами, конечно, думалось ещё легче, но теперь мне придётся следить, чтобы они не сожрали моего жениха.

— Если они спалят тебя, все подумают, что я приказала им. И мою семью уничтожат. Так что не делай при драконах резких движений. Мне надо познакомить тебя с ними, но предупреждаю, обычных людей они не жалуют.

— Я не обычный человек, Мелисса, а тьмоборец. Моя и твоя магии сходны с драконьей.

Я кивнула. Незачем каждый раз напоминать мне, что я урод.

— Тебе точно обязательно приближаться к ним? — спросила я, когда услышала ворчания драконов. Ещё немного — и на месте!

— Магический след остаётся на живых существах дольше, чем на камнях и земле. Покажи мне того дракона, на котором запечатывала Разлом. Мне надо будет дотронуться до него.

Я скосила глаза на руки Эгберта. Он тоже надел кожаные перчатки. Подготовился. Интересно, раньше он видел драконов так близко?

— Я пойду первой. Потом дам знак тебе, и ты выйдешь из укрытия, но умоляю, не причиняй им вреда.

Я указала на большой валун.

— Сейчас они, должно быть, в пещерах. Я позову Луга и Аисту.

Эгберт, к счастью, не стал возражать и бравадиться. Мол, я управлюсь со всеми одной левой! Так всегда говорят те, кто не видел драконов вблизи.

Таких много даже среди коренных жителей Этельстана.

Драконы не любят людей.

Вздохнув, я одна отправилась к пещере. Одной из тех, что облюбовали драконы.

И остановилась на пороге. Что-то было не так.