Litres Baner
Клан вампиров

Ильяс Сибгатулин
Клан вампиров

****

Страх напал на Вермаша, сковывая его тело, когда он увидел, как схватились в жестоком бою вампиры и подобие их. Вермашу казалось из-за темноты, что у одних, тех, которых больше, из рук вырастают мечи. С противоположной стороны, на крыльце заброшенной церкви, стояли трое. Вермаш был слишком далеко, чтобы разобрать, кто там стоит, и единственное что он видел, постоянные всплески света от выстрелов, в этом свете он видел что-то угрожающее, как будто вся ненависть стрелявших выплескивалась в этих выстрелах, вылетала со скоростью звука вместе с пулями, посылаемыми во врага. Вермаш стоял за дубом. Он не в коем случае не хотел выходить из-за своего укрытия. Поэтому он ждал, как мальчишка, развязки сражения, за это и укорял себя. Нужно было помочь. Но кому? Вермаш не знал, что здесь происходит, и выйти с полицейским жетоном он тоже не мог: застрелят. Если бы он только знал, что среди тех троих стоит убийца, за которым он охотится. Детектив ждал.

Была ночь, но Луна не дарила света земле, и Вермаш практически ничего не видел. Он не мог больше ждать, он не хотел. Он был офицером полиции, его дело – защищать. Мысль, скользнувшая в этот миг в его голове, заставила его осмелеть. И он вышел из-за дуба и достал свой «Магнум». Но стрелять не стал. И так и стоял пока за его спиной не прозвучал рык. Вермаш успел вспомнить рык того убийцы, рык зверя. Но потом пронеслось, скорей пролетело короткое лезвие. И вампир-мутант упал. Вермаш не успел опомниться.

****

Когда я выхватил меч, почуял человека. Все почуяли, но в пылу сражения никто не обращал на это внимания, уж слишком разгорелась битва. Мутанты налетали на здоровенного Клауса, как пушечное мясо на несущийся локомотив. Клауса обступили пятеро, и в драке меч выбили у него из руки. И он стал рвать всех руками, надевая врагов на колья забора, ограждающего церковь. Экберт Лермонт стрелял, я поражался, откуда он берет патроны, казалось, они бесконечны. Я резал и кромсал всех, словно был шеф-поваром, который не успевал в срок сготовить свои шедевральные блюда, поэтому так торопился. Кровь текла по моему лицу, раны, кровоточащие еще пару минут назад, уже затягивались. Но тут я услышал крик, подобный рыку тигра. Экберту отрезали ногу, кто-то кинул в него свой клинок, и он разрубил ногу пополам. Экберт прислонился к стене, не давая подступиться мутантам. Их оставалась уже маленькая горстка, когда на крыльцо вышел Марсель. Он взлетел в воздух и набросился на одного несчастного, разрубая его мечом. Марсель кричал. Устрашал всех.

Все было как в мимолетном танце. Мгновения становились короче, секунды убывали. Все двигались с немыслимой скоростью. Вампиры, мутанты-вампиры, пули, клинки – все смешалось в кровоточащей оперетте и ночной не отпускающей тьме.

Но тут Клаус крикнул:

– Влад, там человек. Это тот коп, который видел меня вчера…

Ловкими движениями я перебрался на другой фланг боя, ближе к этому полисмену. Я успел. Когда подбежал к старому дубу, на полисмена накинулся один из мутантов, коп явно опешил. Я метнул свой клинок, и он вонзился мутанту в голову, тот упал.

****

Перед Вермашом возникла темная фигура. Высокая и устрашающая. Вермаш стоял, не шелохнувшись, в оцепенении. Фигура приблизилась, и детектив смог различить человека (а может и не человека вовсе). Плащ длинный, черные короткие волосы, руки, в перчатках, были окровавлены. Вампир подошел к Вермашу вплотную так, что детектив смог увидеть лицо: изящные его черты, глаза, пылавшие красным пламенем. Лицо все в крови. Незнакомец и Вермаш. Один на один.

Так и стояли. Вампир – напротив человека, человек – напротив вампира. Две расы, неминуемо должные истребить друг друга. Не сейчас, но потом.

Через пару истончающихся мгновений Вермаш снова смог говорить:

– Кто ты? – спросил он таинственного незнакомца, – вампир?

– Да. Голос оказался мягким, незатейливым, хотя и оставался напряженным, но этого было достаточно для того, чтобы Вермаш немного успокоился.

– Спасибо…

– Ты, тот детектив, что стал свидетелем убийства Кшиштофа Зельберга?

Вермаш опешил и удивился, но сказал твердо:

– Да.

Так и стояли молча. Лицо, залитое кровью и потом, и лицо, испещренное морщинами, но сконфуженное от страха.

Вокруг только молчание, которое разрывали крики вампов-мутантов. Клаус и Марсель добивали последних. Некоторые кибервампы, ползая на руках с отрубленными по пояс ногами, пытались атаковать Марселя. Но куда же таракану тягаться с тигром! Марсель смеялся и разрубал бедняг-мутантов, орошая сочную траву кровью. В ночи кровь казалась черной, а может такой и была. Странно было смотреть, как Высший, который больше смахивал на старца (дряхлый, иссохший, но пока крепкий), изничтожал армию его бывшего друга, который за долгое время знакомства стал, наверно, самым злейшим врагом.

– Уходи быстрей, если жизнь тебе твоя дорога, – сказал вампир, – и больше никогда не смей упоминать то, что ты здесь сегодня увидел.

Вермаш часто закивал:

– Хорошо.

– Харольд присмотрит за тобой. Уходи!

Вампир повысил голос, когда, взглянув в сторону церкви, увидел, что оттуда приближалась фигура, черная, но сгорбленная.

Вермаш испугался, никогда еще за 30 лет службы его жизнь не подвергалась такой опасности, он мог умереть. Поэтому, как только вампир снова взглянул на него, Вермаш стал отступать. Пройдя два или три шага, глядя на исчезающего во мгле ночи вампира, он развернулся и побежал в темноту. Наверно, даже в детстве детектив не бегал так быстро. В голове стоял последний момент: Он слышит рык, проносящийся мимо свет, блеск от клинка, а после лицо вампира.

– Он спас меня… зачем, может, чтобы самому загрызть? – думал Вермаш. И ему стало жутко, он обернулся, но за спиной была лишь ночь, Вермаш все бежал.

****

Я обернулся. Марсель подходил ко мне. Он был весь в крови, не своей, но в чужой. Лишь его нога была рассечена, но рана уже затягивалась. Он сгорбился, став итого меньше. Зато морщины как будто сгладились, остались, но менее старческие. Он выпил крови.

Марсель понял мои мысли и с усмешкой сказал:

– Хоть кровь вампирская, при чем кровь этих отродий, но она наделена необычайным вкусом. Ты же знаешь, Владислав, что нам можно употреблять любую кровь.

Я кивнул.

Посмотрев в темноту, он добавил.

– Ты правильно сделал. Он нам еще сгодится.

– В войне вампиров с вампирами люди не помощники.

– Ты отпустил сейчас человека, детектива полиции, хотя он может начать расследование и дойти до сути. Но помощи его тебе не надо.

– Он ее не предлагал… и как он сможет помочь нам…

– Посмотрим. Посмотрим, в таких случаях лучший друг – это время. Его поток бесконечен и чрезвычайно глубок. Никто не сможет предсказать, какую службу сослужит нам этот офицер.

– Ждать нельзя.

– Да, ты прав, нельзя. Поэтому пойдем, посмотрим, что там с Клаусом и Экбертом.

****

Полил беспощадный дождь. Он пришел делать свою работу. Смывал с земли всю гадость и мерзость. Смывал большие лужи крови, оставшиеся после битвы. Кровь медленно впитывалась в землю, земля утоляла голод, хотя и была уже опьянена этим напитком жизни и смерти. Ночное полотно было соткано из туч, в некоторых местах огромные дыры позволяли увидеть великолепные звезды, холодные песчинки, дарующие такую чарующую красоту. Крупные капельки – парашютисты спускались на землю зачищать ее от грехов жизни.

****

Перед уходом я облил все трупы кислотой, смешанной с чесночным раствором. В воздухе зашипело, трупы стали пузыриться и сгорать. Поднялся ужасный смрад. Мы закрыли носы руками, чтобы самим не вдыхать сильно раздражающий запах чесночного снадобья. А потом в мгновение ока перебрались на крыльцо резиденции клана.

Пока я и Марсель зачищали поляну перед собором, Клаус помогал Экберту с его отрубленной ногой. Клаус поднес ногу, которую Экберту отрубили по самое бедро, он положил ее возле Экберта, сидевшего и прислонившегося к стене. Лермонт соединил ногу, и процесс заживления начался. Ткани соединялись, образуя группы мышц и нервов, наращивалась кожа, только вот хорошие джинсы уже не восстановишь.

Когда Клаус наклонился для того, чтобы поднять свой дробовик, Экберт схватил его за отворот плаща. Это походило на мольбу нищего – подать ему на пропитание: Экберт сидел в луже крови, инвалид-ветеран, а Клаус, проходивший мимо, представлял сейчас класс буржуа. Но это не было мольбой о помощи, скорей жаждой расправы. Экберт вымолвил:

– Ты убил Кшиштофа! Зачем?! Он не сделал тебе ничего дурного! Ведь он был хороший малый, он классно шутил.

Клаус хотел вырваться, но Экберт все держал и смотрел ему в глаза: внутрь, в глубины души.

– Зачем?!

– Я… я… задание… – Клаус запнулся. И вот уже здоровый и могучий, как богатырь, вампир стоял, словно первоклассник, и не знал, что ответить. В его глазах что-то изменилось, это продолжалось всего долю мгновения, а после он стал опять суровым и кровожадным вампиром, с камнем вместо сердца.

– Он работал на Мариуша и заслуживал смерти, – был ответ. Клаус вырвался из объятий Экберта и спустился к нам.

– Ты не должен был убивать его… – сказал я.

– Ты не должен был отпускать копа! – Клаус разозлился.

Его разорванная и разодранная в клочья правая щека залилась кровью, но снова начала заживляться.

Спустя полчаса мы погрузились в машину и выехали из леса.

VIII

Мы проехали пару километров, и Марсель велел остановить машину.

– Я и Клаус выйдем, ибо нам нужно идти. Нас ждут, и мы должны сообщить нашему клану, нашим собратьям, что здесь случилось, надо торопиться. Я чувствую: Мариуш собирает силы, он уже знает, что его попытка изничтожить мой клан провалилась, он силен, Влад, не забывай об этом. Торопитесь. Мы с Клаусом вас найдем.

С этими словами они покинули нас. Держась леса, они стали добираться к секретному убежищу, где их ждали все члены клана. Марсель взмыл в воздух, как коршун. Он летел, раскрыв свои объятия холодному ветру и хлещущему ливню. Клаус прыжками старался не отставать от своего повелителя, перепрыгивая с дерева на дерево и изредка поглядывая в ночную высь, не умчался ли Марсель.

 

Все же мы звери. Пусть даже только внешняя сторона нас такая. Мы умны, сильны, проницательны, но это лишь суть, наружная же часть, чаще всего воспринимаемая всерьез, другая. Мы кровожадны, жестоки, и порой бывает, что слепой крот быстрей найдет выход из ситуации, чем мы, вампиры, уничтожители мира и природы.

****

Я нажал на газ. Надо было успеть.

Эллис. Как она сейчас? С ее потрясающей логикой и умом она должна была уже все узнать. Мариуш наверняка уже предпринял меры по устранению несогласных. Что там творится в резиденции родного мне клана? «Эллис, ты только жди. Я еду»

–Влад, что происходит?

– Эллис, уходи из особняка немедленно! Возьми Бориса, и уходите немедленно?! – я не говорил, я только думал. И Элли, милая Элли! Она меня слышала. У вампиров так развито телепатическое восприятие, стоит лишь хорошенько вспомнить того вампира, кому хочешь послать сигнал.

– Но почему? Зачем Мариуш всем приказал оставаться в особняке? Он был слишком жесток в обращении. Он и Роберт заперлись в покоях Мариуша и чего-то ждут.

– Мариуш замыслил революцию. Это связано в кибернетическими новшествами последних лет.

– Кибервампы?

– Да. Тысячи. Возможно, в это вмешаны другие кланы.

– Я оповещу всех.

– Выбирайся из особняка.

– Я оповещу всех, – повторила Эллис.

– Ты мне обещаешь убраться из этого особняка? Эллис!

– Конечно… Последние ее слова уже было не разобрать. Они отозвались, как эхо: «Конечно… нечно… но!». И нет тебе ласковых слов, «я люблю тебя, дорогой. Будь осторожен». Я тоже не говорил никаких подобных речей. Вот уж вампиры не могут любить. У нас с Эллис скорей страсть. В наших отношениях нет особой нежности. Чувства, соединяющие нас, пылкие, словно жар огня, и буйство волн, бьющихся о скалы. Возможно вампиры и никогда не испытывали, то чувство, которое так возвышенно и напыщенно восхваляют люди. Любовь.

Экберт нарушил мои размышления.

– Как обстановка в клане? – осведомился он. С явной тревогой.

– Хуже, чем я думал. Мариуш хочет истребить всех, кто не примет его сторону. Как твоя нога?

– Уже все. Как говориться, «операция прошла без сучка, без задоринки!» Хе!

Он не поник духом. Весельчак.

А вот мне не шутилось. После разговора с Эллис мне стало легче, но тревога оставалась.

Черные тучи заслоняли своими тушами все ночное небо. Не переставая, лил ливень – необузданный зверь. Из-за него все лобовое стекло залило водой, и практически не было видно дороги. Хоть она и была прямой. Деревья мрачными столбами нависали над дорогой, как ужасные призраки ночи. Они не давали покоя проезжающим, создавая впечатления огромных и диких монстров. Атмосфера была напряженная, и даже веселый малый Экберт сник. Мы оба прекрасно понимали, что дорога каждая минута. Время уходило, истончалось на мгновения. Те испарялись, исчезали в слоях холодного воздуха.

Машина неслась по дороге.

Рейтинг@Mail.ru