Илья Ямал Последний ковчег

Том I: Капитан во плоти

Глава 1: Та, что слышит Шёпот

«Не прислушивайся к тишине между ударами Песни. Там говорит не Бог. Там говорит Плоть».

— Наставление Пробудителям, третья ступень

Мир Аэры пах мятой и тёплой корой.

Не просто пах — он был пропитан этими запахами, как губка. Мята росла повсюду: пробивалась сквозь щели в коре, свешивалась с мостиков, и если растереть лист между пальцами, на коже оставался холодящий, покалывающий след. Тёплая кора — кожа Великих Ветвей, исполинских деревьев, чьи стволы уходили вверх, в сияние Био-Солнца, а корни терялись в туманной Бездне. Кора была шершавой, покрытой липкой смолой со сладковатым запахом, и в жаркие циклы от неё поднималось едва заметное марево.

Мир Аэры был зелёным, живым и вертикальным. С детства она знала: не смотри вниз слишком долго. Там, за облаками, где свет Био-Солнца становится серым, мир кончается и начинается Плоть Демона — так говорили старейшины. И Аэра верила им — верила истово, как верят дети, — ровно до того дня, когда всё изменилось.

Сейчас ей было семнадцать циклов. Она стояла на смотровой площадке, сплетённой из гибких лиан, и смотрела, как внизу проплывают облака — густые, влажные, пахнущие озоном. Её оливково-зелёная кожа мерцала в лучах закатного спектра: Био-Солнце готовилось к ночному циклу, и свет становился тёплым, медовым. Волосы цвета мха, заплетённые в сотню тонких косичек, шевелились от ветерка, и в каждой косичке билась крошечная светящаяся спора — знак касты Хранителей. Споры издавали тихое гудение, похожее на далёкий пчелиный рой.

Но главным отличием Аэры были глаза — огромные, янтарные, с вертикальным зрачком. И уши, чуть заострённые, улавливающие не просто звуки, а вибрации, недоступные другим.

— Ты опять слушаешь Бездну? — раздался за спиной ворчливый голос, похожий на скрип старого дерева.

Аэра вздрогнула. По мостику, выложенному живой корой, к ней шагал старый Орвейн, её наставник. Его посох из окаменевшей лозы глухо стучал: тук-тук, как капли дождя. Кожа Орвейна была тёмно-коричневой, шершавой, похожей на дубовую кору, а в длинной спутанной бороде застряли сухие листья и мох. От него пахло землёй, дымом далёких костров и чем-то сладковатым — как перезрелый плод.

— Я не слушаю Бездну, учитель, — ответила Аэра, чуть склонив голову. — Я слушаю Песнь Древа-Корабля.

Орвейн хмыкнул, опираясь на посох.

— Ты слишком часто это делаешь. Древо-Корабль — это Бог. Эхо. А смертным не пристало подслушивать разговоры богов.

— Я не прошу, — тихо сказала Аэра. — Он сам со мной говорит.

Повисла тишина — глубокая, звенящая, тяжёлая, как перезрелый плод. Даже ветер стих, и споры в волосах перестали гудеть.

— Что говорит? — голос Орвейна стал напряжённым. Кора на его лице побледнела, став серой, как поражённая плесенью древесина.

— Что Скрижали лгут. И что скоро мне придётся спуститься вниз.

Старик схватил её за плечо — его пальцы, жёсткие как корни, впились в кожу. В его глазах плескался настоящий, липкий страх.

— Никогда. Слышишь? Никогда не произноси этого при Старших. Твои «разговоры» уже привлекли внимание Гласа Пульса. Вчера приходил один из их слепых ищеек. Спрашивал о тебе. Они чуют таких, как ты, словно мотыльки — огонь.

Аэра мягко, но решительно высвободилась. Она знала, что она Иная. Знала с того дня, как, коснувшись ствола, вместо успокаивающей вибрации услышала слова — чёткие, ясные, на языке, которого не существовало в её мире.

«Инициализация протокола завершена. Капитан, добро пожаловать на борт. До цели 2.2 мегапарсека».

Тогда она упала без чувств, а очнувшись на холодной коре, ощутила во рту металлический привкус крови. И поняла: то, чему поклоняются все, — машина. Древняя, могучая машина, ждущая приказа. От неё.

Она никому не рассказывала об этом — даже Орвейну. Но иногда, по ночам, лежа в своём коконе из живых ветвей, она вспоминала тот день. Вспоминала, как в голове прозвучали слова — и как мир перевернулся. Как вера рассыпалась в прах, а на её месте выросло что-то новое: холодное, острое, пугающее. Знание.

Она была Капитаном. Но что это значило — она пока не понимала.

Ночью, когда три луны — сигнальные огни на своде отсека — окрасили джунгли в призрачное серебро, в поселение пришли Железные.

Аэра проснулась от криков — истошного, разрывающего барабанные перепонки вопля, перешедшего в булькающий хрип, а затем в тишину. Она выбежала из хижины-кокона и замерла. Воздух пах дымом — едким, пропитанным горящей смолой и чем-то тошнотворно-сладким. Горел Храм Воды. Оранжевое пламя пожирало деревянные конструкции, взметая снопы искр, которые остывали и падали на плечи дождём пепла.

Сквозь завесу дыма шагали приземистые гротескные фигуры. Их тела покрывали металлические наросты, у некоторых вместо рук вращались свёрла и клешни. Лица скрывали дыхательные маски, из которых вырывались клубы пара. От пришельцев несло горячим металлом, маслом и кислой протухшей смазкой.

— Отдайте Иную! — пророкотал один из них, самый крупный, с гербом в виде спирального червя на груди. — Она нарушает Договор! Её слова отравляют Плоть Бога! Глас Пульса повелел очистить скверну!

Аэра попятилась, чувствуя, как холодный ужас сковывает внутренности. Орвейн возник из дыма, сильно толкнул её в темноту. Она упала на колени, ободрав кожу о шершавую кору. В ладонь лёг кристалл-светляк — прохладный, гладкий, пульсирующий голубым светом.

— Беги вниз! — прошептал Орвейн. — Только вниз! Корни примут тебя. А мы… задержим.

— Но там Бездна! Ад!

— Там твоя судьба. — Старик грустно улыбнулся, и в отсветах пожара его лицо показалось высеченным из старого дерева. — Или наша гибель. Слушай Шёпот. Он проведёт.

Аэра бросилась в джунгли. Ветки хлестали по лицу, оставляя липкие полосы. Сзади раздался лязг металла, треск плоти и яростный крик Орвейна — крик, который резко оборвался. Она не оглядывалась. Слёзы застилали глаза. Земля ушла из-под ног — начался крутой спуск, покрытый скользким мхом. Аэра катилась кубарем, ударяясь о корни, пока не врезалась во что-то твёрдое и холодное.

Шум погони стих. Вокруг была кромешная тьма, и лишь светляк бросал дрожащий круг голубого света. Пахло сыростью, ржавчиной и древностью.

Перед ней была Лестница. Старая, металлическая, вся в ржавчине, которая осыпалась от малейшего прикосновения. Ступени уходили отвесно вниз, в туманную пропасть. Это была не часть живого Древа. Это была конструкция.

В голове снова раздался Шёпот:

«Следуй по маршруту эвакуации. Технический уровень 12. Реакторный отсек. Подтверди полномочия».

Аэра не знала, что такое «подтвердить полномочия». Она просто шагнула вперёд, чувствуя, как ржавчина хрустит под босыми ступнями, и сказала то, что всегда звучало в её снах:

— Приказ подтверждаю. Капитан на мостике.

Лестница загудела. Где-то глубоко в недрах пробудились механизмы, не знавшие прикосновений триста тысяч лет. Шахты, заросшие плотью, начали очищаться. Двери гермозатворов дрогнули.

Началось схождение в Ад.

Глава 2: Первый Круг

«Первый круг — для тех, кто забыл. Второй — для тех, кто помнит слишком много».

— Надпись на стене шахты 7-Альфа

Спуск длился вечность.

Аэра потеряла счёт ступеням. Босые ступни онемели от холода металла, покрылись волдырями, а потом перестали что-либо чувствовать. Тело, привыкшее к фотосинтезу и влажному полумраку Садов, страдало от отсутствия нормального света. Кожа зудела, сохла и шелушилась; под ногти набилась ржавая пыль. Она давно съела скудный паёк, что сунул ей Орвейн, — сушёные ягоды, кисловатые, с вяжущим привкусом, и кусок питательного мха, похожий на безвкусный студень.

Туннель менялся — и она воспринимала это всеми чувствами сразу. Сначала — просто колодец, выложенный древним металлом, от которого веяло могильным холодом. Потом стены стали покрываться слизью — тёплой, пульсирующей в такт её шагам. Слизь источала кисловатый, почти медицинский запах, и когда Аэра случайно касалась её, на коже оставалось липкое пятно. Затем слизь начала формироваться в подобия лиц. Они открывали безгубые рты, но не издавали звуков — лишь слабое дуновение воздуха, словно кто-то пытался что-то прошептать, но не мог.

Она думала об Орвейне. О том, как он толкнул её в темноту. О том, как его тело начало трансформироваться — с влажным треском, — обрастая шипами. Дар Оборотня сжигал его жизнь, и он знал это. Знал — и всё равно использовал его. Ради неё.

«Почему? — думала она, спускаясь всё глубже. — Почему он пожертвовал собой? Он мог бы убежать. Мог бы спрятаться. Но он остался».

Ответа не было. Только тишина и редкие, угасающие вспышки светляка.

Наконец она вышла в гигантскую пещеру. Свод тускло светился аварийными красными лампами, создавая ощущение вечного заката крови. Посреди пещеры лежало озеро — огромное, чёрное, маслянистое. В нём отражались звёзды — чужие, незнакомые созвездия. От озера пахло холодом, древностью и чем-то неуловимым — как от старых книг, о которых рассказывал Шёпот.

— Первый Круг, — прошептала она. — Озеро Забвения. Сюда сбрасывают тех, кто перестаёт слышать Песнь.

— И тех, кто слышит слишком хорошо, — ответил голос из темноты.

Из-за скалы вышла фигура — высокая, закутанная в лохмотья. Лицо скрывал капюшон, но из-под него выбивались пряди волос, белых, как паутина. На месте ушных раковин были грубые, залитые хитином культи. Этот человек был глух. Но он говорил — и голос звучал прямо в голове Аэры.

— Ты пришла-таки, Капитан. — Фигура откинула капюшон, и Аэра увидела старуху с глазами разного цвета: один — живой, зелёный; второй — механический, горящий рубиновым огнём. — Я ждала тебя триста циклов. Меня зовут Мирра. Бывший Главный Пробудитель. Меня лишили ушей и бросили здесь, когда я поняла, что никакой магии нет.

— Ты знаешь, что это за место? — спросила Аэра.

— Это Двигательный Отсек, деточка. А Дыхание Эха — всего лишь цикл охлаждения плазмы. Тебе нужно найти Сердце-Реактор и отдать приказ. Иначе этот ковчег протаранит Вечность.

— Ты поможешь мне?

— Я могу показать путь. — Мирра указала скрюченным пальцем на озеро. — Но сначала ты должна заплатить.

Из маслянистой глади начали подниматься фигуры — прозрачные, сотканные из тумана и воспоминаний. Древокровы с увядшей листвой вместо волос. Слепые Гласы в рваных балахонах. Железные, чьи панцири мерцали в аварийном свете. Их глаза были пусты, но в них горел голод.

— Крикуны, — выдохнула Аэра. — Первые из них?

— Первые. Здесь ты отдашь им своё прошлое. А взамен получишь ключ к Улью.

Старуха зашлась смехом и исчезла в темноте, оставив Аэру одну.

Призраки метнулись к ней. Первый прошёл сквозь тело ледяным порывом — и она увидела чужую жизнь. Мужчина по имени Кай. Паника на мостике. Стены, переставшие давать воду. Белый шум в голове. Падение в чёрное озеро.

Аэра рухнула на колени, хватая ртом воздух. Воспоминание было чужим, но боль — настоящей. Во рту стоял вкус желчи.

— Не сопротивляйся! — крикнула Мирра. — Отдай им то, что не жалко. Спрячь главное!

Аэра зажмурилась и начала перебирать воспоминания, как чётки. Вот она впервые залезла на Великую Ветвь — ветер, пахнущий мятой, и шершавая кора под пальцами. Вот Орвейн учит её распознавать съедобный мох. Вот запах дождя в сезон Цветения.

Призраки набросились стаей, вырывая эти картинки. Каждое прикосновение — обжигающий холод. С каждым украденным воспоминанием они становились ярче, реальнее, а внутри Аэры что-то пустело.

Но оставалось главное. То, что она спрятала глубоко. Шёпот. Знание о том, что она — Капитан.

Она встала. Призраки отступали, насытившись. И тогда самый крупный заговорил механическим голосом:

— Ты пуста. Но недостаточно. Чтобы пройти, ты должна отдать будущее.

— Я не отдам.

— Тогда мы возьмём сами.

Призраки рванули вперёд. В этот миг кристалл-светляк в руке Аэры вспыхнул ослепительным белым светом — чистым, как кварц, резким, как разряд молнии.

«Обнаружена вредоносная активность в нейросети. Запуск очистки кэша».

Свет ударил по призракам, и они закричали — так, как визжит разрываемая ткань реальности. Их фигуры начали распадаться на пиксели, на цифровую пыль, которая осыпалась в озеро и гасла, оставляя запах горелой проводки.

Через минуту всё стихло. На поверхности озера лежал предмет — массивный металлический ключ с выгравированным спиральным символом. Символ Червья.

— Вот это да, — прошептала Мирра, появляясь рядом. — Ты их не победила. Ты их... удалила?

— Я не знаю. — Аэра подняла ключ. Холод проникал сквозь кожу до самой кости. — Но теперь у нас есть пропуск в Железный Улей.

Глава 3: Железный Улей

«Молот — наша молитва. Искры — наш ответ богу».

— Поговорка Железных

Туннель вёл вниз, пока воздух не стал горячим и едким. Пахло серой, озоном и чем-то металлическим, похожим на кровь. Стены из живого дерева сменились рифлёным железом с пятнами ржавчины и техническими пометками, которые никто уже не умел читать.

— Мы на техническом уровне восемь, — пояснила Мирра. — Здесь обитают Железные. Они делятся на кланы. Одни исцеляют трубы, другие кормят Великого Червя.

— Великий Червь — это...

— Шнековый транспортёр для урановых стержней. Но им лучше не говори. Святотатство.

Они крались по узким коридорам, пока не вышли в гигантский зал, освещённый оранжевым светом кузниц. Жар стоял невыносимый, пот мгновенно выступил на коже и тут же испарился. Грохотали молоты, из чанов валил пар.

— Нам нужен Ржавый Торн, — сказала Мирра. — Он отступник, но лучше всех знает катакомбы.

— Где его найти?

— В Шахтах Отверженных. Там, куда сбрасывают сломанных Железных.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.