bannerbannerbanner
Мрачный архив. Экспансия

Игорь Евгеньевич Козлов
Мрачный архив. Экспансия

Полная версия

2.

Лема разбудил скрип открывающейся решетки. На ее пороге стоял мужчина среднего роста в офицерской форме. Его лицо не выражало никаких эмоций, словно это была восковая посмертная маска. Это был уже известный нам полковник То Ен сон, начальник пограничной заставы. Кивком головы, он указал в сторону спящего старосты Ро. Солдаты, сопровождавшие его, тут же стянули сонного Ен хака с койки, схватили его под мышки и потащили в неизвестном направлении.

Страх сковал бедного старосту на столько, что он не смог сопротивляться происходящему. Он повис в руках своих палачей, словно соломенное пугало в старом тряпье, которое крестьяне тащили в поле, чтобы распять на кресте. Он уже не причитал и не звал на помощь. Ро осознал, что это прогулка в один конец. Взгляд полковника То, жидким азотом выжег всю надежду в душе у несчастного. Уголок рта военного застыл в едва заметной ухмылке. Полковник предвкушал допрос, словно это для него была какая-то извращенная, садистская забава.

Очнувшись под нарами, заключенный Пак выдал фразу: «Туда ему и дорога, жалкому трусу».

Он выполз на свет Божий и расположился на лежанке сверху, не снимая обуви. Растянувшись на ней словно удав, он завел разговор с сокамерником:

– Тебе очень повезёт, бродяга,– накалял обстановку Пак.– Если военные разделаются с тобой раньше. В противном случае, я задушу тебя, пока ты будешь спать.

Лем сидел, молча, не реагируя на его провокации.

Пак продолжал свои нападки:

– Не прикидывайся глухим, бродяга, – продолжал он.

Лем сидел непоколебимо, разглядывая с ухмылкой соседа по камере. Таких персонажей, как этот Пак, он уже повидал на своем веку неисчислимое множество. Жалкий, тщедушный человек, сожранный изнутри комплексами неполноценности. Его попытки проявить себя как сильную, даже пугающую личность, вызывали у Лема только приступы испанского стыда. Ситуация была похожа на лаянье пинчера в сторону, вышагивающего аллюром по мостовой, датского дога, который смотрел на это недоразумение с нескрываемым собачьим изумлением, вперемешку со снисходительностью и снобизмом.

– Ты бы захлопнул варежку,– попросил Лем. – А то можешь заболеть.

– Это чем же я могу заболеть? – переспросил Пак.

– Да чем угодно,– начал перечислять Лем. – Сотрясением мозга, переломом ребер, частыми обмороками, недержанием мочи и кала.

– Ты мне опять угрожаешь? –возмутился он.

– Я тебя предупреждаю, – перебил Лем.– Просто сиди тихо и не мешай мне сосредоточиться, если не умеешь разговаривать спокойно.

– О чем мне разговаривать с предателями? – усмехнулся заключенный.

– А ты здесь очутился по ошибке? – спросил Лем.– Ты не предатель?

–Я – Пак Хволь вон, – набирал он обороты.– Я не предатель. Я верен коммунистической партии и нашему вождю Ким Ир сену. Я председатель комсомола.

–А! Так ты гадкий соглядатай,– говорил Лем. – Шавка кровавого режима! Так это ты начал закладывать своих?

– Я не закладывал своих! – с агрессией в голосе, отвечал Пак.– Я исполнял свой священный гражданский долг перед Родиной, партией и вождем.

– То есть, – подводил итог Лем. – Ты, мелкая гадина, пытался выслужиться. Но по итогу тебя тоже поставят к стенке.

– Не поставят, как только приедет следователь с Пхеньяна, – воодушевился Пак. – Все выясниться, меня отпустят, еще и наградят.

– Наградят, наградят,– иронизировал Лем. – орденом сутулого третьей степени. Лучшее что тебя ожидает, это расстрел. Худшее твои же земляки с тебя живого кожу сдерут.

– Такому не бывать,– возмутился комсомолец. – полковник То справедливый человек, он не даст в обиду невиновного.

–Твой полковник, – продолжал Лем. – Натуральный психопат и садист, единственное, что он сделает, для твоего блага, так это сам тебя застрелит во время допроса.

–Замолчи! Бродяга! – нервничал Пак.

– Что? – давил Лем.– Страшно стало, падла! Когда закладывал своих товарищей, страшно не было? Ты упырь, Хон Гель дон, гадкий трупоед. Вот из-за таких как ты, страдает большинство живых существ во вселенной. Знаешь, как называют тебе подобных? Паразиты. А теперь заткнитесь, пожалуйста, уважаемый председатель комсомола и дай поспать.

Пак Хволь вон, последовав совету Лема и встал возле решетки.

Лем продолжил свои размышления: « Этот дурак ожидает благополучного исхода. Но какой может быть исход у мухи, попавшей в паутину, даже если паутина старая и хозяин ее давно издох. Шанса выбраться нет как такого. Есть, конечно, надежда на постороннюю помощь, но где гарантия, что спасителем не станет более крупный и опасный хищник. Крышка западни захлопнулась. Ладно, ждем паука. Как обычно, попробую встать у него поперек глотки».

Лем снова провалился в полудрему.

Его разбудил скрежет открывающейся решетки. В камеру вошли двое солдат, велели Лему встать. Скрутив руки у него за спиной, они отвели его в комнату для допросов.

За столом сидела молодая, миловидная кореянка в полицейской форме. Девушка была не высокого роста, но довольно спортивного телосложения. Ее ухоженные, черные волосы были аккуратно собраны на затылке. На груди ее кителя висели несколько орденов отличия.

Лема посадили на шаткий табурет напротив нее. Настольная лампа светила ему в лицо.

– Ваше имя и фамилия,– четко задала вопрос девушка.

– Меня зовут Лем, – ответил он коротко.

– Фамилия?– продолжала она сбор информации.

– Я не помню.

– Дата рождения? Адрес проживания?

– Не помню.

– За что задержаны, знаете? – спросила она.

– Нет, – ответил Лем.

– Понимаете, что вас ждет за дачу ложных показаний? – интересовалась девушка.

Лем кивнул. Юная особа продолжила вести допрос:

– Что вы можете рассказать о диверсиях, произошедших на днях.

– Не больше того, что мне поведал староста Ро, – ответил Лем.– Кстати, где он?

– Вопросы здесь задаю я,– осекла она Лема. – В ваших интересах рассказать нам всю правду, которую вы знаете.

– Хотите правду?– напрягся Лем.– Будет вам правда. Судя по выводам, которые пришли мне из общения со старостой Ро, что кто-то в этой деревеньке явно занимался оккультными ритуалами, и призвал что-то страшнее капиталистов. Но в это вы вряд ли поверите.

– Что за глупости, – возмутилась следователь. – Вы меня дуррой пытаетесь выставить?

– На чистоту, – продолжал Лем. – Скажите, имея такую шпионскую базу как у вас, разведка Корейской народной демократической республики до сей поры не пронюхала, что у капиталистов появилось оружие способное превращать коммунистов в пыль? Хер я в это поверю. Вы начали дергать всех подряд, сажать в тюрьмы, пытать и расстреливать деревенских, потому что у вас опустились руки. И вы до чертиков напуганы. Ну, кроме полковника, он эмоций не испытывает. Так что, уважаемая следователь по особо важным делам Ким, если больше нет вопросов ко мне, вы меня уже или расстреляйте, или верните обратно в камеру.

– Я не говорила вам кто я? – с подозрением сказала следователь.– Откуда у вас такая информация.

– Ну, вы же самый умный курсант в училище,– продолжил гладить тигра против шерсти Лем.– Вы мне и скажите.

– Охрана увести,– скомандовала Ким.

Лема вернули в камеру. Тем временем в комнату для допроса, где сидела следователь, зашел полковник То Ен сон, который поспешил осведомиться о результатах допроса:

– Полковник То, – приветствовала он его

– Следователь Ким, – ответил полковник. – Что рассказал задержанный?

– Полезной информации от сумасшедшего вы не добьетесь, – прокомментировала следователь.– По нему видно, что он не местный, возможно, простой бродяга, явно сумасшедший.

– С чего вы взяли? – спросил То.

– Он нёс,– продолжала Ким. – Какую-то не связанную чушь про колдовство. Не помнил своего полного имени, даты и места рождения.

– Скорее всего, он просто попытался вас обмануть, следователь Ким, – говорил офицер.– Думаю, стоит мне провести с ним беседу. И тогда он скажет всю правду.

– При всем уважении, полковник,– ощетинилась Ким. – Я знаю структуру допроса и правила его проведения. Для получения объективной информации, пытки не нужны. Благодаря вашему методу дознания, мы уже лишились нескольких свидетелей.

– Вы – женщина, – продолжил полковник.– Вам свойственна мягкость в общении с подозреваемыми. Я же считаю, что объективную информацию можно получить исключительно при более жестком подходе. Поверьте на слово, мне это диктует мой жизненный опыт и военный стаж.

– И всё равно,– продолжила Ким.– Я прошу вас товарищ полковник, не проводить допросов без моего присутствия. Это может навредить следствию.

– Я постараюсь удовлетворить вашу просьбу, следователь, – ответил офицер.– Но если это не будет угрожать национальной безопасности.

–Благодарю, вас,– закончила Ким.– А теперь с вашего позволения, я должна допросить еще одного подозреваемого и составить протоколы допроса.

– Не смею вам мешать,– отрапортовал То.

Охрана вернула Лема в изолятор.

Настала очередь Пак Хволь вона, который с энтузиазмом выдвинулся вперед, тут же был подхвачен под белые рученьки юными вертухаями и доставлен в кабинет допроса. Спустя тридцать минут, Пак вернулся в камеру. Комсомолец сел на нары напротив Лема, посматривая на него с ехидной ухмылкой. Не выдержав паузы, он начал толкать свою речь:

– Ну, все, сучий потрах,– шипел он.– Я все им рассказал, жди, скоро за тобой придут.

– Может быть, – ответил Лем.– Но что будет, если они раньше придут за тобой? С чего ты так уверен, что тоже избежишь расправы?

– А с того,– говорил Пак.– Что я все поведал следователю, про тебя, твой сговор с предателем Ро Ен хаком. Как ты его успокаивал.

– Молодец,– саркастично ответил Лем.– Теперь тебя точно ждет медаль, в грудь из свинца. Поверь, юродивый, я знаю, как работают гибисты. Мы все пойдем на эшафот, и ты в первую очередь. А еще хуже, я знаю таких, как полковник То. Этот вряд ли отдаст свою игрушку, пока не отломает ей голову. Так что Пак, ты так же обречен, как и я. Вот увидишь.

 

Этими словами Лем закончил беседу с ненавистным ему существом и отвернулся к стенке в ожидании дальнейших событий. Так как картина происходящего впоследствии начинала вырисовываться в его голове. Он уже знал, что его ждет сегодня вечером.

3.

Интерес полковника То Ен сона, касаемо Лема, подогрел ранее проведенный следователем Ким допрос. Он считал, что это было больше похоже на легкое интервью, нежели на настоящий допрос. Полковник жаждал самостоятельно, с использованием его любимых методов, вывести шпиона и диверсанта на чистую воду, судить, вынести приговор и исполнить его, надлежащим образом.

Спустя время, когда следователь удалилась по своим делам, полковник приказал привести Лема в комнату допроса. Все тот же стол, табурет без спинки, и проклятая яркая лампа, которая словно свет в конце туннеля, обжигала сетчатку глаз до фантомных бликов.

Бродягу завели, усадили на этот стул, который уже сам по сути своей являлся орудием пытки.

Полковник сидел, молча, сканируя его своим холодным, раскосым взглядом. Выдержав паузу, он приступил к допросу.

– Имя, фамилия, звание? – приказным тоном, спросил полковник.

– Лем неизвестный, – ерничал он.– Генерал-адмирал специального взвода по борьбе с тараканами!

После этих слов, полковник кивнул стоящему справа от Лема солдату, и вертухай ударил его дубинкой в область солнечного сплетения. Лем закашлялся от возникшей одышки.

– Теперь ты готов к серьезному разговору? – продолжил экзекутор.

– Так точно,– выдавил из себя Лем.

– Скажи-ка мне, генерал-адмирал,– продолжил То.– О чем вы сговаривались со старостой Ро Ен хаком?

– Мы обсуждали планируемый рекордный урожай хлопка и хурмы в этом году,– ответил бродяга.

Полковник оттянул уголок рта в саркастической ухмылке, и снова взглянул на охранника. Очередная оплеуха не заставила себя долго ждать. Лем согнулся, скорчившись от боли. Губы полковника из простой ухмылки растянулись в улыбку наслаждения.

Лем отдышался, посмотрел на полковника и тоже улыбнулся.

– Я расскажу тебе полковник,– проскрипел Лем.– Я все тебе расскажу.

– Прекрасно,– прошипел То Ен сон.– Продолжай.

– У вас тут, – откашливаясь, говорил Лем.– Завелось страшное чудовище. Тварь которая питается страданием других, я бы даже сказал не питается, а наслаждается страданиями и страхами бедных людей. И орудовать эта тварь стала задолго, до того как начались эти ужасные вещи. А знаешь, как называется та страшная тварь?

– Просвети меня,– поинтересовался полковник.

– Эту тварь зовут Полковник То Ен сон, – говорил Лем.– Скажи, ты в детстве шторки не поджигал? Может мухам крылья отрывал или в постель мочился? Тварь!

Полковник То Ен сон разразился гомерическим хохотом. По инерции охранник начал смеяться за ним. Его гогот продолжался около трех минут. Потом он перешел на хрип, и тогда военный успокоился, стукнул по столу. Смех солдата резко оборвался.

– Думаю с этим я уже закончил,– сказал То Ен сон.

Это был своего рода приказ для вертухая, который тут же выбил табурет из-под Лема, и уложил его на пол. Полковник снял китель и аккуратно повесил его на спинку своего стула, медленно расстегнул пуговицы на рубашке, снял, ровно сложил и положил на тот же стул.

Подойдя к Лему, полковник начал монолог:

– Знаешь, бродяга, – смаковал он каждое слово. – Сейчас ты лежишь ровно там, где лежал твой приятель Ро Ен хак. Чувствуешь запах? Это его кровь и испражнения. Пока я его бил, он визжал как свинья, именно так я поступаю с предателями и капиталистическими диверсантами. Сегодня я, то же самое сделаю и с тобой. А завтра я соберу отряд из десяти человек, найду фанзу Ро Ен хака, и прикажу солдатам изнасиловать и убить его жену, на глазах его детей. А детей его отправим в трудовой лагерь, а дом его больной матери, я сожгу вместе с ней.

Не успел полковник закончить свой диалог, как он почувствовал что-то не ладное. Волосы на его голове и руках встали дыбом, бумажные листы, лежавшие на столе, стали загибаться, проклятая лампа на столе стала гореть еще ярче, пока не лопнула. Лем, смекнув, в чем дело, приготовился к следующему шагу.

«Джааа! Ииин!» раздался гулкий металлический крик где-то над крышей здания.

Звук распространился резонансом по всей округе. Лем понял пора действовать. Подобно Брюсу Ли, в два прыжка запрыгнул на деревянный стол, открыв рот.

Раздался страшный взрыв.

В потолке зияла огромная дыра, в которую можно было разглядеть чистое ночное небо, яркое от звезд. В небе завис, на высоте около пятнадцати метров, черный человеческий силуэт. Глаза и рот этого существа светились белым огнем, вокруг его тела то и дело пробегали мелкие электрические дуговые разряды.

Удар молнии погас ровно там, где находился охранник, вместо которого осталась лишь обугленная тушка, застывшая в одном положении.

Оглушенный и ослепленный полковник заметался по комнате в поисках выхода. Лем кошкой прыгнул к двери, оттолкнув его.

На военной заставе творился настоящий ужас: везде раздавались взрывы, горели бараки и пристройки, солдаты в ужасе бегали по территории в попытках отстреливаться от кошмара, что их преследовал. Существо, произнося одни и те же сочетания звуков, циркулировало в воздухе, словно в поисках чего-то, что сможет унять его боль. В воздухе струились электрические разряды. То и дело возникали направленные высоковольтные дуги, которые превращали тела одних солдат в прах, других в обугленные, дымящиеся скелеты.

Выбравшись из барака, где велся допрос, Лем оценил окружающую ситуацию. «Куй железо…» – вспомнились слова одного его приятеля.

На заставе было действительно сейчас очень не безопасно. Необходимо было придумывать ходы к отступлению: лезть через бетонный забор с колючей проволокой, да еще и со связанными руками, было той еще авантюрой, но вот снесенные с петель металлические ворота пограничной заставы были шансом на спасение. Осталось продумать каким образом до них добраться, ведь оставался риск быть либо застреленным, либо запеченным до золотистой корочки. «Думай, Лем, думай!» – бубнил он себе под нос: « ведь должен быть выход».

У еще не взорванного гаража стоял армейский внедорожник советского производства с открытым верхом и пулеметом.

Мал был шанс того, что Лем успеет на него запрыгнуть. Еще меньше вероятность того, что он сможет его завести, а рыскать ключи зажигания в творящемся хаосе, было тем еще увеселительным занятием. Но это был лучший вариант. Даже если внедорожник не удастся завести, он все равно станет временным укрытием, ведь расстояние от гаража до ворот было минимальным. Осталось преодолеть больший путь. От исходного места до гаража было еще три барака. Лем принял решение двигаться скрытно между зданиями, прячась за ящики и бочки.

Первые два препятствия он миновал без особых происшествий, но прячась за третьим бараком, возникла проблема. Как только он высунулся из-за угла, в затылок ему уперлось дуло. «Ни с места!» командовал женский голос. Лем медленно встал и повернулся. Перед ним стояла следователь Ким.

Она целилась в него из табельного пистолета.

Лем стал медленно поднимать связанные руки, пятясь назад.

Лем попытался завести разговор, дабы заговорить ей зубы:

– Следователь, здесь не безопасно,– говорил Лем.– Нам нужно уходить.

– Стой, молча, повернись и медленно шагай,– приказала она.

Но не успели они выйти из-за барака, как рядом со следователем ударил шальной дуговой разряд.

Лем с криком: «вспышка справа» упал на землю лицом вниз.

Её отбросило в сторону метра на три. Лем подскочил к ней, чтобы убедиться, жива она или нет. Ким дышала, но была без сознания. Рядом лежал «Макаров». Он поднял его и положил в карман своего пальто.

Лем понимал, что если он оставит ее лежать здесь без сознания, в конечном счете, ей грозит гибель. Благо девушка была небольшого роста и веса, он смог ее поднять и взвалить на плечо. Ничего не оставалось, как бежать напролом к гаражу.

Чудом, избегая вспышек и пуль, он добрался до внедорожника, свалил Ким на заднее сиденье и начал осматривать замок зажигания. Ключей в зажигании не оказалось, но был штык-нож в бардачке.

Лем сколол рулевой кожух ножом, вырвал какие-то провода, которые вели к стартеру, и начал чиркать их друг об друга, приговаривая: «хоть бы получилось, хоть бы, хоть бы».

Издав несколько рыков, стартер все – таки отреагировал на его молитвы и ритуалы.

Внедорожник завелся, Лем вскочил в сиденье водителя, пристегнулся ремнем безопасности, отпустил стояночный тормоз, включил фары и дал по газам. Воронок с ревом помчал их из этого пылающего, электрического, психоделического ада.

4.

Лем ехал в сторону поселка, ему казалось, что в данный момент это самое безопасное место, так как солдатня мобилизуется на устранение последствий нападения и оттянет всех патрульных из деревни.

У него будет ровно сутки, чтобы собрать хоть какие-то данные о происходящем. Нужно было найти самых старых сплетников в той деревни. И тут он склеил картину воедино. Он знал, куда направиться в этом селении. К матушке бедного старосты Ро Ен хака.

Оставался лишь один не решенный вопрос:«что делать со следователем по особо важным делам комитета государственной безопасности?»

Не доезжая деревни, он свернул в пролесок, заглушил мотор и выключил фары. С помощью ножа, Лем освободил руки. Далее он связал руки Ким. Достав кусок ветоши из бардачка, он сделал кляп, чтобы заглушить вопли, приходящей в себя кэгэбэшницы.

Спустя полчаса, Ким начала приходить в сознание. Лем, повернулся с переднего сиденья, наставив на нее «Макаров»

– С возвращением в мир живых, товарищ,– поприветствовал ее Лем.– Я понимаю, вы напуганы, у вас много вопросов ко мне, но прежде чем я вытащу кляп, развяжу вам руки и верну ваш табельник, прошу меня выслушать, и если мои слова вас не убедят, можете вернуть меня к полковнику То. Но если, моя речь вызовет отклик в вашем разуме, если у вас возникнут, хоть малейшие сомнения, что я не сумасшедший или шпион капиталистов, то попрошу вас о помощи. Потому что на кону жизни невинных людей.

Ким кивнула. Лем продолжил свой рассказ:

– Сразу скажу, – начал он. – То, что я хорошо говорю на вашем языке, не говорит, что я кореец. Просто я могу разговаривать на всех языках свободно, хоть специально их не изучал. Я не знаю не своего имени, не происхождения, полковник То правильно меня назвал «бродяга». Но я скорее что-то вроде пришельца. Как я путешествую, я не знаю, этот факт в моем разуме не отражается никаким образом. Но каждый раз я попадаю в историю связанную с чем-то страшным и необъяснимым. То, что происходило в лагере и есть страшное и необъяснимое. Судя по всему, насколько я вообще могу предполагать, существо, что парило в небе над гарнизоном, называется «вонгё». Это мстительный дух, и его визит на заставу, говорит только об одном: у него явно есть претензии к руководству части и не только. Видимо некоторые поселковые жители, тоже попали в немилость древнего духа. Но просто так они не появляются, существа рукотворной природы. Их призывают, и в древности в Корее их могли призывать только слепые шаманы Пансу. Но зная политику партии Корейской народной демократической республики, любого, кого обвинят в занятиях такими практиками, ждет либо расстрел, либо трудовой лагерь. Поэтому я должен разобраться в происходящем, чтобы узнать, откуда взялся вонгё, чем он движим, и самое главное, где алтарь его призыва? Так как есть только два способа от него избавиться: первое разрушить алтарь, а второе удовлетворить его потребность, которая, скорее всего, заключается в мести. А теперь, Ким Ок Суни, я уберу кляп и мы с вами поговорим.

Лем вытащил кляп. Следователь брезгливо отплевалась:

– Ты вообще в курсе?– возмутилась Ким.– Что они этой ветошью солидол вытирали с рук.

– Не было времени разбираться, – ответил Лем.– Но я прошу прощенья.

Ким подняла связанные руки с намеком «освободи меня». Лем разрезал веревку и отдал ей пистолет, который она тут же убрала в кобуру.

– То, что ты мне рассказал, – рассуждала она.– Звучит как сказки, которая бабушка рассказывала мне на ночь: про страшных ведьм, колдунов и чудовищ. Но то, что я увидела,… Короче говоря, я больше верю твоим словам, чем в то, что я увидела. В школе милиции меня учили сомневаться во всем. И я сомневаюсь. Но, долг обязывает, провести расследование, и ты пойдешь со мной, пока что как задержанный. Ты мне поможешь с расследованием?

– Так точно, товарищ следователь! – отчеканил Лем.

Ким покачала головой, и продолжила разговор:

– С чего ты предлагаешь начать?– спросила она.

– Я думаю, нам нужны самые старые и самые разговорчивые жители села, – рассуждал он.– Интуиция мне подсказывает, что нужно заглянуть к матери старосты Ро Ен хака. Узнаем у местных, где она живет, и наведаемся к старушке. Послушаем, что она расскажет.

 

– А дальше? – интересовалась Ким.

– А дальше,– отвечал Лем.– Мы найдем алтарь и разрушим его, а потом, когда эта тварь угомониться, отведешь меня обратно к полковнику, и он завершит, что не успел закончить из-за нападения вонгё.

Ким одобрительно кивнула.

Пара направилась в сторону виднеющегося в двухстах метрах поселения. Деревушка представляла собой панораму многочисленных, неравномерно разбросанных по округе продолговатых этнических фанз, на фоне одинокой зеленой горы. Поселение окружали гектары хлопковых полей и садов с насаждениями низкорослых деревьев хурмы. По округе бегали тощие облезлые дворняги. «Видимо проворные твари, если до сих пор не попали в кэнджангук или на вертел»,– подумал Лем.

Дорога, что вела к деревне, была прямой, широкой, но неровной. Посередине росла разделительная колея из пыльного дерна. Видимо она предназначалась для гужевых повозок, которые в страду вывозили урожаи к месту хранения. По бокам дороги, каждые пятьдесят метров стояли деревянные опоры электропередачи, идущие к деревушке.

Утро уже давно наступило, и местные вяло ползли на поля, с опаской оглядываясь, на движущуюся в сторону деревни, пару из непонятного человека в пальто и девушки – сотрудника милиции. Некоторые даже останавливались, застыв в поклоне, до того момента, пока пара не скрывалась из их поля зрения.

Войдя в селение,Лем огляделся в поисках живых людей. Он заметил старушку, что мирно копалась в своем маленьком огородике. Старушка была в калошах на босую ногу, шароварах, серой вязаной кофте, фартуке. Голову ее покрывала косынка. Бабушка была настолько увлечена прополкой сорняков, своими маленькими одноручными граблями, сто не заметила, как двое подошли к ней.

– Онеонгхасеия, хальмуни!– поприветствовал старушку Лем.

– Айгу!– с испуга запричитала бабка.– Напугал, муль кищин! Что тебе надо говори?

– Скажите мне, пожалуйста, уважаемая хальмуни,– расшаркивался Лем.– Где мне найти дом матушки старосты Ро?

– И что тебе, кищин проклятый? –переспросила она.– От матушки старосты понадобилось?

Следователь Ким вступила в беседу, не выдержав наглости старой крестьянки. Она достала из внутреннего кармана кителя красное удостоверение, и сунул ей под нос.

– Комитет госбезопасности, – чеканила Ким.– Следователь по особо важным делам старший лейтенант Ким Ок суни. Мы хотим задать вам пару вопросов.

– Айгу!– с испуга закудахтала старуха.– КГБ за бедной Ро Ми дя!

–Успокойтесь, хальмуни,– вступился Лем.– Бедной Ро Ми дя ничего не угрожает. Мы просто поговорим с ней и уйдем.

– Ладно, – смирилась старушка.– Я – Ро Ми дя, что надо? Ваши и так три дня назад сына моего уволокли, ни слуху от него, ни духу. Бедная Ханыль, все глаза выплакала. Теперь вот и за мной пришли.

– Не переживайте, уважаемая хальмуни, – продолжал бродяга.– Я обещаю, что вам и Ханыль, ничего не грозит. Но есть одна проблема, которая угрожает всей деревни.

– Единственная проблема, которая угрожает всей деревне,– накалилась старуха.– Этот людоед – полковник То Ен сон.

– А не громкое ли это заявление? – подхватила допрос Ким.– Обвинять офицера армии КНДР.

– Да мне все равно уже, милая!– парировала старушка.– Не этот полковник, так ревматизм меня убьет. А вы сюда не просто поговорить пришли. Так вот если бы не этот полковник То и его головорезы, ничего и не было такого.

–То есть, вы считаете?– продолжил Лем.– Сам полковник виноват в происходящих кошмарах?

– Он,– отрезала Ми дя.

– И летает по ночам, – подводил итог Лем.– Зовет некую «Джа ин», мечет молнии , тоже полковник То?

– Айгу!– опять затряслась старая Ро.– Что ты такое говоришь? Тьфу, на тебя, муль кищин!

– Кто такая Джа ин?– давил Лем.

– Я не знаю,– уходила в блок Ро Ми дя.

– А мне кажется,– начал блефовать Лем.– Нужно послать солдат к Ханыль, может они узнают у нее кто такая эта Джа ин.

– Айгу! Не надо к Ханыль!– испугалась старушка. – Я все расскажу. Не скажет ничего Ханыль. Я знаю. Все знаю. Да вся деревня знает, но все молчат. Бояться солдат и полковника, этого изувера.

Лем с ухмылкой переглянулся с Ким, будто показывая молодой стажерке как на самом деле надо вести допросы.

Старушка начала рассказ:

– Была у нас в деревне такая семья Ю,– начала Ро Ми дя.– Очень уважаемая и древняя семья, считай, существую со дня основания префектуры, а то и Кореи в целом. И поговаривали, что далекий предок у них был, слепым шаманом пансу. И будто бы он передал им тайные знания, что помогали им в жизни и быту: урожаи хорошие каждую осень, дети здоровые и умные рождались, свиньи самые жирные в деревне у них были, курей множество. И так было до того момента, пока коммунизм в Корею не пришел. Как узнал наш исполком, что глава семьи Ю Ден дун колдовством занимается, так к нему и нагрянули с проверкой. Но, не солоно хлебавши и уехали. Правда с тех пор дела семьи Ю, стали хуже идти. Скотина дохнет, урожаи гибнут. Но тогда у всех все не слава партии было. В общем, не магией известен корейский народ, а своим трудолюбием. Впряглись тогда все Ю в плуг и поправили свои дела. Даже хватило денег внука своего в училище отправить. На электрика выучился и приехал, вот буквально года три назад. Хороший был парнишка это Ю Ган ко, добрый, отзывчивый, трудолюбивый. И все-то у него ладилось, всей деревне помогал, вещи чинил. А тут года два назад к нам в школу новая учительница приехала по распределению Кан Джа ин. Красавица неземная, умная, начитанная, вот Ю Ган ко к ней и посватался. Любовь у них была с первого взгляда. Свадьбу сыграли, жили с родителями его. Душа в душу.

Ро Ми дя перевела дух и потерла покрасневшие от навернувшихся слез глаза.

–Дальше-то что, хальмуни? – подгонял ее Лем.

–Дальше!– продолжила Ро Ми дя.– Дальше на заставе пограничной начальство поменялось. Старый командир в отставку ушел, а на его место этого полковника То Ен сона прислали. Начал он частенько заезжать к нам в деревню: то к старосте с проверкой какой-нибудь нагрянет. То еще что. А тут как-то он ехал мимо, на ее беду Джа ин с уроков домой шла. Ну, полковник на нее глаз и положил. Подъехал к ней и говорит, негоже такими красивыми ножкам по такой грязной земле ходить, давай, говорит, подвезу. Джа ин вежливо ему отказала. Он на следующий день то же самое, потом на следующий день. Проходу бедняжке не давал. Та к мужу в слезах, мол, что делать, как быть? Житья проклятый не дает. Ган ко негодовал, потом решил начать жену с работы встречать да провожать. День провожал. Полковник заметил, мимо проехал. Два, три. А на четвертый остановился возле пары вышел из машины, и говорит, что Джа ин задержана, и должна поехать с ним на допрос. Ю Ган ко на защиту встал, мол никуда не поедет. Тут солдатики, которые с полковником были, так его избили, еле выжил, схватили Джа ин и увезли в неизвестном направлении. День нет, два нет. Пропала. Пошел, несчастный Ю Ган ко к заставе. Хотел с полковником поговорить, узнать, где жена его? Так его чуть на месте и не пристрелили. Стал он искать ее. Год искал так и не нашел. Пропала несчастная Джа ин.

Старушка приподняла глаза к небу, задумалась.

–Хальмуни,– вернул ее в мир живых Лем.– Дальше что было с Ю Ган ко? Он где сейчас живет, как с ним поговорить?

– А ни как уже,– продолжила старушка.– Две недели назад в будку трансформаторную молния ударила и по всей деревне свет погас. Ю Ган ко пошел ее чинить и под напряжение попал. Сгорел там заживо.

– А его похоронили? – спросил Лем.

– А вот похоронить его не смогли,– ответила Ро Ми дя.– Будка как с ума сошла, люди к ней подходят, а она молниями бьет. Птица мимо летит, только приблизиться падает замертво. Шестеро электриков ходили проверить, что там. Так там их тела горелые до сей поры лежат. Народ туда боится ходить. Да и не зачем: свет то есть.

– А, Ю Ган ко?– спросил Лем.

– А бедный парень,– выдохнула старушка.– Там до сих пор на коленях и стоит. Словно труп его молиться кому-то.

– Спасибо, уважаемая хальмуни, – благодарил Лем.– Я тебя только об одном попрошу, другие военные придут, будут спрашивать, ничего им не говори. Они шпионы.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru