Илья Борисович Пряхин Шатун

Ну, руководителя группы, понятно, под суд отдавать собрались, но только трудно его судить оказалось – умом он малость повредился. Врачи сказали: от кислородного голодания – он же задохнулся почти под снегом – в сочетании с нервным потрясением от гибели родных. Врачам-то, оно видней, конечно, может, и повредился умом, только мне кажется, наоборот – он поумней некоторых стал после всего этого. И, к тому же, времена начинались либеральные, строгости-то во многом поубавилось. В общем, как выпустили его из СИЗО, так он и исчез. Никто его больше не видел, да и сам этот случай забыли вскоре.

– Вот такая история, – многозначительно посмотрел на гостей Андрей. – Ну, а через несколько лет вдруг появляется у нас в Парме этакий хранитель. Можно сказать, что-то вроде меня, – он весело усмехнулся. – Только я все больше зверье тут охраняю, а он, так получается, людей.

Крытый брезентом кузов гусеничного ГАЗ-71 был наполовину завален ящиками с инструментом и оборудованием, канистрами с бензином, большими баулами с тряпьем непонятного назначения. Пахло машинным маслом, разогретым металлом и еще чем-то неприятно затхлым. Плюясь сизыми клубами выхлопа, натужно взревывая на подъемах изношенным мотором, выбрасывая из-под гусениц комки спрессованного снега, старый вездеход, как страшный сказочный зверь упрямо пер вперед по самой опушке заснеженного редколесья.

Татьяна расположилась у правого борта, в брезенте которого было сделано небольшое прямоугольное окошко, на сиденье, обтянутом потертым дерматином, с неудобной низкой спинкой. Олег сидел напротив и, несмотря на частые крены и наклоны машины, умудрялся дремать. Они направлялись в Инту, скоро должно было начаться какое-то подобие дороги, и тогда тряска заметно уменьшится.

Вездеход накренило на левый борт, и Татьяна невольно прижалась боком с обитому металлическими лентами деревянному ящику. Она почувствовала, как что-то больно уперлось ей в бедро, опустила руку в карман, и пальцы наткнулись на какой-то маленький, деревянный на ощупь предмет. Татьяна вытащила руку, и потрясенно уставилось на то, что лежало на ее ладони. Странно, но сейчас, даже в сумраке брезентового тента медведь почему-то не выглядел злобным или агрессивным, напротив, казалось, он приоткрыл зубастую пасть в добродушной улыбке, а в глазах его почудились искорки игривого веселья. «А будете еще в наших краях – осторожней тут», – вспомнилось вдруг.

Татьяна загадочно улыбнулась, убрала амулет в карман и стала смотреть в окно на проплывающую мимо тайгу. С ее губ еще не сошла задумчивая полуулыбка, когда в глубине леса ей вдруг привиделась одинокая человеческая фигура в огромном и нелепом полушубке, застывшая среди редких стволов. Человек стоял, опираясь на лыжные палки, издали наблюдая за удаляющейся ревущей машиной.

А, может быть, ей это только показалось.