Черновик- Рейтинг Литрес:4.9
Полная версия:
Илая Мун Гонщик Монако
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Моя жизнь − это не мой собственный выбор.
С самого раннего детства меня окружал только мир танца, где каждый шаг, каждое движение оценивались не только на сцене, но и в жизни, потому что моя бабушка, сама когда-то известная танцовщица, мечтала о том, чтобы я продолжила семейную традицию. Она стала моим первым и самым строгим наставником, требуя совершенства, твердо уверовав в то, что ее внучка обязана стать звездой «Большого театра», а я должна была лишь соответствовать ее высоким ожиданиям.
Асфальтным катком, она не прокатилась разве что по фарфоровым куклам, которые были моими единственными игрушками. В остальном же, вершить судьбы стало неотъемлемой частью ее тяжелого характера. Больше чем мне, не повезло только моей матери, павшей в немилость после того, как она связалась с неподходящим ей мужчиной и родила в восемнадцать лет, естественно, будучи незамужней.
Всю свою жизнь мама старалась загладить эту вину, положив на жертвенный алтарь самое дорогое, что у нее есть – меня.
Я была той виной…
Отца я не знала, и говорить о нем в нашем доме, было запрещено.
Каждый день приходилось бороться за идеал, а стремление к нему требовало жесткой дисциплины, тяжелых физических нагрузок и бесконечных репетиций. Мое детство напоминало непрерывный танец на грани, где радость часто затмевалась болью и усталостью, но страх разочаровать бабушку и саму себя сдерживал меня.
С первых утренних шагов холодный воздух Петербурга, обвивал меня, как невидимая вуаль, проникая в каждую клеточку тела. Туман окутывал глаза, делая все размытым и неясным, затрудняя видение конечной цели, заставляя меня сомневаться в собственном таланте.
После тренировок, я блуждала по вековым темным аллеям парка, погружаясь в этот серый мир, теряя направление, где лишь звуки музыки и ритм собственного сердца помогали мне найти свой путь.
Отношения с ровесниками тоже были поверхностными, так как я всегда жертвовала дружбой, не позволяя себе отвлекаться.
Исключением из правил стали лишь уроки французского языка с Кикой и ее мамой. После занятий мы тайком переводили и читали любовные романы, представляя себя героинями, склоняющими к своим ногам весь мир.
Со временем я стала успешной балериной, меня ждали на сцене, где я могла, не вымолвив ни слова, так громко прокричать все, что думаю и хочу сказать. Но аплодисменты зрителей приносили лишь временное облегчение, за кулисами, в сердце нарастало ощущение пустоты.
Матильда Власова не могла позволить себе расслабиться и отпустить себя, ведь каждое выступление было проверкой на прочность.
Из меня вырос совершенный цветок, который, несмотря на все старания, так ни разу и не зацвел.
Однажды, после напряженного спектакля, я поняла, что больше не могу терпеть постоянное давление и отсутствие свободы. Собрав свои вещи, оставила записку и улетела в солнечный Монако.
Впервые, я выбираю что-то сама, но сразу же становлюсь марионеткой, в руках всемирно известного гонщика.
Уже полчаса лежу в кровати и смотрю в потолок, медленно прокручивая в голове события вчерашнего дня и прошедшей недели.
Злюсь. На себя.
Вот же французский щегол, наглости ему не занимать. Мистер «мне все можно» специально нарушил мой запрет на прикосновения: так крепко прижимал меня к себе, поглаживая кожу в тех местах, где его рукам не следовало находиться, а затем добил меня, уткнувшись своим носом мне в висок, пока мы шли к машине.
На прикроватной тумбочке вибрирует телефон, отвлекая меня от мыслей о том, как я хочу проучить Декслера за его вольности. Протягиваю руку и провожу по экрану. Боже помяни черта…
Он: «Доброе утро. Заеду за тобой через час. У тебя фотосессия»
Я: «Что? Мы не договаривались об этом!»
Он: Сюрприз! Надеюсь, тебе понравится»
Я: «Терпеть не могу сюрпризы?!»
Он: «Извини, не хотел тебя расстроить. Просто подумал, что это будет весело»
Я: «Весело?»
Он: «Обязательно! Жду тебя»
Я: «Дай мне 30 минут»
Уже собираюсь выкатиться из теплой постели, но в дверь начинают тихо постукивать.
─ Тиль? – осторожно зовет меня Кика.
─ Я не сплю, входи, − бесшумно заходит, облаченная в забавную пижаму в стиле 70-х с яркими узорами и широкими брюками, цепляясь за ковер каблуками своих игривых тапочек с перьями, и как в детстве, залезает ко мне на кровать.
─ Охмурила ла таки принца, − морщась, оттягивает мою любимую растянутую футболку с ежиком в тумане, напоминая мне о том, что пора бы ее уже выбросить.
─ Принц то не настоящий, − сажусь, опираясь на спинку кровати.
─ В гоночных кругах точно, он самый настоящий, − расслаблено добавляет.
─ Он настоящий, придурок, вот что точно, − качаю головой, кусая нижнюю губу.
Я начинаю кратко пересказывать ей события вчерашнего дня, пока она, сосредоточившись на моей прическе, перебирает волосы, ловко придавая им форму, упуская лишь те подробности, когда от его рваного дыхания по моему телу бежала армия мурашек.
Ровно через час я, в бежевом трикотажном платье на тонких бретелях, открывающим мою спину, длиною чуть ниже колен, и молочных замшевых лодочках с открытой пяткой, вышагиваю по тротуару. Сразу замечаю знакомую мужскую фигуру, обтянутую в свободную черную футболку и бежевые брюки. Он стоит, облокотившись на капот Феррари цвета морской пучины, одаривая меня самой хулиганской улыбкой, имеющейся в арсенале парней, от которой моментально подкашиваются ноги. Черт, его волосы снова идеально растрепаны. Безупречный засранец.
─ Привет, − сухо чеканю я, и, не поднимая глаз, протестующе прохожу мимо него, садясь в машину. Слышу, как он раздраженно вздыхает, стремительно обходя машину спереди, и садится на водительское сидение.
─ Что-то не так? – таращится на руль и сильно сжимает его двумя руками.
Ой, простите, что каждый раз при встрече не таю от твоей улыбки, произношу про себя, а вслух:
─ Ты не сообщил мне о фотосессии, не спросил моего мнения, я не твоя карманная собачка, − самоуверенно выдаю я на одном дыхании.
─ Привыкай, я не люблю тормозить, − неожиданно улыбается, но продолжает смотреть прямо и агрессивно стучать большими пальцами по рулю.
─ А ты не слишком торопишься? – нагло заявляю я.
─ Никогда не говори такое гонщику, − борзо произносит и резко дает по газам, заканчивая бессмысленную перепалку между нами.
Всю дорогу мы едем молча, ехидно поглядывая друг на друга.
Паддок с машинами располагается в живописном порту, где спокойные воды залива отражают яркие огни яхт, пришвартованных вдоль причала. Ветер слегка колышет паруса, создавая легкий шорох, который смешивается со звуками работающих двигателей и разговоров механиков. В воздухе витает запах бензина и резины, смешиваясь с морским бризом.
На асфальте выстроены яркие спортивные машины, сверкающие под солнечными лучами. Каждая из них украшена логотипами команд и яркими цветами, привлекающими внимание.
Вокруг стоят зрители, некоторые из них делают фотографии на фоне автомобилей, другие обсуждают последние новости гонок. Вдалеке слышен звук волн, разбивающихся о берег, а яхты, покачиваясь на воде, добавляют атмосферу роскоши и приключений. Это место наполнено энергией ожидания и азартом предстоящих гонок.
─ Добро пожаловать в мир скорости и адреналина, − широко разводит руки, напоминающий мне приветственный жест королей.
─ Зачем я вообще здесь? Это всё выглядит так странно. Ощущаю себя куклой на витрине, – морщу нос, напряженно переминаясь с ноги на ногу.
─ Забыл предупредить, что ты не только девушка пилота Формулы-1, − многозначительно смотрит на меня, намекая на какой-то секрет.
─ А чья еще? – тревожно спрашиваю я.
─ Теперь ты «Ferrari girl» принцесса, − подходит ближе, легонько касаясь кончика моего носа, словно я ребенок.
─ А ты значит мой личный гонщик? – тыкаю его в грудь указательным пальцем, создавая между нами немного свободного пространства.
─ Мы же играем в «гонщика и балерину», мне кажется, что ты просто не хочешь признать, как сильно тебя это заводит, − покачивает головой из стороны в сторону, заставляя меня пылать гневом.
─ Заводит? Ты серьезно? – подаюсь вперед, слегка толкая его.
─ Только если ты покажешь мне свои лучшие па на трассе, − подхватывает мой подбородок.
─ Договорились! Но учти, я не собираюсь проигрывать, − отвечаю ему с вызовом, дергая головой назад так быстро, что его рука все еще остается висеть в воздухе.
─ Я тоже. Это будет интересная гонка, − отстраняясь, окидывает меня странным взглядом напряжения и флирта.
─ Эй, вы двое! Пора начинать! – на секунду меня ослепляет вспышка фотокамеры, прерывая нашу кокетливую баталию.
Перед началом съемки я встречаюсь с командой стилистов и фотографов в специальной комнате. Они обсуждают концепцию, которая будет объединять элементы классического балета с уникальным стилем Феррари. Модельеры представляют мне три образа, вдохновленные красным цветом и динамичными линиями автомобилей. В каждой детали отражается дух скорости и элегантности, присущие культовому бренду.
Я выхожу на знаменитую городскую трассу, где проходят гонки Формулы-1 в Монако.
В облегающем красном платье с черными акцентами, но с изысканными балетными вставками. Оно обрамляет мою фигуру, как вторая кожа, подчеркивая все нежные девичьи изгибы, приковывая к себе все мужские взгляды, в том числе и его.
Фотографы ловят мгновения, когда я, в черных атласных пуантах, выполняю изящные па и прыжки, объединяя грацию танца и мощь спортивных автомобилей.
С каждым новым нарядом я раскрываюсь все больше, чувствуя прилив адреналина.
Примеряю второй образ − более спортивный вариант, напоминающий гоночный комбинезон. Этот наряд позволяет мне свободно двигаться и делать акробатические пируэты, которые подчеркивают скорость и динамику. Снимки получаются эффектными: я словно лечу, а вокруг меня размываются линии скорости.
Сьемка подходит к концу, и в последнем образе я выхожу на трассу, когда вспышки фотокамер, огни города и гоночного трека создают волшебную атмосферу ночи с уникальными визуальными эффектами.
В лимитированном красном корсете с логотипом Феррари и крошечных черных трусиках, я дерзко и смело сажусь на болид, сверкающий металлическим блеском, уверенно и провокационно раздвигаю ноги в широком шпагате, вызывая одновременно восторг и протест.
Эта сцена становится фурором, диким контрастом между элегантностью балета и мощью автоспорта. Фотографы, не упускают момента, начинают щелкать камерами, запечатлевая эту необычную комбинацию. В воздухе витает атмосфера свободы и эксперимента, подчеркивая, что искусство и спорт могут пересекаться в самых неожиданных формах.
На лицах, как мужчин, так и женщин отражается весь спектр эмоций, кто-то смеется, кто-то восхищается и присвистывает, а кто-то прямо сейчас надвигается на меня, словно торнадо.
Каждый шаг Декслера наполнен гневом и смятением. Он грубо хватает меня за руку и стаскивает с машины.
─ Что ты делаешь?! Ты не можешь так вести себя! − его голос звучит резко, словно пощечина.
Взволнованно смотрю на него сначала с испугом, а затем с легкой издевкой. Вокруг нас собирается толпа, которая невольно становится свидетельницей этого напряженного момента.
Кожей ощущаю, как эмоции разрывают его изнутри, когда рядом начинают перешептываться, пытаясь понять, что между нами происходит.
Мой развязный жест, вызывает не только восхищение, но и бурю ревности, о которой я и не подозреваю.
Глава 10
«Я хотел попросить Господа
остановить луну, чтобы эта ночь
и ваша красота остались такими навсегда»»
Х/ф «История рыцаря» (2001 г.)
ЛексЯркое солнце над автодромом беспощадно плавит мою кожу, смешиваясь с гулом ревущих моторов, эхом барабаня по моим взмокшим вискам. Это гравитация удерживает меня здесь или другая неведомая сила, потому что уже второй час я наблюдаю за своей фиктивной девушкой, вместо того, чтобы отправиться на тренировку.
Уверенно пересекая гоночный трек, с противоположной стороны ко мне направляется Артур, слегка прихрамывая на правую ногу. Посторонний никогда не заметит этот недуг, но близким достаточно мимолетного взгляда на его до блеска начищенные ботинки, сделанные на заказ, чтобы вспомнить о своем промахе.
Темный костюм двойка сливается с асфальтом, заставляя меня тихо рассмеяться, и впрямь «серый пиджак».
Его взгляд прикован к объекту моего напряжения, который позирует в элегантном наряде и улыбается в объектив камеры.
Я нервно тереблю свой воротник на футболке, когда старший брат и по совместительству мой спортивный агент оказывается рядом, лениво закуривая сигарету.
— Эй, что с тобой? Выглядишь так, будто тебя накачали чили, ты дымишься за километр, − замечает Артур, присаживаясь.
— Да ничего, просто... – наконец-то отрываю взгляд от девушки и смотрю на него с недовольством. — Это просто фотосессия, но она так флиртует с фотографом!
— Ты ведь знал, на что подписывался. Это всего лишь работа, — вальяжно закидывает ногу на ногу, разочарованно вздыхая.
— Работа? Она выглядит так, будто наслаждается каждым мгновением! — взрываюсь я.
— Нет, не может быть, − перебивает меня, ─ Да ты ревнуешь, — заглядывает мне в глаза.
Я вздыхаю и снова смотрю на нее. Она смеется над какой-то шуткой фотографа, и это вызывает у меня покалывание в солнечном сплетении.
— Нет, но... – заминаюсь, — Но она должна смотреть на меня так же, как сейчас смотрит на него, иначе никто не поверит в наши чувства,− льется ложь из моего рта.
— Ты звезда Формулы-1 Декс! У тебя есть все, о чем мечтают миллионы. Думай о том, что впереди: гонки, победы… − учительским тоном говорит в нем спортивный агент.
— Да, но я не могу избавиться от этого чувства! − резко бросаю я.
— Ты же не можешь просто отключить их. Но помни: у вас с ней контракт. Это не настоящие отношения, − несколько раз щелкает пальцами в воздухе, пытаясь достучаться до меня.
— Тогда почему я чувствую себя полным идиотом! – все же выдаю правду.
─ Послушай, не позволяй ревности управлять тобой, − по-отечески кладет руку на мое плечо.
Я киваю, осознавая, что брат прав. Он цокает языком и неожиданно встает, шокировано глазея в ту сторону, где проходит сьемка. Я повторяю за ним, поворачивая голову и натыкаясь на зрелище, которое заставляет меня сжать челюсти с такой силой, что лицевые мышцы сводит от боли.
─ Прости Лекс, но у нее реально потрясные ножки! Настоящая героиня Достоевского в трусиках от Версаче, − начинает громко хохотать и хлопать в ладоши, мотая головой из стороны в стороны, заставляя меня сорваться с места и закончить этот концерт, который устроила эта ненормальная.
Я подлетаю к ней, чуть не сбивая с ног фотографа, подавляя в себе чувство, выхватить из его рук камеру и размазать ее по асфальту, чтобы ни один гребаный снимок не уцелел. Грубо хватаю ее за руку и стаскиваю с гоночного болида. От неожиданности она впечатывается в мою грудь носом.
─ Что ты делаешь!? Ты не можешь так вести себя! − ударяю словами, готовый разорвать любого, кто сейчас не отводит взгляд в сторону.
Ее тело прошибает испуг, но глаза пропитываются блеском протеста, окончательно сталкивая мое самообладание прямо в жерло вулкана. Поднимаю ее на руки и быстро направляюсь в сторону шатра, игнорируя удивленные взгляды окружающих.
— Что ты творишь? — произношу, осторожно спуская ее на ковер, стараясь не кричать. — Ты ведешь себя так, будто это все игра! − она чувствует мой гнев и слегка опускает голову.
— Я просто позировала. Это часть работы, — отвечает тихо, но в голосе слышится нотка вины.
─ Ты не понимаешь, как это выглядит со стороны? – припечатываю ее спиной к огромному зеркалу.
— Тебе уже не весело? Ты же сам меня сюда притащил! – в ее радужках сверкает молния, а голос срывается на настоящий гром. Я подхожу ближе, все еще искрясь напряжением, стоит прикоснуться к ней, и получу разряд.
— Но ты заставляешь меня чувствовать себя дураком! Я ненавижу развязных баб! − выпаливаю я дрожащим от эмоций голосом, но тут же жалею об этом.
─ Выйди мне нужно переодеться, − ее лунные радужки начинают блестеть от влаги, но она топит себя изнутри, не давая слезам вырваться наружу, а затем устало садится на белый круглый пуф и начинает расшнуровывать пуанты. Только сейчас я замечаю, что на нем лежит красная пышная юбка, похожая на балетную пачку, которую она намеренно не надела и вышла в одних блять трусах.
─ Забыла, − разводит руками.
Я жду уже пятнадцать минут, не решаясь заглянуть внутрь, чтобы поторопить ее, но пару секунд спустя до меня доносится женский стон, и я тут же стартую с места. Матильда стоит перед зеркалом, тщетно пытаясь дотянуться до шнуровки корсета.
─ Ты разрешишь? – осторожно подхожу к ней сзади, словно лев, выследивший свою добычу.
Откидываю длинные волосы через плечо вперед, ощущая влагу на ее затылке. Прижимаюсь ближе, накрывая ее руки своими, и медленно тяну за веревку вниз, задевая нежную кожу упругих ягодиц. Мои руки дрожат от возбуждения, неуклюже пропуская веревку между пальцев так, что каждое прикосновение вызывает у нее смятение и дрожь, заставляя кожу, мгновенно покрыться мурашками.
— Извини, если это слишком… − начинаю я, запинаясь.
— Не извиняйся, − уверенно шепчет, давая мне возможность продолжить пытать себя.
— Ты знаешь, это странное чувство, — стараюсь нейтрализовать обиду, которой сквозят все ее слова, — Я никогда не думал, что буду делать что-то подобное, − расправляюсь со шнуровкой, опуская свои руки вдоль тела, как школьник.
— Я тоже. Но иногда нужно выйти за пределы, чтобы понять, что на самом деле важно, − оборачивается, стыдливо придерживая лиф двумя руками.
Энергия между нами трещит и взрывается, одновременно пугая и волнуя.
— Ты прекрасна, − хочу лизнуть ее пульсирующую венку на виске, пока она заливается румянцем.
Приближаюсь, вставая так близко, что наше дыхание смешивается в воздухе, а неловкость превращается в едва уловимую похоть, становясь естественной и даже желанной.
Меня кроет дикий голод по прикосновениям, хочу дернуть корсет вниз, хочу увидеть ее маленькие аккуратные сиськи, которые сейчас буквально выпрыгивают из ладоней, которыми она сильно сжимает грудь. Как под кайфом, завожу свои руки ей за спину, невесомо проходясь костяшками по позвоночнику. Мягко скользя к пояснице, просовываю большие пальцы под резинку черных трусиков, наслаждаясь тем, как она дугой выгибается, подаваясь мне навстречу. Она приоткрывает губы, но не издает ни звука, только тихо и прерывисто дышит, как загнанный в ловушку олененок.
Она пытается поднять свое платье с пола, которое запуталось в ногах, но я оказываюсь быстрее.
Плохо соображаю, резко опускаясь вниз, и неуклюже стукаюсь лбом о ее подбородок. Накрываю тканью ее обнаженное тело, одновременно срывая с нее злосчастный корсет, и вылетаю из шатра со скоростью болида.
Через полчаса мы уже сидим в моем любимом стейк - хаусе на берегу залива, за дальним столиком, скрытом от посторонних глаз. Я молча поедаю свое мясо, а Матильда ковыряется вилкой в салате, потерянно смотря куда-то вдаль, разговор совсем не клеится, да я и не пытаюсь поддержать беседу, после того, как ошпаренный выскочил из шатра. Она заметно оживляется только после того, как приносят фисташковое мороженое, начиная, есть его, как ребенок, который боится, что у него отберут сладкое.
За сегодняшний день, она была грозной, сексуальной, растерянной, обидчивой и милой, как трех летняя малышка. Сколько же граней у этой девушки? Мне еще предстоит выяснить. Но хочу ли я знать о ней больше?
Безусловно, да.
Она отвлекается на входящий звонок, совсем забыв о том, что я сижу напротив. Ее подруга переживает, вернется ли она домой, почему-то называя ее смешным прозвищем Тиль.
─ Думаю нам пора, я очень устала, − осторожно спрашивает, сминая салфетку в руках. Киваю головой, подзывая официанта, чтобы закрыть счет.
Когда мы подъезжаем к ее дому, я первым выхожу из машины, чтобы галантно открыть дверь даме. Сталкиваясь взглядами, молчаливо желаем друг другу спокойной ночи.
─ У тебя платье просвечивает? − опускаю взгляд ниже ее живота.
─ Видимо какой-то поклонник украл мои трусики, пришлось идти в этих, − пожимает плечами, и расслабленным шагом бредет к подъезду.
─ Тиль-Тиль, − специально дразню ее я.
─ Что еще? − закатывает глаза.
─ Спокойной ночи, − в ответ она посылает мне воздушный поцелуй, который я ловлю в воздухе, но вместо того, чтобы приложить его к губам, я как конченый придурок опускаю руку вниз, прикладывая ее к ремню от штанов. Слышу ее разочарованный стон, пока она окончательно разворачивается, махая мне в воздухе поднятой рукой, то ли прощаясь, то ли указывая на то, чтобы я быстрее свалил.
─ Лекс, теперь я для тебя просто Лекс детка, − кричу ей вслед.
Уговор был не прикасаться без разрешения, но вот про секс она ничего не упоминала.
Глава 11
«Любовь — это когда не нужно просить прощения»
Х/ф «История любви» (1970г.)
ТильМои перепонки разрывает звук домофона, который непрерывно звонит вот уже пять минут. Выключаю воду в душе, накидывая на себя халат, и иду к входной двери, потому что в нее уже начинают громко стучать. На пороге стоит молодой парень в желтой футболке и кепке того же цвета с надписью «Flowers Love», его лицо закрывает огромный букет белых гортензий.
─ Распишитесь, пожалуйста, − свободной рукой протягивает мне планшет.
Ничего не расспрашивая, быстро делаю то, о чем он просит, и забираю сверток. Сверху воткнута небольшая записка, которую я намеренно откладываю в сторону, пока ищу вазу. Кика ненавидит срезанные цветы, считая их мертвыми, поэтому единственное, что может сойти вместо нее − небольшая белая кастрюлька в стиле Прованс. Ставлю букет на комод в своей комнате, параллельно гадая от кого они.
Декслер не дает о себе знать уже три дня…
Не то, чтобы я беспокоюсь о нем, но надеюсь, он не попал в неприятности из-за моего недавнего срыва. Да, именно так я оправдываю свой безрассудный поступок на фотосессии.
С трепетом беру маленький конвертик в руки, внимательно вчитываясь в строчки на открытке: «От самого преданного фаната…».
Перечитываю фразу несколько раз, не понимая комплимент это или угроза. Входящий телефонный звонок слегка пугает меня, отвлекая от таинственного послания.
─ Привет
─ Ну, привет, − стараюсь придать голосу оттенок безразличия.
─ Ты что обиделась?
─ Нет, с чего бы…
─ Уже тоскуешь без меня, − торжествующе заявляет он.
─ Может, вынешь свои павлиньи перья из задницы? – дергаю ногой, больно ударяясь коленом о тумбу.
─ Только если ты признаешься, что скучаешь по мне, − приторно продолжает ласкать мой слух.
─ Ты пропал на три дня, но моя радость продлилась недолго, − вымученно вздыхаю.
─ Посмотри свою почту, Артур прислал тебе программу мероприятий на месяц.
─ Завтра мы идем на благотворительный футбольный матч, пробный заезд в конце недели, концерт, гала-ужин через месяц, конные скачки… конные скачки? – подпрыгиваю на кровати.
─ Да шляпки и все такое…
─ Но у меня нет шляпки?
─ Милая ты можешь покупать себе все что угодно, Артур открыл счет на твое имя, в конце письма есть приписка.
─ Павлин, − прожигаю стену глазами, словно он стоит напротив.
─ Лгунья Тиль-Тиль, заеду за тобой завтра в три, − специально кладет трубку, не желая снова получить от меня едкий ответ.
Все что угодно говоришь.
Через час мы уже гуляем с Кикой по торговому центру, беспощадно тратя деньги Лекса, точнее она тратит, а я уже натерла мозоли на руках, таская многочисленные пакеты из бутиков.
─ Неужели все эти вещи мне понадобятся, − ною я, пытаясь присесть в очередной примерочной.
Меня охватывает скука и раздражение, думая о том, сколько времени я потратила на толкотню в магазинах. Теряясь среди бесконечных рядов одежды и аксессуаров, мне сложно сосредоточиться на том, что действительно нужно. Шоппинг для меня – это не удовольствие, а скорее необходимость, которую я всячески стараюсь избегать, обычно заказывая вещи в интернете. Когда мы, наконец, выходим на улицу, меня охватывает чувство облегчения, что все закончилось.
Отправляю своему «парню» фотку в молочной шляпке, высунув язык. Кика бежит впереди, спеша занять столик у окна в кофейне, сверкая белым атласным бантом на макушке, разбавляя интерьер в стиле Тиффани своим образом «Алисы в стране чудес».
Панорамная крыша, стеклянные стены и огромные живые растения в горшках погружают меня в аквариум с людьми, вместо ярких рыбок. Оглядываюсь по сторонам, в поисках подруги и натыкаюсь на знакомое мужское лицо, улыбающееся бездушной улыбкой призрака, превращающее мое тело в камень. На минуту я оказываюсь просто забетонированной к полу, зажмуривая глаза. Вслепую разворачиваюсь, мгновенно чувствуя препятствие на своем пути. Меня обжигает холодный металл, а затем слух царапает звук разбивающейся посуды.