bannerbannerbanner
полная версияСистема. Забвение. Конец начала. Книга первая. Цикл «Икосаэдр. Бронзовый аддон»

Илья Андреевич Беляев
Система. Забвение. Конец начала. Книга первая. Цикл «Икосаэдр. Бронзовый аддон»

Полная версия

И тут я повернул за очередной громадный валун, оказавшись в новом, ярко освещенном, совершенно ином месте. Подобное, кажется, можно назвать… Колизеем!

Вокруг раскинулось громадное искусственно высеченное помещение: в несколько десятков рядов скамьи, уходящие под самый свод; сотни факелов, освещающие каждый сантиметр пространства и тысячи слепых чешуйчатых существ, виденных мною на поверхности. Похоже, эта местность была их логовом, а я все гадал, кто же мне повстречается в этих лабиринтах. «Вот так попал!» – пронеслось у меня в голове. Такого поворота я не ожидал, хотя готов был ко всему.

Коридор закончился, и я уперся в очередную закрытую дверь, ведущую в громадную клетку на всю площадку в середине Колизея. Там, в противоположном конце происходила какая-то потасовка. Я пригляделся. Две устрашающего вида полусобаки, которых я встретил не так давно на лесном побоище, догрызали какого-то… человека? Я в ужасе отшатнулся в сторону. «Так вот, значит, для чего мне сохранили жизнь – чтобы развлекать и увеселять публику!» Как мне помнилось из прочтенного ранее, в подобных местах проходили гладиаторские состязания: кровавые, без правил, до последней капли крови, до последнего вздоха, до последнего удара. Но даже убив противника, победитель не мог быть уверен в своей безопасности, так как сами люди, зрители, поглотители этой кровавой массы, должны были решать судьбу того, кто остался стоять на арене, а не лежал куском мяса с распоротыми внутренностями и отрубленными конечностями. Здесь же, по всей вероятности, придерживались подобных идей и правил.

– Ничего себе развлекуха! Значит, хлеба и зрелищ подавай этим выродкам!

– Что-то подобное я произнес, когда впервые осознал, где нахожусь, – послышалось справа.

– А-а-а, новенький? Добро пожаловать в ад, мясо! – проговорил женский голос слева.

Первое впечатление от увиденного напрочь притупили мое внимание, и я бы еще долго не замечал людей, которые со мной заговорили. Я повернул голову вправо. В нескольких метрах от меня находился мужчина. Из глубины пещер тянулся подобный решетчатый коридор, выводивший свой рукав к Колизею. Он был крепкого телосложения, лысоватый, в ободранных штанах и с обнаженным торсом. Сидел прямо на камнях, не обращая на меня никакого внимания, и разговаривая, глядя вперед на арену.

– Двоих псов еще никогда не спускали на пленных. Сегодня впервые. Но ты не волнуйся! Думаю, свежему мясу и одного вполне достаточно будет. Хотя… в последнее время троглодитам нужно все больше и больше человеческой крови.

– Кому? – не понял я.

– Троглодитам – спокойно сказал человек – Вон тем существам, которые с замиранием сердца следят, как псы дерут в клочья одного из пленных.

– Значит, троглодиты?

– Совершенно верно. Их так все называют в округе. Свирепые… можно сказать лютые твари. Не хотел бы я воевать против них.

– Я думаю, мясу не интересно с кем бы ты хотел воевать, а с кем нет, – послышалось слева.

Я посмотрел туда. Метрах в трех стояла атлетически сложенная женщина. Она схватилась руками за прутья решетки и пожирала глазами все то, что происходило на арене. Она находилась в своем собственном коридоре, уходящем далеко во мрак пещеры и скрывающемся за поворотом. В отличие от мужчины, на ней из одежды не было ничего, за исключением двух полосок ткани, обкрученной вокруг груди и необъяснимым образом подвешенной между ног, но не скрывающей упругой попки без признаков целлюлита. Черные тяжелые волосы спадали ниже плеч и были обхвачены резиновым кольцом на голове. Босая, измазанная не то в глине, не то в земле, она, тем не менее, всем своим видом показывала, что рвется в бой, неважно с кем и когда.

Я лишь скользнул по ней взглядом и отвернулся. Практически идеальная фигурка для глянцевой фотоиндустрии, но ситуация не располагала для дальнейшего созерцания всех прелестей. Любое отвлечение от грядущей угрозы неминуемо ведет в пропасть проблем, а этого не следовало допускать. Нужен был план, причем уже сейчас. Что-то закрадывалось в сознание, но никак не могло выстроиться в картину. Следовало подождать. Сидеть, наблюдать и делать выводы, что я и сделал.

Собаки закончили возиться с тушей и подняли головы, принюхиваясь, косясь в наши стороны, скаля клыки и порыкивая. В противоположной стороне открылась решетчатая дверь, и появился низкорослый поводырь. Он потрепал псов по голове, отчего те прижали уши и заурчали; надел на них ошейник и повел за собой, в черный проем коридора. «Ага, вот и выход» – пронеслось в голове, и картины вереницей выстраивались в определенную последовательность, опрокидывались и растворялись.

Загадкой оставалось, как эти лысоголовые умудрялись видеть нас и все то действие, что происходило на арене, будучи слепыми. Думается мне, здесь действовала та же система, что и у дельфинов: звуковая волна отражалась от препятствия, и в мозгу формировался образ всего, что окружает. Другого ответа или понимания этих существ у меня не было. Второй вопрос находился в их общении. За все время, пока у меня происходили стычки с троглодитами, я не услышал ни единого членораздельного слова, не говоря уже о предложении. Только хрип, скулеж, вой, мычание, да непонятное гарканье. Или это и был язык подземных жителей, или, что совсем неправдоподобно и невероятно, общение происходило ментально. Тогда совсем плохи мои дела, и что самое печальное, для моего плана требовался лом или хотя бы монтировка, но ни того на другого здесь не было и в помине.

Тем временем появился еще один чешуйчатоголовый с большой длинной палкой. Он осмотрел вокруг слепым взглядом и стукнул ей о землю. Тишина воцарилась мгновенно. Прогаркав что-то на своем языке, он показал острые зубы и, размахнувшись, кинул палку к клетке женщины. На противоположном конце появился другой троглодит. Но вся его сущность чем-то отличалась от остальных сородичей: рост ниже, не так сгорблен, наростов на спине меньше, да и не такие большие и, что самое удивительное, он был не зеленый, а по большей части салатовый. Лишь руки и ноги оставались по цвету как у остальных троглодитов.

Раздался скрежет. Дверь клетки женщины распахнулась. Она удовлетворенно кивнула и, выскочив из своей камеры, подобрала брошенную ей палку и побежала вперед.

Один из подземных удалился, а оставшемуся стоять салатовому кто-то сбросил длинное копье. Женщина остановилась, выругалась себе под нос и уже медленно и осторожно стала приближаться к противнику.

– Сейчас будет интересно, – все так же неподвижно сказал мужчина.

Два представителя разных рас сошлись в битве на выживание. Копье на четыре четверти превосходило палку, к тому же было острое с двух сторон.

– Почему интересно? – спросил я.

– Драка двух женщин всегда интересна, а уж когда они сходятся на арене в неутолимой жажде убить друг друга – это интересней вдвойне.

Троглодит нанес размашистый удар, но женщина парировала его и сама перешла в атаку. Ее палка стремилась поразить ноги, но лишь выбила кусок земли. Прошептав что-то нелестное, она приготовилась к защите.

– Две женщины?

До меня пока крайне туго доходило то, что говорил этот человек.

– Да. Ты разве не замечаешь?

– Что именно?

– Еще один дилетант. Что ж, объясню и тебе. Все эти особи, которые сейчас окружают нас, имеют два составляющих начала, что и практически все в этом мире, за исключением нескольких видов, но, я думаю, с ними тебе не придется встретиться. Так вот, троглодиты, как и мы, делятся на мужчин и женщин. С мужским населением ты уже встречался, а вот с женским… женщин можно увидеть только здесь, под землей, и одна из них сейчас на арене доказывает свое право вступить в ряды воинов… вернее правильнее сказать, в ряды воительниц. Это можно сопоставить с гномьей культурой. Их женщины никогда не выходили из своих пещер, поэтому и ходило поверье, будто бы гномы рождаются из камня, – он усмехнулся. – Дурацкое предположение дилетантов.

– Ты и про рудокопов знаешь!

– Я много про кого знаю.

Женщина билась отчаянно. Не один раз ее палка не долетала несколько сантиметров до глаза троглодита. Еще один колющий выпад… Подземная жительница разгадала маневр, сместилась в сторону и резко выкинула вперед свое оружие. В последний момент представительница человеческой расы уклонилась, но копье все же оставило кровавый след на ее правом боку. Кувырок. Стойка. Копье вновь полетело вперед. Защита. Уход в сторону.

«Интересная тактика», – пронеслось в голове.

– А есть ли еще какие признаки, по которым можно отличить мужчину троглодита от женщины?

Человек, сидящий все это время неподвижно и всматривающийся на происходящее впереди, впервые за все время разговора, повернул голову и посмотрел на меня.

– Зачем тебе эта информация, если не сможешь выбраться отсюда?

– Информация лишней не бывает.

– Что ж, у нас есть еще время.

– Есть время до чего?

– Следующий бой будет мой. Не уверен, что он закончится хорошо.

Я посмотрел на человека и перевел взгляд на сражающихся.

– Отличие у них кроется в шишковидных наростах, начинающихся на затылке и дальше по шее, позвоночнику до самого низа. Чем особь моложе, тем нарост меньше. Полное их созревание оканчивается где-то к двадцати – двадцати пяти годам. Об этом может свидетельствовать изменение окраски тела, кроме конечностей, как ты сам можешь наблюдать. Участие на арене для них лишь право доказать соплеменникам их пользу в военном искусстве. Но, думаю, та особь, которая сейчас там, еще до этого не дозрела.

Женщина выждала подходящий момент и наотмашь с разворота ударила по ногам своего противника. Троглодит не смог удержать равновесие и завалился на бок. Обливаясь потом, женщина налетела как коршун, разя в самые разные места.

– Кто это?

– Она валькирия. По крайне мере так сама себя называет. Говорит, что плыла по морю Малой Луны с другими воительницами, но шторм прервал их безмятежный образ жизни. Ее и нескольких других подруг после крушения корабля выбросило на берег. Так они попали на материк. Пробираясь через лес, у Дыры Яйра, они наткнулись на засаду подземных жителей. Последствия можно не пересказывать. Теперь она здесь, пытается кровью выбить кусок хлеба и на сутки продлить свое существование в этом месте. Пока неплохо получается, но я не знаю, насколько ее хватит. Подземные не дураки. Им когда-нибудь надоест, что она выигрывает, и выставят против нее нереальных противников.

 

Женщина легко отбила копье и точным сильным ударом раздробила горловые хрящи, навсегда похоронив желание троглодита что-то доказать своим соплеменникам.

Валькирия, тяжело дыша, обвела взглядом сидящих на каменных скамьях чешуйчатокожих, швырнула палку в сторону и быстрыми шагами направилась обратно к клетке.

– Как ее зовут?

– Виола, – спокойно ответил собеседник. – Не рассчитывай, что выберетесь отсюда, и она станет твоей подружкой!..

«Мне это и не нужно». Я вспомнил Мари. Ее разорванное на части тело; пустой взгляд, устремленный в небо и руки, сжимающие не использованную гранату «Ф-1»; то существо, которое ее убило и смерть, преследующую меня повсюду…

– … Отсюда выхода нет ни для кого!

Дверь клетки отварилась, но женщина не собиралась останавливаться. Она пробежала мимо и скрылась в темноте пещеры.

– Куда это она? – не понял я.

– За едой, – улыбнулся мужчина. – Состязания на арене проходят один-два раза в сутки, причем в совершенно разное время. Даже во время сна за тобой могут прийти. За каждый выигранный бой полагается небольшая порция еды, хватающей, чтобы отсрочить голод. За редким исключением дается рваное тряпье – ветошь или что-то в этом роде. Думаю, сейчас как раз такой случай.

– Откуда ты про все это знаешь?

– Я исследователь. В империю Ария попал совершенно случайно. Здесь Вековечный Лес наиболее распространился по стране. Мне нужно было попасть в Храм Гелии, что на востоке Вековечной Долины, но мне не повезло. По всей вероятности, троглодиты никого не пропускают через свои владения, хотя лес изначально считался домом эльфов. Так я стал их очередным узником. С предыдущим ты видел, как поступили псы. Кроме нас троих из людей никого не осталось.

– И долго вы здесь бьетесь за свои жизни?

– Я около месяца. Девушка в два раза дольше.

– Девушка? Мне казалось ей намного больше.

– Это только на первый взгляд. Войны, убийства, смерть… преображают человека, делают его грубее, искажают черты лица… Поэтому не всегда на самом деле то, что видят глаза.

«Да, мне это знакомо».

– Значит, она молода?

– Двадцать пять, если, опять-таки верить ее словам. Мне хочется верить, но не все ею сказанное является правдой. Она хитра и на все пойдет, чтобы выжить.

Девушка вернулась с перевязанным кровавой тряпкой правым боком.

– Дрянь! Порезала меня! Нужно было ей голову оторвать!

– Не важно, каким способом ты ее убила. Главное, она мертва, – произнес мужчина. – Хотя, думаю, если бы тебя вот так же тянули за ноги с арены, тебе было бы все равно.

Двое троглодитов тащили несостоявшуюся подземную воительницу за ноги. Когда процесс транспортировки трупа из одного места в другое завершился, на арене появился еще один зеленокожий с одноручным топором в руке. Как мне показалось, это был тот самый, который кинул Виоле палку (нечто вроде прообраза глашатого), хотя я мог и ошибаться. Все они здесь на одно лицо.

Тварь что-то прогаркала на своем языке, показала острые зубы, а потом размахнулась и кинула топор. Он вонзился в землю в метре от исследователя. Дверь его клетки отварилась, и человек встал с земли.

– Постой! – окликнул я его, когда тот собирался выйти. – Как тебя зовут?

– Паоль. Но, думаю, в именах здесь больше нет смысла.

И он шагнул вперед, подбирая топор.

Дверь его клетки встала на место, а из противоположной, где я заметил, был еще один ход из арены, выскочило три пса.

– Мать их! – еле сумел расслышать я.

Видно было, что мужчина не был готов к такому повороту событий. Вернее будет сказать к такому его количеству. Мне хотелось верить, что Паоль сделает невозможное и чудом останется в живых, но все ставки были не в его пользу, да и он сам это знал.

Завидев свежее мясо, существа бросились вперед. Они оказались не такими громадными тварями, каких я встретил на поляне в окружении городских стражников, но все же заслуживали особого внимания. Вероятнее всего, эта арена служила полигоном для тренировок подрастающего поколения как самих троглодитов, так и их домашних животных.

Мужчина откатился в сторону, когда двое напали одновременно. Третий замешкался у входа на арену, и это только было на руку. Встав, он рубанул топором наотмашь, справа налево, но пес будто бы предвидел подобный маневр и пригнулся к земле, даже уши прижал. Второй оказался рядом и занес лапу, но Паоль подставил древко, и тварь не дотянулась до тела несколько сантиметров. Лежащая на брюхе подползла вперед и уже разинула пасть, чтобы прокусить ногу, но мужчина остудил ее пыл сильным ударом в нос. Тварь завизжала и отползла назад, закрывая больное место лапами.

Третье существо кружило вокруг, ища слабое место и дожидаясь, когда человек отвлечется настолько, чтобы совершить одно-единственное смертоносное движение. Выждав наиболее благоприятный в ее понимании момент, она прыгнула вперед, выпустив громадные когти с мой указательный палец.

Мужчина отреагировал быстро и молниеносно. Оттолкнув висевшего на древке пса, он резко развернулся и движением сверху вниз, опустил топор на голову твари. Даже отсюда был слышен хруст разваливающегося черепа и короткий визг собаки, умирающей в боевом азарте. Этим положением воспользовалось существо, находящееся сзади. Оно полоснуло по спине когтями, стараясь как можно глубже вогнать их в тело, и Паолю пришлось кувырком вперед через мертвую тушу разрывать дистанцию.

– Давай еще двоих! – прошептала девушка, схватившись за прутья решетки и прижавшись к ним как можно ближе.

Когда он встал и развернулся к противнику, в бок ударил другой пес. Он попытался вывести из равновесия человека, протаранив его лбом. Мужчина отшатнулся и отмахнулся древком, но не попал и лишь рассек воздух. Первый, выставив две когтистые лапы, прыгнул вперед, целясь в горло, но Паоль ушел с траектории полета, и тварь лишь приземлилась на пустое место. По спине исследователя струилась кровь.

Существа стали действовать сообща. Одно из них сделало ложный выпад вперед, и когда мужчина отреагировал на это, разрубив топором лишь воздух, вторая изловчилась, прыгнула, и мощные челюсти схватили правую руку. Человек зарычал, пытаясь сбросить пса ударом топора, но с другого бока наседала другая тварь. В попытке прыгнуть она получила железной частью, и отошла в сторону, мотая головой.

Паоль переключил все свое внимание на висевшую на запястье тварь. Несколько раз топор опустился ей на голову, но желанного эффекта не произошло. Челюсти все так же сжимали руку. Мужчина размахнулся и всадил топор в голову. Хруст. Удар. Еще удар. Голова развалилась на две половинки как гнилой арбуз, освобождая изуродованную руку.

Второй пес прыгнул. Мужчина не успел развернуться, слишком много времени уделив страшной рваной ране. Зубы клацнули и ухватили его за шею со стороны спины.

– Нет! – закричала девушка.

Тварь все сильнее сжимала челюсти. Все больше сил вкладывала в этот единственно верный прием… Голова Паоля отделилась от туловища и упала к ногам. Существо схватило ее за ухо и, помотав из стороны в сторону, отшвырнуло. Топор выпал из рук. Тело человека медленно завалилось на бок.

«Опа, – вырвалось у меня, и рот самопроизвольно открылся. – Вот так поворот!»

Виола медленно осела на землю.

– Это конец, – чуть слышно произнесла она. – С каждым днем они только усиливают натиск. Скоро здесь никого не останется чужеродного, кроме этих тварей.

В голове копошилась какая-то мысль, но никак не могла найти выхода на свободу…

Вновь появился «распорядитель» боев, как я его окрестил. На сей раз, он держал в руке короткий меч. Гладиус. Кажется, так его называли в древнем Риме гоплиты – воины, специально обученные на нем сражаться. Я не ошибся, что троглодит пришел по мою душу. Меч пролетел по воздуху и упал в шаге от моей клетки. Чешуйчатокожий что-то проголосил, расплылся в острозубой улыбке и удалился под гвалт сидящих на трибуне сородичей. Дверь клетки отвалилась в сторону. «Ну, прям как старые домофонные технологии».

На арене появились двое: оба с шипастыми наплечниками, маленькими круглыми щитами и длинными полуторными мечами. Мой обрубок не входил ни в какое сравнение с их оружием, казавшись жалким и бесполезным – в общем, полностью непригодным для ведения боевых действий в подобных условиях.

Девушка с обречением тяжело вздохнула и прикрыла глаза.

– Прощай, новенький. Верхний мир ждет тебя в свои объятия. Приди туда достойно!

– Эй, не стоит мне напоминать о загробной жизни. Моя еще не закончилась, а я планирую пожить… ну хотя бы еще некоторое время.

Я улыбнулся и шагнул вперед.

Закрытые железные шлемы полностью скрывали глаза, оставляя лишь небольшие щели для глаз. Но большего и не требовалось. Как раз то, что нужно. Посмотрим, не разучился ли я тому, что в меня вкладывали много лет назад.

Троглодиты стали раскручивать мечи, показывая свое мастерство. Один из них сорвался с места и бросился ко мне, высоко подняв меч. Отлично. Большего и не требуется.

Встав в стойку, я стал ждать. Удар подземного отбит. Поворот. Взмах меча. Оружие распарывает сзади шею, добирается до позвоночника, скребет по нему и выходит наружу. Поворот. Вторая рука хватается за рукоять оружия. Тело троглодита падает сначала на колени, потом на живот, лицом вниз. Широкий замах. Оружие заносится как можно дальше за голову. Бросок…

Гнетущая тишина повисла над ареной. Было слышно, как капает где-то вода. Я медленно провел взглядом по сидящим на трибунах зрителям, развернулся и также медленно направился к своей клетке.

Оставшийся стоять подземный житель выронил меч и стал заваливаться на спину. Мой гладиус точно вошел в то место, где в шлеме была прорезь для глаз. Ничто не пропало даром из прошлого.

Решетчатая дверь отворилась, пропуская меня, и я зашел внутрь. Девушка не сводила с меня круглых, полных ужаса, глаз.

– Кто ты? – тихо прошептала она.

– Человек, – улыбнулся я. – А ты? Уж точно не из числа дев-воительниц.

Виола ничего не ответила, проводив меня недоуменным взглядом.

Я оказался в том же месте, откуда не так давно пришел к прообразу Колизея. Как и сказал исследователь, на каменном полу лежал развязанный сверток с едой. Хотя назвать едой то, что я разглядел, подойдя ближе, было бы неправильно. Вернее, это оказалось и не еда вовсе (хотя, быть может, подземные употребляют в пищу именно ее), а куски чего-то непонятного. Скорее всего, именно так выглядела китайская еда, в свое время широко продававшаяся во многих ресторанах и суши-барах рухнувшего мира. Моего мира! Хорошо, что меня не коснулась идея отведать дальневосточной трапезы. Вот и сейчас, глядя на странные кусочки, я понял, что никакая сила не заставит меня их съесть, но я предположил, кому они могут приглянуться, бережно завернул их в тряпочку и сунул в карман.

Не знаю, сколько прошло времени после того, как я вернулся с места побоища (в пещере не существовало границ перехода от дня к ночи и, наоборот – здесь всегда были сумерки) и пошагово раскладывая будущую агрессорскую компанию зеленокожих против меня. Я постарался учесть самые печальные моменты, но вконец измотанный мозговым штурмом, открыл глаза и встал с той сухой охапки травы, что «заботливые» хозяева кинули в мое распоряжение в один из углов клетки. Почувствовав утомление, я сначала прошелся по своей одиночке, а потом решил вернуться к арене. Благо дверь, выходящая из моего «жилого» помещения, оказалась открытой.

Все та же сырость, сталактиты… вот только свет стал тускнее и подозрительно запахло жареным. Ясно было одно: мне либо удастся отсюда выбраться, либо в очередном из боев меня просто задавят массой или техникой, что, в принципе, не так важно, кто, как и каким мастерством снесет мне голову. Огорчало одно. Если мои предположения не верны – грош цена всей моей авантюре. «Да и плевать. Все равно никто плакать не будет. Найдут другого дурачка или дуру. Думаю, Гид не сильно расстроится, а уж горевать точно не будет в связи с моей преждевременной кончиной. Пусть их таинственное «нечто» кто-нибудь другой разыскивает! А мне до лампочки, что дальше случится с миром».

Колизей окутал мрак. Все факелы были погашены. Горели только два: у выхода на арену из моей клетки и Виолиной. А вот сама девушка сидела на земле, обхватив голову руками и, как мне показалось, спала. Я поглядел вперед, оценивая расстояние, туда, где некоторое время назад происходила ожесточенная драка, и вновь перевел взгляд на Виолу.

 

– Кто ты такой? – вновь повторила свой вопрос девушка.

– Ты уже спрашивала.

– Ты не ответил.

– Какие ответы тебе нужны?

– Я за все свое существование никогда не встречала воина, подобного тебе.

– Ты мне льстишь. Я множество раз встречал солдат, превосходящих меня в мастерстве.

– Откуда ты?

– А ты? Девы-воительницы действительно твоя семья?

Она не ответила. Встала и направилась по своему коридору прочь от арены.

«Валькирия – я усмехнулся – Видали мы таких дев!»

Прошло довольно много времени, прежде чем она вернулась обратно. Хотя о времени я судить не мог – здесь, под землей, оно не чувствовалось и проведенные минуты могли обернуться часами на поверхности.

В ногах правды не наблюдалось, и я сел на землю, прислонившись спиною к железной решетке. Вид практически обнаженного тела девушки завораживал, но очень сильно мешал сосредоточиться на предстоящем поединке. А в том, что он будет, не было никаких сомнений, причем в самое ближайшее время. Поэтому, чтобы сменить мыслительную деятельность и направить ее в нужное русло, я заговорил:

– Виола, расскажи мне, как ты сюда попала?

– Зачем? Я думала, Паоль все тебе поведал.

– Вовсе нет. Он практически ничего не говорил о тебе. Не успел. Нелепая смерть. Умереть от зубов хищника хотя, я уверен, против троих никто бы не выстоял, если только не закованный в броню и с двумя полуторными мечами. Ну на крайний случай с одним, но двуручным.

– Зачем тебе знать обо мне? Там, где мы скоро предстанем, имена не имеют значения и смысла. А то, что мы там предстанем, это ясно как день.

– Вот и Паоль так сказал.

– Паоль был мудрым человеком. Он не совал нос туда, куда не следует. Поучись у него!

– Если мы скоро отойдем в иной мир, зачем делать из всего этого тайну. А так, в беседе, отвлечемся от стоящей за спиной смерти.

– В твоих словах нет ни капли мудрости. Бедный Паоль! Он бы ужаснулся, услышав все это.

– Довольно! Хватит говорить о нем как о величайшем человеке на земле!

– Но так оно и было.

– Допустим. Однако я задал прямой вопрос, а ты всяческими путями его обходишь. Я начинаю сомневаться в истинной природе вещей, о которых ты говорила.

Девушка закрыла глаза и глубоко вдохнула.

– Мы с сестрами плыли далеко с севера. Оттуда, где в свое время стоял Храм Ада по направлению к Великому Архипелагу, куда часто устремлялись многие, почувствовав в себе силу, чуждую человеческому пониманию. Мы долго странствовали, но однажды наши запасы стали истощаться, и мы были вынуждены пристать невдалеке от одного торгового города. Однако, за то время, что мы отсутствовали на Великой Земле, многое поменялось, и самым главным изменением был лес. Он разросся до таких пределов, что почти подступал к воде. Мы заметили эту опасность, но поздно. Эти подземные твари появились из ниоткуда, сея смерть и разрушение. Я с моими сестрами билась храбро, но лавину нельзя остановить выросшей травой. Она беспощадна ко всему. Так и произошло. Многих убили. Единиц, и меня в том числе, взяли в плен. Те, кто находился на корабле, видели наше поражение, но были бессильны помочь. Они уплыли с места кровавой резни тихо и бесшумно. Когда нас связали и повели прочь – их уже не было. Сначала нас хотели сделать рабами, но без оков мы представляли смертоносное оружие, и ни одна не смирилась с уготованной ей участью. В итоге, троих оставшихся привели и бросили здесь, у этой арены смерти. Я последняя из них. Больше сестер в этом месте не осталось.

– Ясно. Исчерпывающее объяснение. Планов бежать отсюда никогда не возникало?

– О, боги! Таких глупцов мне никогда не доводилось встречать на своем пути. Отсюда нет выхода! Впереди нас ждет только смерть!

– Ладно, – я улыбнулся и закрыл глаза, – тогда приготовимся к ней.

Не знаю, как мне удалось задремать в этом кровавом месте. Наверное, сказывалась моя работа. Но мой сон прервали выкрики валькирии, которая расшумелась ни на шутку, пытаясь вырвать меня из цепких лап сна.

– Что ты шумишь? – спросил я осипшим, не пришедшим в себя голосом.

– Началось!

Она схватилась руками за решетку и стала смотреть на происходящие изменения на арене. Там медленно, но в геометрической прогрессии стали вспыхивать факелы, озаряя вокруг дрожащим мерцанием огня: десятки, сотни, тысячи… Я подумал, их будут зажигать специально обученные подземные зеленокожие с огнивом в руках, но я ошибся. Это место, как и многие другие в этом мире, было пропитано магией, каждое своей собственной, уникальной и неповторимой в своем виде. Факелы вспыхивали сами собой, будто невидимый властелин одним лишь своим взглядом заставлял их озарять пространство вокруг себя.

Когда-то я не верил в подобную чушь, считая все эти россказни пережитком давно минувших лет, когда какая-нибудь бабуля качает деревенскую люльку с младенцем и шепчет что-то про давно покинувших мир божков, от которых стерлись даже воспоминания. Однако, события последнего времени твердили об обратном. О том, что я видел и вижу своими собственными глазами.

На сей раз Колизей оказался заполнен подземными жителями до отказа. Как говорится: «яблоку негде упасть». Такого скопища чешуйчатокожих мне не доводилось, да и вряд ли доведется еще когда-нибудь увидеть. Моей спутнице по несчастью, похоже, тоже. Ее округлившиеся глаза говорили о точно таком же состоянии. Гвалт стоял непереносимый. Причем их манера общаться гарканьем, рычанием, повизгиванием и другими подобными методами явно отвлекала от проблем насущных. А они появились с выходом на середину арены тощего слепого и, как мне показалось, «престарелого» троглодита. В одной руке он держал меч, в другой шипастую дубину. «Дело становится интересней» – пронеслось у меня в голове. Проклокотав на своем родном языке что-то отдаленно похожее на слова, зеленокожий кинул в нашу сторону оружие и добавив в конце напутственную фразу, стал удаляться к одному из коридоров, откуда пришел. Через некоторое время раздался щелчок, и дверца наших камер распахнулись одновременно. Виола побледнела и посмотрела на меня пустыми, ничего не выражающими глазами. Я не ответил на ее взгляд. Вышел и стал осторожно подходить к лежащему в нескольких десятках метров, оружию, осматриваясь по сторонам и догадываясь, что произойдет далее.

Далеко впереди открылись решетки сразу трех уходящих вглубь пещер коридоров. Из центрального выскочил пес и принюхался. Подслеповатую тварь бросили на ярко освещенную площадку из мрачных темных подземелий. Немудрено, что она первое мгновение растерялась и вертела башкой по сторонам, скуля и хлопая глазами. Даже таким существам нужно время для адаптации к новому месту. А вот тем, кто появился из других коридоров, я был рад меньше всего. Похоже, под финал состязаний они бросили лучших из своих воинов. По крайне мере, мне так показалось. Решетки захлопнулись. Путь назад закрылся. Оставалось только побеждать!

На арене появились двое гладиаторов в прямом смысле этого слова. Если раньше, по словам Паоля, подземные выставляли против человеческого рода только тех, кто переходил во взрослую жизнь и на боевом примере доказывал (или не доказывал) свою ценность для клана, то сейчас против нас выставили одних из самых лучших поединщиков Колизея. На Земле я не раз встречался с подобными, и хорошего от них ждать не приходилось.

Оби были в шлемах, стальных наколенниках и наплечниках. Вся разница состояла в том, что один был с трезубцем и ловчей сетью, а у другого на руке кольчужная наручь и шипастый шар на длинной цепи.

Краем глаза я заметил, что по щеке Виолы покатилась слеза. Да, раскисла девчонка. Предчувствие смерти на любого может подействовать угнетающе. Вот только мне подобного не чувствовалось. На мгновение я прикрыл глаза и понял, что все так, как и предполагалось, за исключением небольших погрешностей, но они встречаются в любом начинании.

– Что стала? Вперед! – заорал я.

Чтобы вывести человека из ступора, нужно просто отдать ему команду и чем решительнее прозвучит голос, тем более эффективным будет последствие. Так произошло и в этот раз.

Рейтинг@Mail.ru