Игорь Елисеев Империя «Вагнер»

Глава 3.

Юрист

В итоге я поступил на юрфак СПбГУ. Учитывая, что поступал сам, баллов хватило с трудом только на вечернее отделение. Днём начал работать в маленькой юридической фирме в Петергофе, взяли по протекции отца.

Утро начиналось с совещания. Начальника юридической консультации звали Олег Васильевич, он и выглядел как адвокат – чуть в теле, в хорошем костюме, очки, вкрадчивая медленная речь, очень убедительный.

– Смотри, Игорь, ты ещё ничего не знаешь, ничего не умеешь. Поэтому сам понимаешь – дела будем давать тебе самые простые и никому из наших адвокатов не интересные.

– Олег Васильевич, да я всё понимаю, готов браться за любую работу, только научите.

Первое дело, которое мне поручили, состояло в том, что мужик-неудачник лет тридцати, нашёл себе сожительницу с двумя детьми. Вместе они решили, что в квартире его матери, в которой они теперь проживали, впятером тесно. Поэтому маму вывезли в гараж вместе с вещами. Хорошо, что у этой мамы нашлась бойкая подруга и накатала иск на сына, чтобы вернуть маму в квартиру, а мне предстояло защищать интересы этого подонка. Когда я подошёл за советом к адвокатам, они лишь ухмыльнулись – что делать, каждый имеет право на защиту. Готовься, выступи в суде, может и получится что.

Я был в шоке, как защищать такого мерзавца? А с другой стороны, отказаться я не мог – это была своеобразная проверка.

На следующий день судья в мантии, глядя на меня поверх очков, строго спросила:

– Представитель ответчиков, что вы можете сказать по существу заявленных требований?

У меня было напечатано несколько страниц со ссылками на нормы закона и обоснованием позиции. Я долго смотрел в них невидящим взглядом, опустил листки и, глядя в глаза судье, тихо сказал:

– Ваша честь, я не знаю, как так можно было поступить, надо вернуть маму обратно домой.

Судья удивлённо посмотрела на меня, чуть улыбнулась и потом строгим голосом сказала:

– Исковые требования удовлетворить.

Вечером меня отчитывал Олег Васильевич:

– Игорь, да пойми, ты юрист, обязан защищать интересы клиента, каким бы негодяем он ни казался, и вообще, в таких делах все неоднозначно, кто прав, кто виноват. Не твоё дело судить, ты должен отрабатывать деньги, которые платит клиент.

Ругал он меня скорее формально, очевидно было, что этого подонка никому не жалко и все понимали, что он проиграет. Хотели срубить с него несколько тысяч рублей – не прокатило и ладно. А с меня что взять, я ж бесплатный. Думал, выгонят, но не выгнали.

В тот день я понял одно – ни за какие деньги и перспективы я не переступлю через свои принципы. Я чётко знаю, где правда, а где её нет, а значит, не быть мне хорошим адвокатом, да и бизнесменом, похоже, тоже.

Шли годы работы, я освоился и учился отлично. Многое стало получаться, мне доверяли неплохие дела местного уровня, да и многие клиенты были адекватные.

Один из них, Василий – здоровый мужик средних лет с лицом, покрытым оспинами. Говорили, что раньше он был местным криминальным авторитетом. В начале девяностых нахапал кучу активов – ларьки, магазинчики, но потом пошли наркотики, проблемы с органами и коллегами по опасному бизнесу. В итоге активов осталось мало, а стремление к красивой жизни никуда не исчезло. Поэтому Вася участвовал во всех мутных схемах, до которых мог дотянуться. А значит нужны были юристы, чтобы грамотно оформлять его делишки.

Ко мне он относился хорошо, видимо, видел во мне молодого романтика, которого можно недорого использовать. А мне было интересно разобраться в мутных схемах Петергофа, теневой его жизни. Хотел понять скрытые принципы работы системы, психологию людей.

Выиграл Василию пару судов. Однажды он отвёл меня в сторону и тихо сказал:

– Слушай, есть тема крутая, можно много денег срубить.

– Сколько? – заинтересовался я.

– Восемьсот долларов, – ответил он, заговорщицки подмигнув.

«Ничего себе, – подумал я, – я столько и за месяц не зарабатываю, а тут за одно дело». Зная Васю, я был уверен, что он взял за него не меньше трёх тысяч долларов, после узнал, что пять. Но внешне спокойно ответил:

– Интересно, рассказывай, что надо делать?

– Есть контора одна серьезная в Питере – «Петромол» называется, там миллионы долларов крутятся. С Васильичем я решу, будешь со мной напрямую работать. Надо накидать им бизнес-план для получения кредита. У них нормальный бизнес, торгуют сыром, маслом, молоком – деньги рекой текут, но кредиты брать не умеют, а чем больше оборот, тем больше прибыль, – Вася заулыбался, довольный произведённым эффектом, видимо, на моем лице отразились все эмоции.

– Так я ничего не смыслю в кредитах и торговле молочкой, – удивился я.

– Да чё там уметь-то? Ты ж в универе учишься, почитаешь, посмотришь, да и накидаешь что-нибудь. Нам главное денег срубить… Ну, и чтобы им кредит дали, – добавил Вася.

Моя неготовность идти против своих принципов и обострённое чувство справедливости компенсировались готовностью браться за любые нестандартные дела.

– Конечно, Василий, всё сделаю, без проблем.

Запросил через Васю все необходимые материалы, неделя бессонных ночей – и родился бизнес-план по закупкам молочной продукции на сто тысяч долларов – сумма огромная по тем временам. Бизнес-план прошёл в банке на ура. Вася был доволен, а я был богат, восемьсот баксов – целое состояние для двадцатилетнего студента. Василий позвал в ресторан, проявил уважение к перспективному специалисту.

– Игорь, ты пойми, сейчас время такое, деньги можно делать из всего. Никто ничего не знает, большая часть населения вообще не понимает, что происходит. Никто рисковать не готов, живут ещё в «совке», а сейчас время другое, мы с тобой новое поколение.

Я посмотрел на Василия, ему ещё не было сорока, но мне он казался почти пенсионером. А про себя подумал, что скорее я – новое поколение, а Вася и такие, как он – это люди переходного периода, но, конечно, кивнул ему в ответ. Глупо спорить, когда у тебя ни имени, ни опыта, ни денег.

– Ты вот радуешься этим восьмистам баксам, а это капля в море, мы с тобой такие темы замутим, обалдеешь. Нам надо сейчас с «Петромолом» на постоянку начать работать, эта компания перспективнее, чем всё, что у Васильича есть. Ты со мной?

– Ну, если Олег Васильевич не против, то я, конечно, «за», – ответил я.

– А чего ему быть против? – засмеялся Вася. – Ему главное, чтоб деньги текли, долю свою он получает и с каждого такого проекта на тебе заработает больше, чем за год работы с «физиками». – Так он называл наших клиентов – обычных людей с бытовыми проблемами. – В бизнесе вся сила, сейчас там огромные деньги будут крутиться, а деньги – это власть. Ты знаешь, что такое власть? – поучал Вася.

– Не особо, – ответил я, хотя о теории государства и власти знал на тот момент на порядок больше Васи. Всё-таки в СПбГУ учили на высшем уровне, и труды Аристотеля, Сократа, а позднее Макиавелли, оставили глубокий след в памяти, но Вася говорил о другой власти – живой, реальной, вот здесь, в руках.

Василий выпил ещё парю рюмок и раскраснелся.

– Сам-то что не пьёшь?

– Да тренировка у меня ещё, – ответил я, хотя просто не было особого желания пить. Я считывал информацию, пытался наложить практические знания на теорию.

– Власть – это когда ты главный, когда все тебя слушают. А она есть, когда много денег – можешь купить всех. Как тебе объяснить? Девчонки будут любить, все будут хотеть с тобой дружить. Поверь, я прошёл всё это, знаешь сколько денег у меня было? Спроси у адвокатов ваших, как я приезжал на мерсе с полным багажником денег.

– Круто! – ответил я, а про себя подумал, что не очень бы хотел, чтобы со мной дружили из-за денег.

Но на тот момент я смотрел на окружающих адвокатов, на наших клиентов-бизнесменов – для них самым главным были деньги. Эти люди жили единственной мечтой – заработать денег, а лучше хапнуть по-быстрому и много, а потом наслаждаться тачками, поездками и, конечно, женщинами, ну и ещё не сесть в тюрьму.

– Знаешь, чего хотят люди? – продолжал наставничать подвыпивший Вася. – Сначала денег, много денег, потом власти, а потом, знаешь, чего?

Я задумался, но что ответить, не знал, так как все вокруг думали только о деньгах, следующие этапы были недоступны мне даже на уровне фантазий.

– Покоя, – ответил задумчиво Вася, – когда у тебя было много денег, много власти, то ты хочешь покоя.

«Интересная мысль», – подумал я, а вслух сказал:

– Так может, сразу жить в покое и в ладу со своей совестью?

– Нет, – Вася засмеялся, – так не получится. Если ты сразу живёшь в покое, то значит, ты никто – терпила, просто лох, неудачник. Только пройдя все эти этапы, ты сможешь понять суть жизни, суть людей и власти, только тогда ты обретёшь настоящий покой. Если сумеешь, конечно, всего добиться. Так что держись меня и всё будет – мы сейчас сила, а если заработаем много денег, то и во власть можно идти. Сейчас же всё покупается и продаётся, уважают только деньги и силу. А если много денег, всегда найдутся «пацаны», которые прикроют и решат проблемы с безопасностью.

Я смотрел на Василия оценивающе. Вася был талантливым мошенником, да и сам особо этого не скрывал. Он на уровне энергетики умел убеждать людей – ему хотелось верить. Наверное, тогда я в первый раз почувствовал, что такое сильная энергетика человека, природный магнетизм.

С другой стороны, я занимался лишь теми его делами, которые не нарушали моих принципов. Мне всегда было интересно изучать ярких, нестандартных людей, идущих против системы. Да и весь бизнес в то время был смесью мошенничества, авантюр и риска. Для того чтобы пробиться на самый верх, к рычагам управления, необходимо было стать лучшим и детально разобраться во всех механизмах и принципах работы. Особенно потаённых, скрытых от глаз простых людей.

Я вернулся в офис, там меня уже ждал Олег Васильевич. Довольный, видно было, что они с Васей неплохо заработали. Первый раз он посмотрел на меня другим взглядом. Видимо, его впечатлила моя готовность к решению нестандартных задач, от которых его заслуженные адвокаты презрительно отказывались.

– Игорь, ты молодец, – начал он, – я хочу с тобой поделиться своими мыслями, – я сейчас создаю третейский суд. Давай вникай в эти моменты и будешь у меня третейским судьёй, как закончишь учёбу. Сейчас же закон вышел – теперь мы можем у государства забрать часть полномочий и сами выносить судебные решения.

«Ого, – подумал я, – ещё и суд у государства забрать, всё в рамках модных течений. Вместо милиции – братва, вместо порядка и законов – деньги, ещё и суд свой. Ну, теперь точно заживём».

Третейский суд организовали, выделили лучший кабинет. Красиво обставили и там стали проходить заседания. В этом кабинете я любил сидеть в шикарном кожаном кресле судьи, представляя себя большим, важным начальником. Вся юридическая работа и третейский суд меня не особо вдохновляли, да и сразу было понятно, что третейский суд – это путь к новым злоупотреблениям и лёгким деньгам. Я думал о том, чего хочу в жизни и что меня ждёт? Из материальных благ единственной мечтой была девяносто девятая вишнёвая «Лада» с длинным крылом, а деньги никогда не были для меня целью.

Я чувствовал, что вся эта местная петергофская «движуха» – это не мой Путь, в душе я никогда не чувствовал себя юристом. Общаясь с нашим юристами и адвокатами, я понимал ту огромную разницу мировосприятия между нами – они были слабыми, да, именно слабыми. Их слабость заключалась в нарциссизме, который присущ высокоинтеллектуальным людям, и желании жить красиво любыми путями и средствами, которые для меня были неприемлемыми. Стоило их лишить положения и денег, они тут же сникали – весь лоск и уверенность пропадали. Они были не готовы идти на риск и нести ответственность за свои поступки.

Недаром Ленин писал про адвокатов: «это такая интеллигентствующая сволочь, которая часто паскудничает, поэтому держать её надо в ежовых рукавицах». После этой фразы я зауважал Ильича, чувствовалось, что человек смотрел в самую суть, да и сам он заканчивал юрфак и знал эту породу. Именно из-за своих принципов я не мог быть эффективным в этой системе, где надо было изворачиваться, красиво лгать суду, разбираться не по сути, а по формальным основаниям, со всеми налаживать отношения, договариваться.

В университете мы часто дискутировали на семинарах, что право не есть справедливость и не стремится к справедливости. Это система усреднённых правил поведения, которая регулирует наше общество. Так договорились люди наверху, и значит, там, внизу, должны жить по этим правилам, так как у простых людей нет ресурсов, чтобы эти правила поменять. Решили, что за «три колоска» десять лет лагерей – значит, так тому и быть. Это справедливость? Конечно нет. Но есть политическая целесообразность и чаще всего она диктует правила. Политика всегда главенствует над правом – понял я.

Мы говорили о системе разделения властей – есть Суд, есть Госдума, есть Президент и Правительство.

– Но кто платит судьям, кто назначает судей? – спрашивал я.

– Правительство и Президент, – отвечала мне наш преподаватель.

– Так как может быть независимым тот, кто получает деньги и должность от другого? – не унимался я.

– Ну, смотри, судьи несменяемы, а зарплату им обязаны платить независимо ни от чего, – отвечала преподаватель.

– И снять не могут?

– Не могут.

– А если нарушения? Коррупция там или другие преступления.

– Только с согласия высших судебных органов.

– А их, опять же, формирует исполнительная власть, – улыбнулся я.

Преподаватель тоже улыбнулась, поняв мою мысль:

– Игорь, понятно, что система не идеальна и не может такой быть, но насколько это возможно, она независима.

– А депутаты тоже независимы? – продолжал давить я.

– Юридически независимы, – ответила мне преподаватель, уже не улыбаясь, – я понимаю, о чём ты, но это не вопрос нашего семинара, давай не будем углубляться в философию, – сдалась она.

Второй вопрос касался нашего общества, тотальной коррупции, связей и правового беспредела вокруг.

– Почему у нас так много грабят и убивают? Вот не так давно вице-губернатора Маневича прямо на улице расстреляли, стрельба каждый день, весь город поделён братвой, «тамбовцы» всем рулят, когда все изменится? – спрашивал я. – Почему государство не наведёт наконец порядок, сколько можно реформ и изменений? Лучше простым людям вообще не становится, зато бизнесмены и бандиты богатеют и сходят с ума от лёгких денег, творят беспредел, а молодёжь смотрит на них и пытается стать похожей.

– А это, скорее, вопрос правовой культуры и правосознания, – ответила преподаватель, – это долгий процесс, пока люди сами не захотят поступать правильно и не поймут, что так выгоднее всем, ничего не изменится, какие законы не принимай. Мы же не хотим вернуться в 37-й год и всех отправлять в лагеря?

«Строгость законов в России компенсируется необязательностью их исполнения, – подумал я, – ужесточение законов, похоже, не выход, значит только время и неотвратимость наказания. Но кому нужна эта неотвратимость, когда все повязаны и все в доле? А значит, в итоге коррупция уничтожит государство».

За отдельные преступления я бы ввёл смертную казнь – специально выбрал эту тему для курсовой. Большинство учёных пришли к выводу, что смертная казнь зло, но за измену Родине, терроризм, преступления против детей и массовые убийства её надо было возвращать.

– То есть фактически всё зависит от конкретных людей у власти? – подвёл итог я.

– Не только от людей у власти, – ответила преподаватель, – от вас всех зависит, если каждый будет стремиться к правовому государству и работать в этом направлении, то в итоге оно и получится, если же каждый будет нарушать закон ради своих интересов, ничего не изменится.

«Замечательная теория, – подумал я, – а по факту так и остался в нашем обществе принцип – кто сильнее, тот и прав. А люди слабы и не перестанут нарушать закон, пока им это выгодно, и пока власть снова не будет сильной, не заставит людей жить по правилам и не уничтожит всех конкурентов в виде бандитов и олигархов, разворовывающих и уничтожающих страну. Или они уничтожат её».

«Люди всегда дурны, пока их не принудит к добру необходимость». (Н. Макиавелли)

Но на тот момент я видел лишь вершину айсберга – бандиты, олигархи, продажные депутаты и журналисты, наши либеральные медиа и политики – они были лишь пешками, частью единой системы и политики настоящих врагов России, которых не было видно. Целью которых было уничтожение нашей государственности и страны как изнутри, так и путём внешних угроз. И этот механизм был уже запущен.

Утром на очередном совещании Олег Васильевич обратился ко мне:

– Игорь, есть клиент один – Андрей Шаповалов, его офис недалеко здесь. Сгоняй к нему, у него судебный процесс, надо будет взять его в работу. Контора серьёзная, деньги платят хорошие, так что быстро собирайся и езжай.

У Олега Васильевича, кто был эффективнее, тому и поручали самые интересные процессы, самые денежные. Учитывая, что я был самым молодым, это мне польстило.

Я уже давно чувствовал лёгкое раздражение старших коллег по цеху, что я, самый молодой из них, часто брал интересные проекты, да и денег иногда зарабатывал больше. Тем более я всегда был простым и открытым. На позитиве, никакого образа и высокомерия, что в среде адвокатов расценивалось как слабость и недалёкость. Адвокат должен внушать клиенту уважение и доверие – это обусловливало хорошие гонорары, не только результат.

Доехал на автобусе до небольшого двухэтажного здания в центре Петергофа. На фасаде красовалась нарядная вывеска, красивая секретарша проводила в дорого обставленный, просторный кабинет.

– Добрый день, Андрей Владимирович, меня зовут Игорь, я от Олега Васильевича, он просил переговорить с вами по юридическому вопросу.

Андрей Владимирович расплылся в улыбке.

– Здравствуй, здравствуй, Игорь. Да, есть одна компания, в сроки не укладывается, не то чтобы много должна, но сам понимаешь, вопрос принципа. Если контрагент нарушает сроки и обязательства не исполняет, надо его наказать, – театрально развёл он руками.

– Всё верно, – я покивал головой, в целом было всё так.

– Вот, возьми документы, изучи их хорошенько, и давай быстренько накатай иск в суд, – продолжал Андрей Владимирович. – И давай ещё счета арестуем, ну на всякий случай, быстрее закроют все долги. Олег Васильевич сказал, ты парень смышлёный, много дел уже выиграл, думаю, для тебя это не будет проблемой, – улыбался он.

Это мне польстило, всё же я ещё был студентом, а тут серьёзная контора и такое доверие. Я бегло просмотрел документы, резануло название компании должника – это была компания моего отца.

Я поднял удивлённые глаза на директора.

– Это же отца моего компания?

Андрей Владимирович заулыбался:

– Ну и что? Это же просто юридический вопрос, ничего личного. Тем более сумма небольшая, отец быстро всё выплатит. Мы с Олегом Васильевичем давно работаем, проявишь себя – дадим тебе ещё хороших дел. Компания у нас серьёзная, платим хорошо.

Я не знал, что ответить, в голове крутились мысли: «Что за бред? Почему выбрали меня, специально что ли хотят поиздеваться над отцом, Павлика Морозова нашли?»

– Я подумаю, – тихо ответил я.

Собрал документы и растерянный вышел из кабинета. Я был совершенно не готов к такой подлости со стороны своих же. В это смутное время все делали вид, что в таких поступках нет ничего плохого.

Долгие годы я жалел, что тогда не бросил в лицо этому подонку документы. Тогда я был молодым и слабым. Не знал, как правильно поступать в таких случаях. Тогда ещё не было Шефа, который научил никому и никогда не прощать подлости и оскорблений. Не было ещё понимания как легко рукоятью пистолета разбить подонку лицо и видеть его умоляющие глаза и руки, трясущиеся от страха.

Вернувшись в офис, я ворвался в кабинет к Олегу Васильевичу:

– Вы знали, что эта фирма моего отца?

– Да, знал, – спокойно улыбаясь, ответил Олег Васильевич, – Шаповалов сам попросил, чтобы ты работал по этому процессу. Ты сам, конечно, решай, но имей в виду, что это один из самых серьёзных наших клиентов и, если ты хочешь быть успешным, то надо уметь работать и в непростых условиях. Тем более, я уверен, что твой отец всё поймёт, это же просто бизнес, – тоном искусителя, улыбаясь, проговорил Олег Васильевич.

Взбешённый, не зная, что ответить, я ушёл в свой любимый кабинет третейского суда и задумался. Конечно, сомнений не было, что я не стану работать против отца. Да и он никогда бы этого не понял, а ведь он дал мне все в этой жизни, всему научил. Я никогда его не предам.

Общество людей превращалось в общество потребления – мы становились пародией на западный мир. Черпали из него вместе с комфортом и достатком, чёрное и грязное – беспринципность, цинизм и готовность идти по головам даже самых близких. Никакой чести, достоинства, лишь бы крутиться, зарабатывать и жить красиво. Это был не мой путь.

Сидя в кабинете, я смотрел на длинный стол, красивые тёмно-синие обои, кожаные кресла, золотой герб России на красном фоне и флаг – ощущение власти и статуса. Для студента, который провёл детство в маленькой квартирке военного и общагах друзей – это был высший уровень. Несмотря на все проблемы в стране и моду на все западное, наш флаг и герб вызывали настоящее восхищение. Так хотелось что-то сделать, чтобы изменить судьбу нашей страны к лучшему.

«Надо начинать с себя, – подумал я, – хотя что я могу?»

Я долго смотрел на все детали кабинета, пытаясь запечатлеть их в памяти. Почему-то внутри было ощущение, что скоро меня здесь не будет. Недаром говорят, что мысли материальны, – на столе зазвонил телефон, в трубке я услышал голос Василия.

– Игорь, ты на месте? Есть разговор! – голос был взволнованный, видимо разговор действительно был важным.

Вася прилетел минут через пятнадцать.

– Слушай, разговаривал сейчас с директором «Петромола», он хочет взять нас на постоянку, им нужны ещё кредиты и хотят поставить их на поток. Завтра едем знакомиться, есть предложение работать у него, но деньги через меня. Согласен?

Я уже принял решение, но сразу соглашаться было нельзя, потихоньку я начинал понимать правила игры.

– В принципе интересно, вечером отвечу.

Он с удивлением посмотрел на меня:

– Игорь, ты не понимаешь, это твой шанс, тут нечего думать. – Видно было, что Вася чувствовал запах больших денег и напрягся.

– Вечером, – спокойно ответил я.

Пришло уже понимание, что я им нужен не меньше, чем они мне, и внутри начало появляться ощущение, что всё, что происходит в моей жизни – не случайно.

После работы я встретился со своей девушкой Машей. Она жила в том же доме, где находилась юридическая фирма, и была первой красоткой на районе. Маша была похожа на одну голливудскую актрису – большие зелёные глаза, чувственные пухлые губы, мягкие черты лица, каштановые волосы и красивая фигура. Я хотел порадовать её новостями о перспективах и что, наконец, смогу заработать достаточно денег.

Для неё это было очень важно – она любила красивую жизнь и вообще была не по годам взрослой, избалованной множеством поклонников. Мы встречались уже несколько лет и планировали семью. Когда она приходила ко мне в юридическую фирму, адвокаты завистливо поглядывали на точёную фигурку и яркую улыбку. Она явно наслаждалась мужским вниманием.

Но с серьёзными разговорами она меня опередила.

– Подожди, – не дала она мне заговорить, – мне надо тебе сказать что-то важное – я ухожу от тебя. Прости, но я хочу жить ярко, гореть, а с тобой я тлею. У тебя работа и учёба с утра до вечера, да твой спорт, мы никуда толком не ходим. Я хочу жить красиво, пока ты там строил карьеру, у меня появился другой, прости.

– И кто он? – растерянно спросил я.

– Он модный танцор, танцует в крутых клубах, – она добила меня, – ты его не знаешь. И прошу тебя, не устраивай сцен. Я уже всё решила.

– Ты променяла меня на танцора? – криво улыбаясь, спросил я.

Маша молча сняла с пальца золотое кольцо, которое я подарил ей на помолвку, и протянула его мне. Я взял кольцо и просто смотрел, как она уходит. Я понимал, что навсегда. Размахнулся и бросил кольцо в сторону ближайшего перелеска. Золото в последний раз блеснуло и исчезло в тени деревьев. Так исчезают наши детские мечты и иллюзии.

Это был сильный удар. Первая настоящая любовь разбилась о реальность – я был не модным, не крутым и денег особо не было. Мы были с ней очень разными – она любила клубы и дискотеки, выпивку и безудержное веселье, бездельничать и жить в своих мечтах.

Для неё я был слишком сосредоточенным и серьёзным, все мои планы были видны на много лет вперёд. Семья, дети, карьера – в её восемнадцать лет это все выглядело до безумия скучно и серо. Я пытался, как мог, цветами, заботой и прогулками по парку компенсировать отсутствие денег и развлечений, но красивой девочке этого было мало.