Илья Хан Сципион Африканский. Император Испании

Публий снова подошел к столу.

– Сначала – армия. Я хочу увидеть ее, и увидеть ее сейчас, такой, какая она есть. В грязи, в отчаянии, в язвах, сегодня же.

Нерон взглянул на него с интересом: в этом юноше, только что сошедшем с корабля, было что-то, что пробивало толщу его собственного отчаяния, какая-то призрачная надежда.

– Как прикажешь, проконсул. Но зрелище будет не для слабонервных.

– Я и не слабонервный, – холодно ответил Сципион. – Я Сципион, и я пришел сюда за своим наследством.

*****

Построение на главном плацу лагеря под холодным осенним дождем стало актом почти садистским. Но Сципион настоял на своем. Он хотел видеть их такими, какими они есть сейчас: промокшими, несчастными, подавленными. Он хотел, чтобы они видели его, стоящего под тем же дождем, без пурпурного плаща проконсула, в простой походной тунике и потертом офицерском плаще, с гладиусом на поясе. Они строились медленно, нехотя, под окрики центурионов, в голосах которых звучала уставшая от всего ярость. Они выстраивались в нечто, отдаленно напоминающее боевые порядки. Щиты были тусклыми, многие побиты, с залатанными краями. Доспехи — где кольчуга, где просто грубый льняной панцирь — выцвели, покрылись ржавчиной и грязью. Лица с потухшими глазами смотрели куда-то сквозь нового командующего: в свое мрачное будущее или кровавое прошлое. Здесь были ветераны, прошедшие все восемь лет кампании, седые, со шрамами. Были юнцы, набранные в прошлом году в Италии, но уже пропитанные страхом старших. Были раненые, перевязанные грязными тряпками, державшиеся на ногах из последних сил. Сципион поднялся на невысокий деревянный помост, сооруженный для обращений. Дождь хлестал ему в лицо, стекал за воротник, но он не прятался, дал им время рассмотреть себя — молодого наследника великих имен и великих неудач.

«…Eloquentiae vim tibi dono. Dic illis, dic illis omnia… я дарую тебе силу красноречия, скажи им, скажи им все…» — прозвучал шепот у него в голове.

Потом Публий заговорил. Его голос, поставленный годами уроков риторики, чистый и сильный, резал шум дождя и вой ветра, достигая самых задних шеренг.

— Солдаты Рима! Великие воины Испании!

Он сделал паузу, встречая сотни устремленных на него глаз. В них была апатия, и в этой апатии была самая страшная опасность.

— Я знаю, вы думаете, что сейчас видите перед собой не опытного война присланного сенатом потому, что не нашлось других желающих принять эту почетную должность. Сына и племянника полководцев, которые привели вас сюда и оставили вас здесь умирать.

Ропот, низкий, как гул потревоженного улья, пробежал по рядам.

— Вы правы в одном, — продолжал Сципион, и его тон стал тише, доверительнее, как будто он делился с ними страшной тайной. — Я Публий Корнелий Сципион, сын и племянник погибших здесь полководцев, их тела, их кровь — в этой земле. И эта же кровь течет в моих жилах. Их долг лежит теперь на моих плечах, и их позор тоже.

Он ударил себя кулаком в грудь.

— Их позор, их проигрыш — не ваша вина. Я вижу перед собой не трусов и не неудачников. Я вижу людей, которые восемь долгих лет сражались на краю света, вдали от родины, от жен, от детей, от своих виноградников и полей. Людей, которые теряли товарищей, братьев, командиров, но все еще держат в руках оружие. Все еще стоят под этими проклятыми дождями под римскими знаменами. Скажите мне, разве после всего, через что вы прошли, вы заслужили лишь презрение и забвение? Разве ваша судьба — быть просто удобрением для этой чужой, негостеприимной земли?

Он спрыгнул с помоста, и его сапоги с хлюпом утонули в грязи. Он пошел вдоль первого ряда, медленно, глядя в глаза солдатам. Его серый плащ обвис, пропитанный водой, но осанка была прямой, плечи расправлены.

– Мой отец и дядя пали не потому, что вы плохо сражались. Они пали, потому что враг был сильнее здесь, на своей земле. Они сражались честно, по старым правилам, которые мы принесли с собой из Италии. Но времена изменились. Карфаген научился. И если мы будем продолжать играть по их правилам, мы все, до последнего, ляжем здесь, в этой грязи. А Гасдрубал Баркид поведет свои легионы через Альпы, чтобы помочь брату добить нашу родину. Я не позволю этому случиться.

Он остановился перед старым центурионом со шрамом, рассекавшим щеку от виска до угла рта. Человек смотрел на него с немым вызовом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.