Илья Старых Пепельный Меридиан

Пролог

В ту ночь генерал-майора Полтавина разбудил звонок по выделенной линии. Игнорирование такого звонка хоть и не приравнивалось к государственной измене, но могло привести к лишению всех званий, пенсии и имущества, поэтому Полтавин, сжав зубы и дохромав до аппарата , поднял трубку.

— Товарищ генерал-майор, экстренное совещание, ситуация уровня «Гамма». Требуется личное присутствие на объекте «Вымпел». Вертолёт уже в пути. Готовность — 25 минут, — отчеканил динамик.

— Так точно, — пробубнил Полтавин и положил трубку.

За всю его карьеру подобные вызовы случались не так уж редко, но в последнее время достаточно было, надев рубашку и китель, поприсутствовать на видеоконференции, покивать головой с важным видом, раздать указания и со спокойной душой лечь спать. А тут ещё и "вертушку" за ним отправили… Неужели всё так плохо? «Гамма». Её не было уже лет тридцать. А ведь именно ликвидация её последствий дала толчок его карьере ... и лишила ноги. С тех пор бионический протез, хоть и продвинутый, доставлял неудобства, а фантомные боли не переставали напоминать Полтавину о тех событиях.

Через полтора часа вертолёт был на подлёте к объекту. Никаких посадочных огней, никакой площадки — только узкая просека и строение вдали, похожее на заброшенный бункер. Вертолёт сел в нескольких метрах от него. Створки дверей распахнулись , и на поляну высыпали вооруженные до зубов военные, держа на прицеле того, кто собирался выйти. Увидев генерал-майора ,с трудом спускающегося по трапу, они опустили оружие, отдали честь и, дождавшись его, двинулись обратно, в недра объекта «Вымпел».

Лифт спустил его на девять этажей вниз. Пройдя по коридору, он вошёл в экранированный конференцзал, где уже находился весь офицерский состав, включая генерала Клюквина. Генерал махнул рукой, отметая формальности, и указал на пустое кресло за столом. Усевшись, Полтавин заметил, что, помимо военных, в зале присутствовало ещё несколько незнакомых ему человек в штатском. «Скорее всего, учёные или консультанты», — подумалось ему. Они носились из одного конца комнаты в другой, показывали друг другу экраны коммуникаторов, сверяли бумаги и полушёпотом переговаривались.

— Товарищи офицеры, господа учёные, — начал генерал без долгих вступлений. — У нас ситуация «Гамма». Семь часов назад в лесах сибирской тайги произошёл взрыв, повлёкший полное отключение электроэнергии в населённых пунктах в радиусе двухсот километров от эпицентра, а также разрушение лесного массива , деформацию рельефа бог еще знает что в радиусе десяти километров. Георгий Степанович, новой информации со спутников не появилось?

Один из учёных встал и, семеня к кафедре, на ходу поправил очки.

— Ну, во-первых, не двести километров, а сто девяносто два… — Он запнулся, наткнувшись на тяжёлый взгляд генерала, и поспешно продолжил: — Площадь поражения биома — девять километров. Полное отсутствие жизненных форм. Истончение озонового слоя над очагом. Больше данных нет, нужны полевые исследования и больше времени...

В этот момент один из коллег подскочил к нему с коммуникатором:

— Георгий Степанович, гляньте…

Тот взглянул на экран, снял очки, протёр их и, водрузив обратно, тихо произнёс:

— В эпицентре… там человек. Или что-то похожее на человека. Гуманоид или…

Договорить он не успел. Дверь отворилась, и на пороге возник незнакомый силуэт: мужчина лет сорока, седые волосы, небольшая аккуратная бородка, круглые слегка затемнённые очки. Все присутствующие видели его впервые. Все, кроме одного. Генерал, увидев незнакомца, закатил глаза и одними губами выдал короткую, но очень меткую бранную тираду.

— Ты кто, мать твою, такой? Дверью ошибся?! — начал вставать с места Полтавин, кривясь от внезапной боли в ноге, но был остановлен резким жестом генерала и был вынужден сесть обратно, не сводя глаз с гостя.

— Я тот, о ком вам, уважаемый, лучше прямо сейчас забыть, — равнодушно ответил мужчина мягким бархатным голосом, медленно и уверенно проходя мимо учёных и по очереди заглядывая в их отчёты.

— Всем сидеть! — гаркнул генерал, видя, как его подчинённые, не привыкшие к такой наглости, начинают расстегивать кители и отодвигаться от стола с намерением проучить наглеца.

Недоумевающие военные, переглянувшись, придвинулись обратно к столу.

Следом за незнакомцем в комнату вошли ещё трое. Они были облачены в композитную броню абсолютно чёрного цвета, а лица скрыты шлемами с визорами неизвестной конструкции. Ни единого опознавательного знака или признака,позволяющего определить их причастность к какой-либо группировке. Полтавин сразу обратил внимание, что и оружия при них не было ,а от этого становилось вдвойне не по себе даже ему. Они двигались синхронно, будто марионетки, ведомые искусным кукловодом, и, войдя, сразу направились в сторону учёных.

— Уважаемые научные сотрудники, огромная просьба не оказывать сопротивления моим людям и строго выполнять инструкции. Вам ничего не угрожает, —оторвавшись от изучения данных, обратился гость к учёным и обернулся к Клюквину: — Генерал, оцепите место инцидента, организуйте зону отчуждения в радиусе пяти километров. Населению расскажите какую-нибудь сказку,вы это умеете. У вас сутки. Обо всём докладывать мне лично. Всё понятно?

Генерал сидел с каменным лицом, наблюдая, как «чёрные» пытаются взаимодействовать с вяло сопротивляющимися учёными. Он встретился взглядом с Георгием Степановичем и едва заметно кивнул, давая понять, что сейчас лучше повиноваться. Тот кивнул в ответ, прошептал что-то своим коллегам, и они вразнобой двинулись к выходу, по очереди сдавая «чёрным» материалы исследований.

— Генерал, вы всё поняли? — повторил вопрос неизвестный.

— Так точно, — процедил военный.

— Ну вот и славно, — улыбнулся незнакомец и, убедившись, что последний учёный покинул комнату, он отсалютовал военным: — До новых встреч!

Это звучало не как прощание, а как приговор. И Клюквин, и Полтавин понимали это как никто другой. Гость по-свойски махнул рукой генералу и захлопнул за собой дверь.

Часть1

Глава 2

Как я и предполагал, открылась дверь, и в комнату кто-то вошёл. В тот же миг поверхность, к которой я был прикован, пришла в движение. Сначала она плавно приняла вертикальное положение, затем начала распадаться на сегменты, а участки под руками и ногами выдвинулись вперёд, формируя подобие кресла. Я дождался, пока трансформация закончится, и только тогда смог хоть немного осмотреться.

Круглая комната с металлическими хромированными стенами. В её центре — я. Напротив — ещё одно кресло, чуть меньше моего, монолитное, будто отлитое из металла и составляющее единое целое с полом. К нему подошёл человек в герметичном ярко-оранжевом костюме с огромным цилиндрическим шлемом и сел. Его матовый лицевой щиток был обращён на меня.

— Здравствуйте. Вы меня понимаете? — спросил он, нарочно растягивая слоги, словно обращался к умалишённому.

Я кивнул и едва заметно улыбнулся. В голове тут же мелькнула дерзкая мысль: как же ему будет неловко, когда выяснится, что я не только всё понимаю, но и могу выдать на его же языке такую порцию матерных частушек, что никакой скафандр не спасёт.

— Кхм… Очень хорошо, — ответил он, и в голосе проскользнуло лёгкое замешательство. — Я профессор Круглов Виталий Завьялович, дежурный куратор вашей камеры. У вас есть имя?

Я промолчал.

— Вам понятен вопрос?

— Мне нечего вам ответить, профессор, — произнёс я; голос звучал неровно — я всё ещё привыкал к собственному голосовому аппарату. — Я не помню о себе ровным счётом ничего.

— Ничего? Ни имени, ни откуда вы, ни кто вы?

— Да, именно так, — уже ровнее ответил я и, не в силах больше сдерживаться, добавил: — Скажите, профессор, у вас есть какая-нибудь еда? Если я сейчас не поем, наша беседа закончится быстрее, чем вы думаете.

Круглов, явно не ожидавший от меня такой прыти, на несколько секунд замер. Послышался тихий шорох костюма — будто он нервно поправил чтото внутри скафандра.

— А что вы едите? На нашей планете может не быть вашего привычного рациона…

Несмотря на дикий голод, меня начал изрядно веселить ход его мыслей. Он всерьёз убеждён, что я пришелец. Будь мой организм не так истощён, я бы расхохотался. Но сейчас было не до смеха.

— Если есть выбор, я бы не отказался от чего-нибудь похожего на котлету, — выпалил я первое, что пришло в голову.

— Котлету? — тупо повторили динамики скафандра.

— Ну да. Такая шайба из измельчённого мяса. Её обычно жарят на масле. Или просто кусок жареного мяса. Или..

— А на гарнир? Макароны? - перебил он меня.

Я не мог понять: он издевается или действительно пытается прощупать уровень моей осведомлённости в кулинарии. Хотелось верить, что второе — всё-таки он профессор.

— Было бы лучше картофельное пюре, — ответил я, в очередной раз ощущая всю абсурдность этого диалога и ещё больший голод.

В помещении повисла тишина, нарушаемая лишь едва уловимым потрескиванием динамиков на костюме учёного.

— Можно хотя бы воды, — решил нарушить паузу я, понимая, что загоняю учёного в тупик.

— Да, с этим будет попроще, — кивнул скафандр и принялся нажимать на сенсор у себя на запястье.

Из-за моего плеча бесшумно вынырнула пластиковая трубка, на конце которой повисла капля воды. Не раздумывая, я схватил её губами и начал жадно втягивать влагу. Вода прокатывалась по пищеводу, наполняя желудок, и я чувствовал себя губкой, готовой впитать весь мир. Казалось, я мог пить вечно. Учёный, видимо, подумав, что я действительно способен осушить всю планету, снова ткнул пальцем в запястье, и трубка бесшумно исчезла.

— Теперь вы готовы продолжать? — снова подал голос учёный.

Я, уже начавший снова уходить в себя, чтобы каждой клеткой тела прочувствовать возвращение жизни, был вынужден вернуться к реальности и кивнул.

— Повторюсь, — начал я, — на любой вопрос, который вы мне зададите, у меня не будет ответа.

— Тогда позвольте, я расскажу вам.

И он рассказал. Ровно пять месяцев назад в лесах Восточной Сибири возникла аномалия, сопровождавшаяся мощнейшим электромагнитным импульсом. Когда на место прибыли сотрудники спецслужб, посреди тайги они обнаружили многокилометровый очаг выжженной земли. В пределах очага практически полностью отсутствовала живая органика — ни растений, ни животных, ни даже плодородного слоя почвы. Только пустынная равнина, заваленная толстым слоем пепла неизвестного происхождения и состава. Воздух был разрежён, радиационный фон — критическим: находиться там без защитного костюма было невозможно. Меня обнаружили прямо в центре поражённой зоны и доставили на засекреченный объект для наблюдения и изучения.

С тех пор я пребывал в состоянии, похожем на кому, но более автономном. Мне не требовались ни еда, ни вода — организм просто существовал. Сердце слабо билось, кровь циркулировала, но следов некроза тканей или потребности в нутриентах не было. При этом мозговая активность не фиксировалась — и лишь сегодня впервые дала о себе знать. Я был чем-то сродни куколке, которая полностью изолирована от мира, но продолжает жить, гоняя по кругу одни и те же вещества внутри себя.

Мониторинг жизненных функций вела умная платформа — та самая, что сейчас превратилась в кресло подо мной. Как я позже узнал, она же служила и полиграфом, передавая данные о моих ответах на внутренний дисплей учёного.

Спустя несколько месяцев бесплодных попыток привести меня в чувство или узнать что-то новое, было принято решение приостановить активную фазу исследований, перейти на фоновый сбор данных о моём состоянии и законсервировать исследования. Персонал уже начал забывать о моём существовании, пока сегодня я не ворвался со своей внезапной активностью в их спокойную и размеренную научную жизнь.

— И… что теперь делать? — спросил я, пытаясь уложить всё услышанное в голове.

— Боюсь, — ответил учёный, доставая из кармана пульт и нажимая на кнопку, — вариантов у вас немного. Пока мы не поймём, что с вами происходит, вы останетесь здесь.

Круглов направился к двери, у выхода замер, будто хотел добавить что-то ещё, и произнёс:

— Мы разберёмся. Обязательно.

Дверь закрылась. Комната снова стала идеально круглой и идеально пустой.

Глава 3

Я вновь остался наедине с собой. И что теперь? Расслабиться и получать удовольствие? Обстановка, увы, к этому не располагала: голод становился всё сильнее, хоть вода ненадолго и притупила его, а скованные конечности не добавляли спокойствия и уверенности. Вдобавок ко всему, еще и нос зачесался.

Внезапно из-за плеча к лицу снова протянулась пластиковая трубка. Я, недолго думая, забыв обо всем, снова приник к ней губами и с удивлением обнаружил, что на этот раз там вовсе не вода. До жути приторный вкус ударил по вкусовым рецепторам —будто растворимый кофе с тройной порцией сахара и таким же количеством ванильного сиропа. Первым желанием было сплюнуть эту гадость, но желудок, в который попала загадочная жидкость, внезапно возликовал, и тут меня осенило. Питательная смесь! Не котлета с пюрешкой, конечно, но тоже сойдёт. Хотя, судя по вкусу, её разрабатывал тот же гений, что когда-то придумал «клубничный борщ» и пиццу с ананасом.

В очередной раз уйдя в себя, я прислушался к ощущениям. Смесь включала белки, жиры, углеводы, кучу витаминов и минералов и бог знает сколько ещё полезных и так нужных мне сейчас нутриентов. Весьма и весьма недурно.

Меня вдруг посетила мысль: если я могу неведомым образом чувствовать своё нутро, то, может, и на его работу я смогу повлиять? Например, ускорить пищеварение. Стоило мне лишь подумать о том, как я могу воздействовать на желудочно-кишечный тракт, как осознание пришло само — будто это чуть позабытое умение, как езда на велосипеде.

Я сосредоточился и мысленно дал команду на ускорение усвоения. Десять секунд — и в животе разлилось тепло: кровь прилила к стенкам кишечника. Затем пришло лёгкое покалывание — ворсинки оживали, захватывая каждую молекулу. Ферменты замелькали, как быстрые ножницы, разрезая сложные соединения. Транспортные белки вытянули «руки», хватая аминокислоты.

Всё ускорилось в разы. Я чувствовал, как глюкоза рванула к мозгу,а электролиты устремились к сердцу и мышцам, снимая тянущую боль в плечах. Аминокислоты пошли в ткани, а гликоген отправился в печень — создавать запас. Тело наполнялось энергией, но вместе с этим пришла и цена: во рту пересохло, а в висках застучало. Ускоренный метаболизм требовал ресурсов — и брал их из последних запасов.

Продолжая наслаждаться тем, как мой организм начинает расцветать, я и не заметил,как начал проваливаться в сон. Позже я выяснил, что такие глобальные манипуляции с организмом сильно перегружают нервную систему — она просто уходит на перерыв. Интересный и довольно важный предохранитель. Но сейчас не об этом.

Я видел сон. Первый в своей жизни. Сначала я не увидел ничего особенного — лишь тьма. Затем сквозь пелену стали проступать созвездия и туманности. А потом посреди всего этого, рассекая сущее надвое, возник он — Меридиан. Бесконечный поток света,тянущийся от одного конца вечности к другому и выплевывающий в космос то тут,то там клубы неизвестного вещества,похожего на пыль или сажу.Он пульсировал, словно сердце вселенной. Не просто луч света, а ось мироздания — величественная и фундаментальная. Я чувствовал себя песчинкой перед циклопической архитектурой, которую не мог ни понять, ни объять. И всё же где-то в глубине души я знал: это не просто луч света. Он — ключ ко всему: к моему прошлому, настоящему и будущему. Он — ответ на всё.

Вдруг острая, колющая боль взорвалась в руке — будто раскалённая игла пронзила вену насквозь и потянула за собой кровь,вырывая меня из объятий сна. Я дёрнулся, но фиксаторы,активировавшись, впились в руки. Перед глазами вспыхнули искры. Открыв мутные глаза и повернувшись, я увидел почти перед самым своим лицом забрало скафандра — такого же, как у Круглова, но синего.

— Твою мать, он очнулся, уходим! — донеслось из динамика.

«Синий» выдернул из моей вены шприц с иглой и рванул к выходу, на бегу открывая с помощью пульта дверь. А следом за ним из-за моей спины выпрыгнул второй.

Дальше всё произошло в мгновение ока. Дверь открылась, и навстречу «синим» влетел… «чёрный»? Его скафандр больше напоминал броню: защитные вставки с многочисленными сколами по всему телу, круглый шлем, похожий на боевой, но герметичный, с замкнутой системой дыхания. Движения его были чёткими, механическими, без намёка на эмоции — будто он не человек, а машина. Одной рукой он откинул одного из «синих» в дальний конец комнаты с такой силой, что тот врезался в стену и осел на полу безжизненным кулем. Второго, что тыкал в меня шприцем, он просто взял за грудки, одной рукой поднял вверх и застыл, глядя на него через забрало.

Я медленно приходил в себя, пытаясь разобраться в происходящем. Ну да, конечно. Просто обычный день .. Ничего необычного. Всего лишь пара незнакомцев решили украсть у меня кровь, а их настиг огромный черный супергерой. Классика.

— Что у вас здесь происходит?! — вбежал в камеру Круглов и, осмотревшись, обратился к до сих пор висящему в воздухе «синему»: — Кто вы такой?

— Пошёл ты! — выплюнул тот, барахтая ногами в воздухе и тщетно пытаясь освободиться.

— Так…доставь пленника в допросную и жди меня — сказал профессор «чёрному», и тот, развернувшись вместе с барахтающимся пленником в руках, вышел.

— Этого к медикам, — скомандовал Круглов в открытую дверь и добавил,— Если, конечно, в этом ещё есть необходимость...

Ещё двое в синих скафандрах, забежав в камеру, подхватили тело и потащили прочь.

— Что за день-то такой… — пробубнили динамики кругловского костюма, особо ни к кому не обращаясь, и профессор вышел вслед за ними.

Я сидел всё в том же положении. Действительно, день, а у кого-то и жизнь, начался далеко не с кофе. Да, кофе был бы сейчас очень кстати… Я глянул на руку. Ранка уже почти затянулась, но кое-что привлекло моё внимание. Моя кожа.

Она была серого цвета — ровного, однородного, без каких-либо корок или шероховатостей. Словно кто-то аккуратно разбавил мою естественную пигментацию пепельным оттенком по всему телу. А рядом с местом укола медленно таяли черные ,хаотично расположенные прожилки.

И что всё это значит? Очередная необъяснимая особенность? Или надо мной уже начали проводить опыты? И что за люди прокрались ко мне во время сна? Вопросы множились, но ответов не было. Сейчас у меня были только серый цвет кожи, странный сон и ощущение, что всё только начинается.

Глава 4

В очередной раз оставшись наедине с собой, я начал анализировать всё произошедшее. Не будь я прикован, то начал бы мерить шагами комнату, но имеем то, что имеем. А имеем мы следующее: двое неизвестных, подгадав момент, решили меня обокрасть и забрать то единственное, что у меня есть, — биоматериал. А судя по тому, что это место засекречено, им теперь светит либо тюрьма, либо что похуже. По крайней мере, одному из них, ведь, судя по силе удара мужика в чёрном, второй нарушитель вряд ли уже сможет шевелиться.

Кстати говоря, а что это за чёрный тип? Учитывая специфику учреждения, у них, конечно же, должна быть охрана, но ведь не настолько радикально настроенная. А как он двигался! Ни одного лишнего шага или взмаха рукой — будто действительно робот.